Чтение онлайн

Я отложил газету в сторону, ибо еще что-то читать был не в состоянии.

Думая о Родионе, как это дико не звучит, я посчитал, что его поступок, о котором сообщила газета, был для него единственно правильным выходом.

Вспоминая нашу с ним встречу, я вспомнил, что, говоря о своей любимой, Родион ни разу не назвал ее имя. Он говорил: «Она, Она…» Всегда – «Она». Что бы это значило? Почему он не назвал имя своей любимой? «Она» – что он вкладывал в это слово? «Она» – его так и несбывшаяся мечта? Это я не узнаю уже никогда. Во всяком случае, «Она» звучало из его уст, как самое красивое имя.

Эх, Родион, как это ни прискорбно признавать, с дьявольской страстью и безрассудством жизнь яркая, но очень короткая. Жаль, что лишний раз это доказал именно ты.

Прощай!..

Он планировал встретиться с друзьями в бильярдной и совсем не думал, что попадет совсем в другое место. У него и мыслей не было, чтобы пойти туда по собственному желанию. Это заведение его абсолютно не интересовало. Даже любопытства ради его туда никто не затащил бы, хотя, по тем временам, для большинства наших людей это было в диковинку. Если бы он знал тогда, чем закончится его посещение этого заведения…

В ту пору, будучи студентом МГИМО, Артем, сын высокопоставленного чиновника, был очень красив: рост под метр девяносто, стройная спортивная фигура, черные волосы, широкие челюсти, предававшие его открытому лицу мужественность, и глаза! Горящие огоньком синие глаза, на которых были помешаны не один десяток молоденьких девиц.

Когда Артем, облаченный в белый льняной костюм, вошел в стриптиз клуб, присутствовавший там персонал, состоявший из полураздетых девушек, несколько опешил. И было от чего: вдруг в их полумрак «подземелья» входит красавец, который своим внешним видом мог сойти за заморскую кинозвезду. Напрашивался только один вывод, наверно, к ним еще не заходили мужчины под стать ему. Вероятно, пока в большей степени они видели и ублажали озабоченных похотью мужчин, которые своими обликами совсем не блистали. Единственно, чем они могли блеснуть, так это кошельками, что, впрочем, от них и требовалось, что, наконец, от них и добивались эти услужливые девушки, быстро сориентировавшиеся в новом времени.

Артема встретили его закадычные друзья Костя и Алик – два балагура, которые решали в клубе что-то связанное с вентиляцией. Два бабника, которые, по всей видимости, находились в эйфории от того места, где они случайно оказались благодаря своей профессиональной деятельности.

– Извини, что пришлось тебя сюда вытащить, – сказал Костя. – Мы скоро освободимся. Посиди пока здесь и выпей кофе.

– Хорошо, – согласился Артем, присаживаясь за один из столиков перед танцполом с главным его достопримечательностью – шестом.

– Кофе падай сюда, – крикнул Костя бармену – единственному мужчине в этом девичьем царстве.

Покинув Артема, Костя и Алик направились в администрацию клуба. Артем же, удобно расположившись, закурил и огляделся. Кроме него и обслуживающего персонала клуба в зале никого не было. Часы показывали три часа дня, и он логично допустил, что если зал и будет заполняться посетителями, то только к вечеру.

Мимо него туда-сюда ходили без дела труженицы клуба в коротких не прикрывавших их груди платьях, на которых были прикреплены кружевные передники. Нанявший их человек знал свое дело. С симпатичными мордашками они все были разными: полненькие и худенькие, светленькие и смугленькие, высокого роста и маленького, одним словом, все они должны были отвечать разным вкусам мужчин, которых по тем или иным причинам потянет к ним на огонек. Каждый посетитель, он же господин, не иначе, должен был найти там свою «наложницу», чьи прелести для удобства в его выборе были выставлены на показ.

Одна из таких «наложниц», смазливая пышечка, отличавшаяся от всех других девушек своей большой грудью, и поднесла Артему кофе. Она томно улыбнулась и весьма заискивающе поменяла ему пепельницу. Взгляд Артема невольно упал на ее грудь, которая своим непомерным размером впечатлила и его – насмотревшегося на подобную часть женского тела вдоволь.

Отпив кофе, Артем обратил внимание на столы и кресла. Казалось, в их расположении присутствовала некая несуразность, а точнее, непрактичность. Кресла, крепко-накрепко прикрепленные к полу, стояли от столов на расстоянии вытянутой руки и только с одной их стороны. Артему понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что за причина крылась во всем этом. Очень просто оказалось – танцующая стриптизерша должна была иметь пространство, дающее ей возможность подступиться к любому клиенту, чтобы в приватном танце свободно поерзать на его коленях и тем самым вызвать у него желание вложить в ее трусики вожделенную для нее банкноту.

Артем допил кофе. Зазвучала спокойная мелодия. Справа от танцпола появился щупленький, метр с кепкой мужчина в строгом темном костюме. По его испытывающему взгляду, обращенному в зал, Артем понял, что он человек охраны, о чем, если брать во внимание его физические данные, никто и никогда не догадался бы. Должно быть, решил Артем, он был вроде Джеки Чана – маленький, да удаленький. Сравнив его с самым юрким и популярным азиатским киноактером, Артем едва не рассмеялся. Он даже прижал рот руками, чтобы случайно не взорваться от хохота – ему совсем не хотелось выглядеть идиотом, смеющимся в одиночестве неизвестно чему. Однако рука, просто прижавшая рот, не помогала, и он ее прикусил, от чего испытал боль, которая отразилась на его лице соответствующей гримасой. С этой гримасой застали Артема возвратившиеся в зал его друзья.

– Ты чего так скривился? – спросил Костя, обращаясь к Артему.

– Зубы болят, – предположил Алик.

– Да нет, – ответил Артем. – Вы посмотрите на охранника. Судя по его выражению лица, он, по-моему, вообразил себя чемпионом мира по боевым искусствам. Я его с Джеком Чаном сравнил – такой, шустрый, бесстрашный, всегда готовый прийти на помощь.

Будучи смешливыми, взглянув на охранника, которого очень образно представил их друг, Костя с Аликом от души рассмеялись, а за ними уже не смог удержаться от смеха и сам Артем. Охранник бросил на них очень строгий взгляд, чем еще больше распалил друзей, и их относительно спокойный смех превратился в гомерический хохот, от которого у них на глазах навернулись слезы.

Успокоившись, Костя и Алик, заказав себе кофе, присели за стол. Им поднесла кофе та же пышечка, которая обслужила Артема. Глаза Кости и Алика уперлись на ее грудь, как несколько минут раннее произошло это с глазами Артема.

Когда она отошла от стола, виляя своими бедрами, Костя произнес:

– Мне здесь определенно нравиться.

– Мне тоже, – вставил Алик, доставая с кармана ручку.

Он взял салфетку и что-то на ней начертил, призвав Костю к тому, чтобы тот уделил внимание ему, а не полураздетым девицам, продолжавшим без дела сновать туда-сюда. Костя с большой неохотой склонил голову над салфеткой с чертежом.

– Что это? – спросил он.

– Хочу показать тебе, как решить проблему с вентиляцией, – ответил ему Алик.

В это время на танцпол к шесту вышла в одних стрингах довольно-таки упитанная танцовщица с родинкой на животе. В танце она выглядела очень инфантильной. Казалось, что она всего лишь репетирует, и как выяснилось позже, так это и было, поскольку в дальнейшем она стала повторять одно и то же движение несколько раз. В конце концов, удовлетворившись результатом, она лениво покинула сцену. Она ушла, а Костя и Алик, забыв о деле, исподлобья продолжали еще долго смотреть ей вслед.

– Не будем себя обманывать, – наконец, сказал Костя.

– Не будем, – согласился с ним Алик. – Завтра все обсудим. Отдохнем, раз попали сюда.

Алик заказал коньяк и тем самым дал Артему повод предположить, что у его друзей намечается гулянка.

Сам же Артем был против такой перспективы. Он чувствовал себя не в своей тарелке, и ему хотелось покинуть это злачное место, где была, по его мнению, одна сплошная грязь, пускай и обрамленная в некую респектабельность. Артем не видел никакой разницы между грязью этого клуба, и той, что была тогда в Москве на Тверской улице. Отличие, как он уже отметил для себя, было только в одном – в упаковке этой самой грязи.