Чтение онлайн

После разгрома наступила тишина, как наступает она после девятибалльного шторма. И в этой тишине слишком отчётливо раздались лёгкие шаги. Рик стиснул зубы и зажмурился. Если Анджела всё же решила сунуть сюда свой нос, будет сложно играть в хорошего парня. Сегодня это в принципе невозможно.

— Я же просил тебя, — утробно зарычал он. — Ты глухая? Или тупая?!

Он резко обернулся и наткнулся на широко распахнутый взгляд серых глаз. Мария замерла на входе, не смея шелохнуться. Испугалась. Дерьмо. Извиняться и объяснять что-либо не осталось сил. Все они ушли на то, чтобы превратить замок принцессы, в котором его заточил злой колдун, в руины. Рик отвернулся и выдавил:

— Прости. Я не думал, что это ты.

Сзади раздалась пара несмелых шагов.

— Тебе лучше уйти, Мария… правда.

— Что тут произошло? — тихо спросила она.

— Небольшая неприятность, — процедил Рик.

— Поэтому ты разгромил здесь всё?

— Завтра вызову клининг.

— Ты серьёзно? — Мария сделала ещё несколько шагов и остановилась совсем рядом. — Тебе проще снести дом и отстроить его заново.

— Значит, так и поступлю, — Рик начал выходить из себя. — Я же говорю, тебе лучше отсюда свалить.

— И оставить друга в таком состоянии? — маленькая ледяная ладошка легла на спину. — Слушай, Рикардо. Не знаю, что произошло, но это не повод…

— Тебя предавали? — рявкнул он, резко разворачиваясь к Марии лицом. — Предавали?! Ответь!

Она отпрянула. Испугалась? Отлично. Правильная, очень правильная эмоция. Чудовище, сидевшее в нём, лучше обходить стороной и ни при каких обстоятельствах не лезть в душу, особенно прикрываясь гнилым понятием «друг».

— Я… — девушка закусила губу.

— Родители, друзья… ну?

— Нет, — её голос стал тише. — Ты хочешь сказать…

— Когда я был подростком, мать разошлась с отцом и уехала в другую страну. Пока она лечила свои нервы и зависимости, колеся по миру, я корчился в истериках каждую ночь, потому что отказывался принимать новую реальность. На выпускном концерте музыкальной школы отец сказал моему руководителю, что карьера джазового гитариста не для меня. Что я выбрал, мать его, сраный офис в его долбаной компании! Я хотел стать музыкантом, Мари. Настоящим музыкантом, а не паршивым, никому не нужным рокером, которому на сцену прилетают трусы визжащих девиц! И самое, мать его, противное, что он не сказал мне правду в лицо, но за спиной поставил крест на всём, во что я верил, — Рик снова закрыл глаза. — До приезда сюда я узнал, что мой друг детства конченый кусок дерьма, а сегодня… что те, ради кого я сейчас нахожусь здесь, просто взяли мои тексты, мою музыку и, сменив название группы, во всю выступают на телевидении. Хрен бы с ним, но они могли выбрать какую угодно песню, а выбрали «Лети», потому что она была нашей визиткой. Но это была моя песня… слишком личная и только МОЯ…

— Рик… — Мария потянула его за руку. — Посмотри на меня.

— Не трепи про дружбу, Чичи, — Рик убрал её руку со своего плеча. — Нет дружбы и любви. Есть выгода.

— И какая же выгода у меня? — спросила Мария, и в её голосе послышалась улыбка.

— Хочешь сказать, что её нет? — зло усмехнулся Рик. — А как же «увези меня отсюда», «помоги мне с мелодией» и…

— Не все гадости сказал? — перебила она. — Ты такой глупый, Рик…

— Да ладно тебе! — он отошёл к окну. — Называй вещи своими именами. Я просто придурок. Тупой придурок!

— Ты просто хороший человек, Рик!

Простые слова. Банальщина, сказанная, чтобы остановить поток истерики, оглушила и заставила обернуться. Мария стояла посреди комнаты. Её миниатюрные ножки в кожаных полуботинках утопали в груде стекла, оставшейся от журнального столика. Она стояла словно маленькая воинственная фея. Совсем как тогда, у стенда с расписанием…

— Тебе просто завидуют! Даже я тебе завидую, что говорить о тех, кто…

Неожиданное признание выбило смешок из саднившей груди.

— Ты? — Рик привалился к окну. — И чему же ты завидуешь, любимая дочурка мамы и папы, а по совместительству лучшая студентка музыкальной консерватории?

— Прекрати… — Мария выставила вперёд ладошку и отрицательно мотнула головой. — Ты просто не видишь, но… Твоя открытость, лёгкость… они притягивают. Ты добрый и честный, Рик. И ты не боишься выделяться, не оставишь в беде… Ты ценишь дружбу и способен любить. Пусть звучит пафосно, и, по сути, ты тот ещё заносчивый придурок, но всё же яркий и талантливый придурок. Не всем нравится ощущать себя на вторых ролях, когда рядом сияет чья-то звезда, а ты…

Она не договорила, потому что Рик не дал. В один шаг сократив ничтожное расстояние, он обхватил тонкую талию и впился в её губы. И это было лучшим решением за всю его бесполезную жизнь.

Мария вздрогнула, вытянулась струной, но всё же не устояла. Мягкие губы приоткрылись. Рик прижал её ещё сильней, будто боялся, что она окажется призрачным фантомом. Язык нежно обвёл контур её губ, проникая глубже. Хрупкое тело казалось невесомым в его руках. От неё одуряюще пахло. Летней свежестью, морем и ветром. Так пахнет счастье в своём первозданном виде.

Одной рукой Рик не давал Мари упасть, второй зарылся в густые волнистые волосы. Он поймал себя на мысли, что хотел сделать это с самого первого дня. Да, они оказались такие же шёлковые, как он себе и представлял. Когда? Он не смог бы ответить, но точно знал, что видел эту картинку в своей голове не раз.

Девушка тихо застонала, упираясь ладошками в его грудь, и это свело с ума настолько, что Рик впервые испугался. Он оторвался от её губ, прислонился лбом ко лбу и, задыхаясь, прошептал:

— Лучше уходи. Видишь, я не такой хороший, как ты думала… Я не умею дружить.

— Ты слишком упрямый, Рикардо, — прошептала Мария в ответ, но не сдвинулась с места.

— Если ты не уйдёшь, я не смогу остановиться, Чичи, — он всё же оторвался от неё и заглянул в полуприкрытые глаза. — Ты будешь жалеть. Всё это не должно происходить… так.

Секунда — и Мария сдалась. Она аккуратно выбралась из его объятий.

— Обещай больше не пить, — попросила она. — И не разрушать дом… хотя бы после десяти… соседи будут недовольны.

Рик смотрел на припухшие губы, румянец на щеках, веснушки на упрямом носике и ощущал, что ещё чуть-чуть, и ему окончательно снесёт крышу. Он забудет о своих планах свалить во Францию и не отпустит её, ни на секунду. Заставит стонать от удовольствия, поверить, что они что-то значат друг для друга, а потом… скорее всего, разобьёт сердце. Так было всегда, нет смысла верить, что сейчас будет иначе.

— Обещаю, — он заставил себя стоять на месте. — Снова примерный Рик Конти.

— Когда ты был примерным, Рик Конти? — тихо засмеялась Мария, нервно обхватив себя руками.