Чтение онлайн

— На профессиональном уровне, заметь, — Рик поднял вверх указательный палец. — Ну так что?

— Что?

Мария улыбалась. В тёплых лучах огней вывески её глаза мягко светились. На всякий случай он задержал дыхание.

— Как тебе?

Она закусила губу. Рик выдохнул коротким резким толчком. Честное слово, лучше бы он этого не видел.

— Ты прекрасно играешь, Рикардо, — наконец произнесла Мария. — Мне понравилось. Правда.

Не прощаясь, она развернулась, чтобы уйти.

— Когда я услышу тебя? — не удержался он. — Пригласишь?

Мария снова обернулась.

— Не пойму, ты со мной заигрываешь, Конти? — со смешком уточнила она.

— Если бы я заигрывал, Чичи, то уже снился бы тебе в розовых снах.

— Мечтатель.

Мария покачала головой и стала удаляться. Каблучки глухо стучали по гладкой брусчатке.

— Ты не ответила! — крикнул ей вслед Рик.

— Увидимся на занятии, Рикардо, — не оборачиваясь, ответила она. — И прекрати списывать у малышей!

— Заноза!

Рик засмеялся и, засунув руки в карманы, вернулся в помещение. Народа стало ещё меньше, остались только самые стойкие. Попрощавшись с парнями из джаз-бенда, Рик взял гитару и вышел в ночь. Новый образ его маленькой училки не выходил из головы. Совершенно глупо, но парень подумал о том, как хорошо, что он узнал Марию в другом амплуа, иначе навряд ли смог бы запомнить хоть что-то из музыкальной теории.

— Ну теперь-то ты свободен? — голос Анджелы прервал поток мыслей. — Я жду здесь уже час и ужасно замёрзла.

— Энди? — нахмурился Рик.

Она подошла ближе и просунула ледяные ладони под его толстовку. От контраста температур по коже пробежала дрожь.

— Видишь? — девушка преданно заглянула в его глаза и прошептала, приближаясь к губам. — Почти ледышка. Ты ведь не дашь мне умереть?

__________________________________________

[1] «Арктоп» (Archtop) — акустическая или полуакустическая гитара с цельным корпусом и характерной изогнутой декой, звучание которой особенно популярно среди исполнителей джаза, блюза и рокабилли.

[2] «Sweet Georgia Brown» («Милая Джорджия Браун») — джазовый стандарт, написанный в 1925 году Беном Берни и Масео Пинкардом на слова Кеннета Кейси.

«Большой концертный зал был полон зрителей. Их скрывала темнота, но Мария чувствовала, как на неё из шуршащей тишины устремлены сотни пар глаз. Влажные от волнения пальцы крепче перехватили смычок. Короткий вдох, и подбородок плавно опустился на инструмент. В воздух полетела пронзительная мелодия скрипки. Она стрелой взмывала вверх и падала вниз раненой птицей. Выписывала в пространстве немыслимые узоры, рассказывая историю любви, кристально чистой, как первые капли весеннего дождя.

Музыка стихла, когда на сцене появился он. Аристократические черты лица, пепельно-белые волосы, собранные в низкий хвост, грациозная фигура, утянутая в концертный костюм. Холодные голубые глаза смотрели надменно и покровительственно. Сердце сжалось и замерло. Мария закрыла глаза, пытаясь успокоить вмиг сбившееся дыхание, но… По залу разнеслись звуки гитары. Дерзкое соло резануло по рецепторам, пробралось под одежду и своевольно прокатилось щекоткой по рёбрам, спустилось ниже, отдавая вибрацией по нервам. Веки распахнулись. Взгляд мгновенно наткнулся на знакомую ухмылку, а сердце со всего размаха ухнуло вниз, когда губы Рика оказались слишком близко…»

Мария резко села на кровати. Сорочка прилипла к взмокшему телу, руки мелко дрожали, а низ живота истерично пульсировал, сигнализируя о странной реакции организма на сон. Девушка запустила пальцы в волосы и начала методично массировать кожу головы. Что это было? Ей снился Рик? И куда делся маэстро?

Вчерашний вечер был полон противоречивых эмоций. Нет, Марию не качало на эмоциональных волнах, её нервная система просто пребывала в тихой истерике. В первый раз домой девушка захотела вернуться сразу же, как из него вышла. Было страшно открываться миру в таком образе. Ощущая себя слишком простой, глупой и со всех сторон самозванкой, Мария всё же заставила себя идти дальше. «Что такого? У Золушки тоже был бал под прикрытием. Потом она вполне легально продолжала драить котлы. За один вечер ничего не изменится…» — уговаривала она себя, спеша навстречу друзьям. Их реакция, конечно, не заставила себя ждать. Даже Марцио отметил, что новый образ ей идёт, и Мария успокоилась.

Второй волной паники её накрыло ближе к джаз-бару. Как только в голове пронеслись тысяча и одна шуточка Рика, сразу захотелось вернуться домой, но тут на пути у трусливых планов встала Дания. Девушка сжала её локоть и процедила: «Даже не думай снова сочинять причины, чтобы слиться, дорогуша. Пока я не заарканю их пианиста, ты будешь моим Джокером». Пришлось проглотить ком страха и неуверенности и шагать на эшафот. А там был Рик, и он играл… И, боже, это было невероятно! Взгляд то и дело примагничивало к длинным пальцам, перебиравшим струны гитары, да и сама музыка... Следовало признать — джаз шёл Конти, как никому другому, а ещё, что она, кажется, снова поступилась одним из своих принципов, который показался ужасно, непростительно нелепым.

«Тебя спасти?»

Рик смотрел на неё так, что перехватывало дыхание. Этот взгляд нельзя было описать одним словом. Оценивающий? Возможно… Заинтересованный? Пожалуй… Обещающий? Но что?

И в этот момент неожиданно для себя Мария вдруг поступила как «настоящая девочка». Она сделала вид, что вообще мимо проходила, а вовсе не оказалась в джаз-баре по приглашению этого самоуверенного парня. Вцепившись в Марцио, так удачно подвернувшегося под руку со своими любезностями, Мария изо всех сил наслаждалась вечером, запрещая себе смотреть в сторону Рикардо. А когда Дания умчалась за кулисы, а друзья засобирались домой, быстро сбежала следом. Но Конти догнал и остановил. И, Святая Дева, они флиртовали!

«Если бы я заигрывал, Чичи, то уже снился бы тебе в розовых снах…»

— Проклял меня. Точно, — буркнула Мария и скинула одеяло.

Прохладная вода освежила лицо и прояснила мысли, но бурю внутри не успокоила. Завтрак проходил в задумчивом молчании.

— Всё хорошо, дочка? — синьора Каттанео поставила на стол блюдо с сыром. — Без твоего привычного щебетания как-то тревожно.

— Всё хорошо. Сон странный приснился. Задумалась, — подперев щёку рукой, Мария без аппетита ковырялась в тарелке.

— Сон? — женщина всплеснула руками. — Интересно… Сейчас достану сонник!

— Сонник? — девушка подняла голову и скептически хмыкнула. — Мам, ну о чём ты! Ерунда какая-то снилась.

— Ерунда не ерунда, а сонник твоей бабки не обманывает, — со знанием дела кивнула синьора Каттанео и добавила чуть тише. — Та ещё была ведьма.

Мария не удержалась от смешка. О том, как свекровь изводила молодую жену сына первые годы брака, в семье Каттанео ходили легенды. Бабуля была властной женщиной и в невестке, судя по всему, видела будущую преемницу, поэтому спуска не давала. Мама часто жаловалась на вселенскую несправедливость и тем не менее бережно хранила память о свекрови и очень трогательно беседовала с ней у могилы в дни поминовения усопших.