Чтение онлайн

– А после этого, – сказал Глод, когда они уселись в ожидании заказа, – мы пойдем поищем где остановится.

– А что не так с твоим жильем? – спросил Клифф.

– Сквозняки. Там в стене дыра в форме пианино.

– Ты же сам ее прорубил.

– Ну и что?

– Хозяин не будет выступать?

– Конечно, будет. Для чего еще нужны хозяева? Так или иначе, а мы растем, чуваки. И я хочу прочувствовать это.

– Я думал, ты будешь счастлив, если тебе будут платить, – заметил Бадди.

– Верно. Верно. Но если мне будут платить много, я стану еще счастливее.

Гитара загудела. Бадди взял ее в руки и дернул струну.

Глод уронил нож.

– Она звучит как пианино! – воскликнул он.

– Я думаю, она может звучать как что угодно, – сказал Бадди. – А теперь она узнала про пианино.

– Магия, – сказал Клифф.

– Конечно, магия! – подтвердил Глод. – Я это всегда утверждал. Странная древняя вещь, обнаруженная в пыльной старой лавке ненастной ночью…

– Ночь не была ненастной, – сказал Клифф.

– Должна быть! Ну… хорошо, но ведь чуть-чуть моросило? В общем, ночь обязана быть слегка необыкновенной. Да я готов поспорить, если мы сейчас туда отправимся, мы не найдем лавку на месте. И это все вам докажет. Все знают, что вещи, приобретенные в исчезающих на следующий день лавках, страшно мистические… Вещи Фортуны. Должно быть, Фортуна улыбнулась нам.

– Что-то сделала с нами, – сказал Клифф. – Надеюсь, улыбнулась.

– И мистер Достабль сказал, что найдет нам завтра действительно необыкновенное место, где играть.

– Это хорошо, – сказал Бадди. – Мы должны играть.

– Правильно, – сказал Глод. – Мы играем и это правильно. Это наша работа.

– Люди должны слушать нашу музыку.

– Конечно, – Клифф выглядел озадаченым. – Точно. Безусловно. Это то, что мы хотим. Ну и немного денег…

– Мистер Достабль поможет нам, – сказал Глод, слишком захваченый происходящим, чтобы заметить металл в голосе Бадди. – Он, должно быть, очень преуспевающий. У него контора на Площади Сатор. Только шикарные дельцы могут себе это позволить.

Начинался новый день.

Он едва успел начаться, прежде чем Ридкулли пронесся сквозь росистый Университетский сад и забарабанил в двери Факультета Магии Высоких Энергий. Как правило, он избегал этого места. Не потому, что он не понимал, чем занимаются здесь молодые волшебники – скорее потому, что этого, по его глубокому подозрению, не понимали они. Им, казалось, страшно нравилось выказывать все меньшую и меньшую определенность относительно чего угодно и заявлять за обедом: «Эгей, мы только что ниспровергли Листокабакову Теорию Чудейной Безосновательности! Изумительно!». Как будто тут было чем гордиться, за исключением огромной невоспитанности. И они постоянно трепались о расщеплении чарума, элементарной частицы магии. Ридкулли не видел в этом никакого смысла. Ну, раскокаете вы все на кусочки. И что в этом хорошего? Вселенная и без ваших тычков и пинков весьма скверно устроена.

Дверь открылась.

– О, это вы, Аркканцлер.

Ридкулли пошире распахнул дверь.

– Доброе утро, Стиббонс. Рад видеть тебя на ногах в такую рань.

Прудер Стиббонс, самый молодой из преподавателей, поморгал на небо.

– Что, уже утро? – спросил он.

Ридкулли проследовал мимо него в здание ФМВЕ. Для волшебника-традиционалиста это была неизведанная земля. Здесь не увидишь черепов и оплывших свечей; это необыкновенное помещение напоминало лабораторию алхимика, которую после неизбежного взрыва переделали под кузнечный цех. А мантия Стиббонса? Сообразной длины, она при этом была застирана до зеленовато-серого цвета, испещрена множеством карманов и пуговиц и с капюшоном, отороченным клочками кроличьего меха. Ни единого драгоценного камня, блестки или мистического символа. Только расплывшиеся пятна туши.

– Ты не выходил в город в последнее время? – спросил Ридкулли.

– Нет, сэр. А-а-а… это обязательно? Я очень занят со своим устройством «Увеличь Это». Вы знаете, я вам его показывал[24].

– Верно, верно, – сказал Ридкулли, озираясь вокруг. – Кто-нибудь еще работает здесь?

– Ну… Я, и Ужасный Тец, и Сказз и Большой Псих Дронго, я дума…

Ридкулли заморгал.

– Кто они такие? – спросил он, и тут же из глубин памяти всплыл страшный ответ. Только представители крайне необычного вида могли носить имена вроде этих.

– Студенты?

– А-а-а… Да? – спросил Стиббонс, возвращаясь на землю. – Но ведь все правильно, разве нет? То есть я хочу сказать – это же Университет…

Ридкулли поскреб ухо. Парень прав, конечно. Поблизости постоянно околачивается несколько этих придурков, никуда от них не денешься. Лично он, как и остальные преподаватели, всеми способами избегал их – сворачивал с пути или шмыгал в дверь как только замечал их неподалеку. Известно, что Преподаватель Современного Руносложения запирался в платяном шкафу, только чтобы не вести занятия.

– Ты лучше собери их, – сказал он. – Дело в том, что я потерял наш преподавательский состав.

– А зачем, Аркканцлер? – вежливо спросил Стиббонс.

– Что?

– Простите…

Оба непонимающе уставились друг на друга. Их сознания ехали по узкой улице навстречу друг другу и каждое ожидало, что другое развернется первым.

– Преподаватели, – повторил Ридкулли, сдаваясь. – Декан и все прочие. Совершенно слетели с катушек. Всю ночь на ногах, бренчали на гитарах и так далее. Декан сшил себе кожаную куртку.

– Ну что ж, кожа весьма практичный и функциональный материал…

– Но не в том виде, в какой ее привел Декан, – сказал Ридкулли мрачно…[25]

– А Преподаватель Современного Руносложения в своей комнате играл на барабанах, а все остальные – на гитарах, а то, что Казначей проделал с полами своей мантии вообще уму непостижимо, – сказал Ридкулли. – А Библиотекарь ползает вокруг кучи хлама и никто не слышит ни слова из того, что я говорю.

Он уставился на студентов. Это был встревоженный взгляд, и не только из-за их внешнего вида. Это были люди, которые просидели всю ночь взаперти за работой, в то время, когда эта проклятая музыка заставляла всех только тем и заниматься, что притоптывать ногами.

– Что вы все здесь делаете? – спросил он. – Вот ты… Как твое имя?

Студент-волшебник, проколотый, как бабочка, указующим перстом Ридкули, испуганно скорчился.

– Э-э-э. Кхм. Большой Псих Дронго, – ответил он, теребя поля шляпы.

– Большой. Псих. Дронго. Вот такое у тебя имя, да? И его ты вышиваешь на кармашке своей жилетки?

– Кхм… Нет, Аркканцлер.

– Ты вышиваешь…

– Адриан Турнепсем, Аркканцлер.

– Так почему же тогда вы представились Большим Психом Дронго, мистер Турнепсем? – спросил Ридкулли.