Чтение онлайн

Через Скрот даже не протекала река. Он существовал просто потому, что ты мог отхватить здесь столько земли, сколько сможешь, прежде чем тебе понадобится что-то еще.

Здесь было две улицы крест-накрест, одна таверна, одно зернохранилище, одна кузница, пара амбаров и, как дань оригинальности, «Прокатная конюшня Сета».

Ничего не двигалось. Спали даже мухи. Только длинные тени медленно перемещались по улицам.

– Мне казалось, ты говорил, что здесь есть лошадь, – сказал Клифф, когда они въехали на изрытое колеями и покрытое лужами пространство, которое, вероятно, славилось здесь под именем Главной Площади.

– Должно быть, сдохла, – сказал Асфальт.

Глод вскочил на ноги, широко раскинул руки и завопил:

– Привет, Скрот!

Вывеска конюшни сорвалась с последнего гвоздя и приземлилась в пыль.

– Что мне нравится в этой кочевой жизни, – заметил он, – так это приветливые люди и интересные места.

– Я думаю, ночью он оживет, – сказал Асфальт.

– Да, – сказал Клифф. – Да, могу поверить. Да. Все выглядит так, как будто этот город из тех, что оживают только ночью. Как будто весь город надо бы похоронить на перекрестке, вколотив в него осиновый кол.

– Кстати! – отозвался Глод. – Раз уж мы заговорили о колбасе…

Они посмотрели на таверну. Облезшая, скрипучая вывеска пыталась донести до мира слова «Хорошенькая Капустка».

– Меня это пугает, – сказал Асфальт.

В освещенной тусклым светом таверне, храня мрачное молчание, сидело несколько человек. Путешественников обслужил трактирщик, чьи манеры свидетельствовали о его пылкой надежде на то, что посетители умрут ужасной смертью, как только покинут его заведение. У пива был такой вкус, как будто оно не против такого развития событий.

Они расселись вокруг стола, боясь поднять глаза.

– Я слышал о местах вроде этого, – прошептал Глод. – Вы приезжаете в маленький городок, который называется как-нибудь вроде Дружелюбие или Умиротворение, а на следующий день все ваши ребра наружу.

– Мои вряд ли, – сказал Клифф. – Я слишком каменистый.

– Ну хорошо, ты пойдешь на сад камней, – сказал гном.

Он окинул взглядом покрытые морщинами лица посетителей и театральным жестом поднял кружку.

– Капуста уродилась на славу, а? – спросил он. – Я видел в полях – вся такая крупная и желтая. Зрелая, да? Это же отлично, а?

– Это бабочки-капустницы, вот что это, – ответил кто-то из полутьмы.

– Отлично, отлично, – сказал Глод. Он был гномом, а гномы не занимаются фермерством.

– Мы здесь, в Скроте, не любим цирк, – сказал другой голос, тягучий и низкий.

– А мы не цирк, – возразил Глод с живостью. – Мы музыканты.

– Здесь, в Скроте, мы не любим музыкантов, – сказал еще один голос.

Казалось, в полумраке скапливается все больше и больше народа.

– Э-э-э… а что вы здесь, в Скроте, любите? – спросил Асфальт.

– Ну, – ответил бармен, который был теперь не более чем контуром на фоне мрака. – В это время года мы предпочитаем барбекю, приготовленное в саду камней.

Бадди вздохнул. Это был первый звук, который он издал с тех пор, как они въехали в город.

– Я думаю, нам лучше бы показать им, что мы играем, – сказал он. В голосе его слышалось лязганье.

Чуть погодя.

Глод смотрел на ручку двери. Это была ручка двери. Вы беретесь за нее рукой. Но что должно последовать затем?

– Дверная ручка, – сказал он, просто на случай если это поможет.

– Я дмаю, тбе над е пврнуть, – сказал Клифф откуда-то с пола.

Бадди возник у гнома из-за спины и повернул ручку.

– Пытрьсаюшаще, – сказал Глод и упал внутрь. Затем чуть-чуть приподнял себя от пола и огляделся.

– Эт де? – спросил он.

– Трактирщик сказал, мы можем переночевать здесь бесплатно, – сказал Бадди.

– К-кой брдак, – заявил Глод. – Кто-нить принесите мне бмагу и перо, щасже!

Покачиваясь, появился Асфальт, несущий багаж. В зубах у него была сумка с камнями Клиффа, которые тут же вывалились на пол.

– Ну, это было изумительно, сэр, – сказал он. – Как вы вошли в этот амбар и сказали, сказали… что вы сказали?

– Шоу будет прямо здесь, – напомнил Бадди, укладываясь на соломенный матрас.

– Потрясающе! Они, должно быть, сбегались со всей округи!

Бадди уставился в потолок и сыграл несколько аккордов.

– А барбекю! – воскликнул Асфальт, продолжая пылать энтузиазмом. – А соус!

– Мя-со, – добавил Глод.

– Уголь, – пробормотал Клифф удовлетворенно. Вокруг его рта красовалось черное пятно.

– И ктомог под-мать, – сказал Глод. – Что пиво мжна варить из этой… из цветной кпусты.

– Тот имел голову на плечах, – согласился Клифф.

– Я уж думал, у нас будет куча неприятностей, до того как вы начали играть, – сказал Асфальт, стряхивая насекомых с другого матраса. – В толк не возьму, как это вы заставили их так отплясывать.

– Да, – сказал Бадди.

– И мы ж не платили низчто, – пробормотал Глод, рухнул навзничь и сразу принялся храпеть, позванивая шлемом. Когда все остальные заснули, Бадди положил гитару на кровать, осторожно открыл дверь и спустился по лестнице в ночь.

Было бы замечательно, если бы в эту ночь стояла полная луна. Подошел бы и тонкий лунный серп, но полная луна была бы уместнее. Но в эту ночь светила половинка луны, которую никогда не увидишь на романтических или же мистических полотнах, несмотря на то, что это как раз и есть самая магическая фаза.

В воздухе смешивались запахи выдохшегося пива, гнилой капусты, углей от барбекю и половинчатых гигиенических мер.

Он прислонился к стене конюшни Сета, которая слегка покачнулась.

Прекрасно быть на сцене или, как сегодня ночью, на воротах амбара, положенных на несколько кирпичей. Все видится в ярком цвете. Он ощущал горячие белые образы, искрящиеся в его мозгу. Его тело как будто бы горело в огне и, что важнее, хотело гореть. Он чувствовал себя живым.

А теперь, когда все кончилось, чувствовал себя мертвым.

Из мира не исчезли цвета, только теперь он как будто надел копченые очки Клиффа. Звуки доносились как сквозь вату. Вероятно, барбекю было отличное – он слышал, как об этом говорил Глод, но для него это были просто мускульные ткани, не более того.