Чтение онлайн

Старая женщина подождала, пока их шаги затихнут в тумане. Затем она открыла дверь и окинула взглядом улицу. Удовлетворившись, по всей видимости, избытком пустоты, она вернулась к прилавку и нашарила под ним весьма странный рычаг. Ее глаза сверкнули зеленым.

– Этак я скоро голову свою позабуду, – сказала она и нажала на рычаг. Загремел невидимый механизм.

Лавка исчезла. Мгновением позже она возникла на другой стороне улицы.

Бадди валялся на кровати и глядел в потолок.

Какова пища на вкус? Он с трудом мог это припомнить. В последние несколько дней он что-то ел, должен был есть, но вкуса не помнил. Он почти ничего не помнил, за исключением игры. Голоса Глода и остальных доносились как сквозь вату.

Асфальт где-то шлялся.

Он заставил себя подняться и подошел к окну. Оттенки Анк-Морпорка сменялись серым в скупом предзакатном свете. Легкий ветерок веял в окно. Повернувшись наконец, он обнаружил, что посреди комнаты стоит молодая женщина.

Она приложила палец к губам.

– Не пытайся звать своего маленького тролля, – сказала она. – Он ужинает в подвале. В любом случае, он меня не увидит.

– Ты моя муза?

Сьюзан нахмурилась.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала она. – Я видела их на картинках. Их, кажется, восемь, и командует ими… хм… Канталупа. Предполагается, что они защищают людей. В Эфебе верят, что они вдохновляют музыкантов и художников, но на самом деле они не сущ… – она оборвала себя и внесла поправку. – По крайней мере, я никогда их не встречала. Меня зовут Сьюзан. Я здесь, потому что… – ее голос постепенно стих.

– Канталупа? – переспросил Бадди. – Я совершенно уверен, что это была не Канталупа.

– Ну, неважно.

– Как ты сюда попала?

– Я… Послушай, присядь. Вот так. Ну… как ты знаешь, некоторые понятия… как Музы, которых ты упоминал… как люди верят, что некоторые понятия воплощаются в людях?

Понимающий взгляд, который Бадди бросил на нее, говорил о его поразительных способностях.

– Как Бык-Отец воплощает дух Праздника середины зимы? – спросил он.

– Верно. Так вот я как раз из тех, кто занимается этими делами, – сказала Сьюзан. – На самом деле не имеет значения, кто я такая.

– Ты хочешь сказать, что ты не человек?

– Нет, человек. Просто я… выполняю определенную работу. Я хочу сказать, что если ты будешь думать обо мне как о Музе, то это будет не хуже любого другого определения. Я здесь, чтобы предупредить тебя.

– Муза Музыки Рока?

– Не совсем, но послушай… Эй, с тобой все в порядке?

– Не знаю.

– Вид у тебя, как будто тебя постирали. Слушай. Музыка опасна…

Бадди пожал плечами:

– А, так ты говоришь про Гильдию Музыкантов? Мистер Достабль сказал, что на этот счет можно не волноваться. Мы уезжаем из города на…

Сьюзан шагнула вперед и схватила гитару.

– Я имею в виду вот это!

Струны забились и заскулили под ее пальцами.

– Не трогай ее!

– Она завладела тобой, – сказала Сьюзан, швырнув гитару на кровать. Бадди подхватил ее и взял аккорд.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, – сказал он. – Все так говорят. Те двое считают, что она – зло. Но это не так!

– Может быть, она и не зло, но она неправильная! Она не для здесь и сейчас!

– Да. Но я могу управлять ею.

– Ты не можешь ею управлять. Это она управляет тобой.

– Так или иначе, ты-то кто такая, чтобы говорить мне все это? Мне не требуются поучения зубной феи!

– Послушай, она убьет тебя! Я в этом уверена!

– Предполагается, что я должен бросить играть из-за этого?

Сьюзан смешалась.

– Ну, не совсем… потому что в этом случае…

– В общем, я не намерен слушать какую-то таинственную потустороннюю женщину! Тебя, может быть, вовсе нет! Так что можешь убираться в свой магический замок, ладно?

Сьюзан на время лишилась дара речи. Она уже смирилась с безнадежной тупостью мужчин, особенно той их части, что ходит прямо и бреется каждое утро, но тем не менее была оскорблена. Никто не разговаривал со Смертью в таком тоне. По крайней мере, не так долго.

– Отлично! – сказала она, наклоняясь и касаясь его руки. – Но только ты увидишь меня еще раз… и тебе этого хватит! Потому что, позволь тебе сказать, я – это…

Внезапно она ощутила, что падает назад, стоя при этом прямо; комната поплыла мимо нее в темноту, закручиваясь вокруг потрясенного лица Бадди.

Темнота взорвалась и возник свет.

Трепещущий огонек свечи.

Бадди водил рукой в пустоте, которая только что была ею.

– Ты все еще здесь? Куда ты пропала? Кто ты?

Клифф оглянулся.

– Кажется, я что-то слышал, – пробормотал он. – Ты понял, или нет, что там, в лавке, некоторые инструменты не были просто обыкно…

– Я знаю, – сказал Глод. – Жаль, я не сыграл на крысиной флейте. Я опять голоден.

– Я хочу сказать, это мифиче…

– Да.

– Так как получилось, что они кончили музыкальным секонд-хэндом?

– Тебе когда-нибудь приходилось отдавать свои камни в заклад?

– О, конечно, – ответил Клифф. – Всем приходится это делать, в то или иное время, ты же знаешь. Иной раз больше и нечего заложить, если хочешь дожить до следующего обеда.

– Вот ты сам и сказал. Это то, через что каждый работающий музыкант должен рано или поздно пройти.

– Угу, но та штука, которую Бадди… Я хочу сказать, на ней стоял номер 1…

– Да.

Глод прищурился, разглядывая уличный знак.

– «Искусные ремесленники», – прочитал он. – Ну вот, мы на месте. Посмотри-ка, половина мастерских открыта даже в это время суток, – он встряхнул пакет. Внутри что-то тренькнуло. – Ты стучись на той стороне, а я буду на этой.

– Угу, ладно… Но я хочу сказать – номер первый… Если даже та раковина была пятьдесят второй, то кто пользовался этой гитарой?

– Не знаю, – ответил Глод, стучась в первую дверь. – Но я надеюсь, он за ней не вернется.

– Ах, это, – сказал Ридкулли. – Это Обряд Ашк-Энте. Получилось отлично. Думаю, можно было бы использовать и свежее яйцо.

Сьюзан моргнула.

Она стояла в круге, нарисованном на полу. Вокруг теснились странные потусторонние фигуры, хотя когда она чуть подрегулировала свое восприятие, она поняла, что это совершенно обычные студенты.