Мы оба очень разные
Шрифт:
– Здравствуйте, господин Соловьев.
– Здравствуйте.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Мы здесь собрались, чтобы обсудить ваше предложение по поводу изумрудного месторождения. Мне оно очень понравилось и я вижу, что вы деловой человек. Совет решил просить согласие отца Марии Кирилловны, на вашу свадьбу с его дочерью... Правильно я говорю?
Головы закивали и повернулись в сторону старика, тот тоже кивнул головой и сказал.
– Мы с женой согласны. Дочь не возражает тоже.
Вот это да.
– А вы не изменили своего решения, молодой человек?
– Нет, - ответил я, - но как вы сказали, мы обсуждаем мое предложение. Оно не только говорит о моей свадьбе, там должны быть существенные оговорки. В чем именно. Я заключаю с компанией договор, в котором говорится, что ровно через девять месяцев после свадьбы, я отрываю фирме изумрудное местонахождения, это и разумно, потому что зимы у нас очень долгие и почве надо отогреться. Во-вторых, за эти девять месяцев жена должна вести себя как подобает жене и не будет стремится к бегству или разводу...
– Но это не в нашей компетенции...
– Это необычный договор, господа, и юристы должны обдумать каждое наше предложение. Мы же решаем здесь вопрос о моей свадьбе, почему бы не подумать о целостности семьи.
Баер повернул голову к Шмиту и о чем то заговорил, по кабинету прошелся гул голосов и тут поднялся старик.
– Я считаю, что Игорь Степанович прав. Зачем делать свадьбу, чтобы сразу разводится. Мы заключим сделку, а жена вдруг возьмет, да уйдет. Значит фирма должна взять на себя обязательства, что этого не будет и разговор должен идти о неустойке в весьма больших размерах, при условии, если развод произойдет по вине жены или они разойдутся.
– Простите, но вы тоже за это должны отвечать?
– Да и у меня будет очень жесткий приговор. В этом случае, я отрекаюсь от своей дочери.
Присутствующие замерли.
– Тогда вопрос решен. Мы согласны заключить с вами договор, господин Соловьев, - подытожил Баер.
– Прошу присутствующих, никому не сообщать о цели нашего совещания.
– А что сообщить мне служащим?
– спросил я.
– Все же видели, что я пошел сюда.
– Скажите, что мы вас переводим в начальники изыскательского отдела по Северо-западному региону.
Наконец то я в доме старика. Его жена, очень симпатичная женщина, улыбалась мне ослепительно белыми зубами.
– Так вот вы какой, Игорь Степанович.
– Какой?
– Молодой, энергичный. Мне Машенька говорила много хорошего о вас.
Надо же, а мне ничего хорошего. Чего она там несла, интересно?
– А где она сама?
– У себя в комнате. Вы к ней лучше сейчас не ходите, у нее очень плохое настроение, пойдемте лучше поговорим в гостиной.
В гостиной мы присаживаемся на диван.
– Игорь Степанович, разговор между нами. Я как мать Машеньки очень хочу ей счастья и естественно заинтересована в ее обеспеченности. Вы имеете какие- нибудь... сбережения, финансовые источники, чтобы моя дочь не жила в бедности?
– Я могу обеспечить вашу дочь, чем угодно. Даже купить для нее один из Канарских островов.
– Вы серьезно?
– Можете спросить у своего мужа, он подтвердит это.
Похоже я ее убил. Она растеряно смотрит на меня.
– Это правда?
– Да.
– Почему же муж мне ничего не сказал?
– Не знаю.
– Тогда прочему вы работаете простым инженером в институте? Имея такие деньги вы могли бы заняться чем-то другим.
– Я работаю уже не инженером, а начальником отдела. А в отношении чего-то другого... душа не лежит.
– Простите, откуда же тогда у вас столько денег.
– Зарабатываю...
Она ничего не поняла, но в ее глазах я поднялся на несколько ступенек в верх. В гостиную врывается парень, который охранял Машу в поезде.
– Кира Матвеевна, ваша дочь... А... это ты, - увидел он меня.
– Чего ты здесь делаешь? Кира Матвеевна выгнать его?
– Успокойся, Николай. Ты теперь должен знать, Игорь Степанович жених моей дочери.
– Вот ты... Добился своего, значит. Что же поздравляю, а Марии Кирилловне сочувствую...
– Так что там с моей дочерью?
– сухо спросила его мать Маши.
– Ваша дочь чуть не разбила голову служанке, бесится в комнате и ломает все что подвернется под руку.
– Вот... Видите, Игорь Степанович, я говорила вам, что у нее плохое настроение.
– Позвольте я с ней поговорю.
– Не знаю, сможете ли. Попробуйте, все таки вы ее жених.
– Иди, иди, она тебе сейчас глаза выцарапает, - напутствует меня охранник.
В комнате бедлам. С кровати скинуты простыни и одеяла, пуфики перевернуты, пол замусорен осколками стекла и разбросанной одежды.
– Здравствуйте, Мария Кирилловна.
Она сидит в ночной рубашке перед трюмо и смотрит на меня через зеркало.
– Зачем вы пришли?
– По приглашению вашего отца.
– Я вас не хочу видеть.
– Это ваше дело, но у меня с вами должен состояться серьезный разговор.
– Мы уже все обговорили, мой папа уже оформил брачный контракт. Что вам еще надо?
– Я хочу, дополнить контракт одним параграфом...
– Что еще?
Она резко повернулась ко мне.
– Если вы забеременеете от меня и у вас родится ребенок, то он должен быть при отце.
Она захлопала губами из ее горла раздался хрип...
– Я очень рад, получить от вас вразумительный ответ, - продолжил я. Попрошу вашего отца сегодня же исправить контракт. Можете продолжать показывать свой прелестный характер и ломать все подряд дальше. До свидания.
Маша сидит уже с раскрытым ртом. Я вышел из ее комнаты.
Кира Матвеевна и охранник находятся рядом с дверью.
– Ну что там?
– шепотом спрашивает она.
– Ничего, сейчас успокоится.
В ответ, в комнате Маши слышится вопль. Потом наступила тишина.
– Не знаю что делать-то, идти к ней или нет?
– Идите, я говорю, она сейчас успокоится.
Кира Матвеевна осторожно приоткрывает дверь и входит в комнату. Там по прежнему тихо.
– Значит женишься на Маше?
– спрашивает Николай.