Чтение онлайн

– Пожалуй, вы правы, - Олег Павлович не стал кривить душой перед этим человеком, который уже понял, что эта женщина и в самом деле произвела на него впечатление. И не зря собеседник рассказал о ней. Красивых пациенток хирург повидал немало, но эта и в самом деле неординарная личность.
– Я завтра дежурю сутки. Приду в девять утра.

– А ночью Алла будет одна...

– Ну, почему же одна? Там работает дежурная бригада. Из дому я позвоню, узнаю, как она.

– Но вы же понимаете, Олег Павлович... Ночь субботы, у врачей много работы. Могут и выпить в узком кругу. Я сам был ранен и знаю больничные порядки.

– Ладно, уговорили, - сдался хирург.

– Спасибо. Когда вы уходили, Алла пришла в сознание?

– Нет.

– Позвоните, пожалуйста в больницу, - он протянул врачу свой сотовый телефон.
– Мы интересовались в справочной, но там ответили формально: состояние тяжелое. Непосвященному это ни о чем не говорит.

Набрав номер, Олег Павлович дождался ответа и произнес:

– Зиночка, это я. Как там Королева?
– выслушав ответ, он сказал: - Я через полчаса приеду.

– Что, ей хуже?
– встревожился Мирон.

– Давление иногда падает почти до критической отметки.

– Она все ещё без сознания?

– Да, - кивнул хирург.

– Скажите, может быть, нужны лекарства, витамины... Ну, вы лучше знаете.

– Витамины ей ещё рано. Лекарства тоже понадобятся потом, когда нужно будет стимулировать кроветворение, заживление раны и образование костной мозоли. На данный момент все, что нужно, у нас есть.

– Я знаю бедность нашей медицины. Что там у вас есть?! Кровезаменяющая жидкость и аспирин.

– В каждой больнице теперь есть платные услуги. Лекарствами мы обеспечиваем, если пациент в состоянии их оплатить.

– Но вы же не взяли с меня денег!

– Вам выпишут счет, оплатите его в кассе.

– Точно у вас есть все, что ей нужно?

– Не беспокойтесь, все есть.

Мирон вздохнул и не стал больше настаивать.

– Еще одна просьба, доктор. Возьмите мой сотовый телефон. По нему никто, кроме меня, вам звонить не будет.

– Но я не смогу вам ответить, если буду занят.

– Значит, я перезвоню попозже.

Чуть поколебавшись, врач взял трубку и убрал в карман пиджака.

– Можно мне позвонить вам через пару часов?
– спросил Мирон.

– Попробуйте, но вряд ли у меня будут существенные новости для вас.

– Хотя бы узнаю, что ей не стало хуже.

Сейчас Славе не хотелось думать, что ответ может быть иным. Как и многие люди, столкнувшись с бедой, он безгранично верил, что именно от этого человека все зависит, и тот может все, в том числе спасти жизнь, если его очень попросить. Можно сколько угодно ругать нашу медицину и врачей, но когда жизнь близкого человека в опасности, все эти обвинения сразу забываются.

– Спасибо за ужин, - сказал хирург, понимаясь.

– Вы позволите ребятам вас отвезти?

– Вообще-то я и сам мог бы сесть за руль, хоть и немного выпил. Но чтобы не терять времени на разговоры с сотрудниками ГИБДД, пусть будет по-вашему.

Он протянул руку, зная, что собеседник не рискнет подать ему руку первым, и они обменялись крепким рукопожатием.

Рано утром Мирон приехал в больницу и увидел дремлющего на стуле Толика. Никто так и не смог заставить его уйти со своего поста. Только увидев своего командира, он встал.

– Новости есть?
– спросил Слава.

– Дак эти сучки разве чё скажут!
– зло ответил тот, кивая в сторону окошка справочной.
– Заладили одно: состояние без существенной динамики.

– Я говорил с Олегом Павловичем. Ночью Алла пришла в сознание.

– Чё, по правде?
– обрадовался Толик.
– А чё ж они?..
– он свирепо погрозил кулаком, имея ввиду медсестер, не пожелавших сообщать ему хорошую весть.

– К ним сведения поступают не сразу, - успокоил его Мирон.
– Я звонил тебе на трубку, хотел сказать, что Алле лучше. Ты кому-то отдал свой мобильник?

– Батарейки сели. Эти вчерась названивали, как их... "самаритяне", ну, соседи наши, век бы их не видать!

– Они-то при чем?

– Дак втравили Алку в хреновое дело! Тамаркину подругу замочили, вот сами бы и разбиралися, кто да зачем. Чё, Алке больше делать нечего?! Их там целая шарага, и мужик у них есть, Матвеем зовут. Он-то сидел в офисе, жиртрест х...в, пока в Алку стреляли. Чё сидел-то? Жопа и так шире стула. Пускай бы сам побегал, а то все Алка да Алка. Сыщики, е... ихнюю мать!

– Они уже и сами очень сожалеют.

– Жалеют они! Щас-то жалеют, а чё ж раньше её не жалели?! Ваще работать ей не дают, то звонют, то сами к ней бегут, то она к ним. Ей-то зачем опять хлопоты?! И так вся зеленая ходила. А щас так ваще не поймешь, выживет иль нет. Тут одна баба говорила - заражение крови у ней будет, раз кость так раздробили.

– Я все выясню у Олега Павловича, он мне об этом ничего не говорил. А ты езжай домой, отоспись. Как проснешься, отзвонись мне на трубку, я расскажу, как у Аллы дела.

– Не, я тут побуду, - мотнул головой верный оруженосец.
– Может, к ней пустят.

– Да никуда тебя не пустят! Алла ещё в реанимации.

– Дак в эту же, операционную, пустили, хоть сперва и ругалися.

– Тогда было другое дело. А в реанимации свои порядки.

– Дак...
– Толик выразительно потер сложенными в щепоть кончиками пальцев, обозначив жест, что можно подмазать.

– Не стоит, Анатолий, - покачал головой Мирон.
– Я уже просил Олега Павловича пропустить меня к Алле, но он против посещений. Она ещё очень слаба, ей все время делают то уколы, то ещё какие-то процедуры, а мы помешаем. Врачи сами знают, как лучше для нее. Скоро он сюда спустится и расскажет новости. Потом езжай домой, а здесь останутся ребята.

– Дак это... Ключи-то от её хаты у меня. Я ж к ней домой часто ездил. А чужих к ней не пустят. Может, ей одёжа какая понадобится. Я б сгонял.

– Одежда ей ещё не скоро понадобится.

– Чё ж она там, в одной простыне, что ль?
– возмутился верный оруженосец.
– Холодно ж ей.

– На этот случай в больнице положены халаты, - усмехнулся Слава непонятливости Толика, ни разу не лежавшего в больнице.

– Дак она ни в жисть не наденет чужой халат! Видал я, какие тут халаты, бабы проходили в них. Чтоб Алка такую тряпку надела!..