Чтение онлайн

– Ключи от её квартиры ребята взяли из её сумочки. Если понадобится, съездят, а с консьержем они договорятся. Да я и сам могу к ней съездить.

– Ну, ладно, раз так, - сник верный Санчо Панса, поняв, что и без него обойдутся. Он привык заботиться о своей начальнице, если та позволяла, привозил ей продукты, знал, что она любит из еды, какие предпочитает напитки.
– Дак это, может, ей поесть привезти?
– наконец нашел он повод проявить заботу.

– Есть ей ещё нельзя.

– Дак как же она без еды-то? Алка без еды не любит, сердится.

– После наркоза есть совсем не хочется. По себе знаю.

Толик маялся, не зная, что бы ещё придумать, чтобы быть полезным, и наконец вспомнил:

– Командир, позволь с твоей мобилы позвонить Алкиной экономке. У ней там котенок, Персом кличут. Алка страсть как его любит, велела за ним приглядывать. Я спрошу, как он, а после Алке записку черкану, пускай порадуется.

Мирон протянул ему свой сотовый телефон, и верный оруженосец набрал номер:

– Зося Пална, это я, Толян. Как там Перс?

Выслушав полный отчет о похождениях шустрого котенка, Толик наконец улыбнулся:

– Вы там приглядите за ним, Зося Пална, - попросил он, - а то Алка-то в больнице, раненная. Подстрелили ее...
– послушав расспросы испуганной экономки, он ответил: - Я щас приеду, все расскажу.

Отдав мобильник командиру, верный оруженосец пояснил:

– Мне тут одна баба говорила, что котенок Алке заместо ребенка. Может, потому она и не померла. Не хотела его осиротить. Хороший кот, шустрый такой. Я его пока к себе заберу, чё ему одному там маяться. Щас я Алке черкану про Перса, а доктор ей передаст.

Слава достал ручку и записную книжку, вырвал листок и протянул Толику. Тот присел на стул и, сосредоточенно шевеля губами, стал старательно описывать все подвиги сэра Персиваля. Завершив послание, он встал и вернул ручку командиру.

Прошло минут пятнадцать тягостного ожидания. Наконец из-за угла коридора вышел Олег Павлович и направился к ним.

– Ну, как она?
– издалека спросил Мирон, не утерпев, пока врач приблизится.

Тот улыбнулся, и по его лицу было видно, что дела у пациентки уже лучше.

– Ругается, - с улыбкой произнес он, приблизившись.

– А чё ругается-то?
– влез встревоженный Санчо Панса.

– Требует зеркало, косметичку и щетку для волос.

– А-а, - почти в унисон облегченно произнесли Толик и его командир, расплывшись улыбками.

Верный оруженосец уже совсем осмелел, хотя раньше никогда не позволял себе влезать в разговор в присутствии командира:

– Алка у нас крутая. Всем задаст!

– Уже задала, - рассмеялся Олег Павлович.
– Ворчит, что синяки на правой руке, что иглы тупые, что медсестры плохо делают инъекции.

– А чё у вас иглы-то тупые?
– сердито спросил Толик.
– Мы щас мигом сгоняем, да привезем вам острые. Чё её ковырять тупыми-то? И так уж четыре часа её резали да ковыряли.

– Да они не тупые, просто толстые, - улыбнулся хирург, понимая его тревогу.
– Через тонкую иглу кровь не перельешь, сразу закупорится.

– А синяки ей кто наставил?
– продолжал допытываться верный оруженосец.

– В вену не могли попасть.

– Чё ж у вас медсестры такие безрукие...
– укоризненно произнес Толик.
– Алка вон в пистолет отморозку попала и даже лапу его поганую не задела, а ваши в вену попасть не могут...

– У неё очень тонкие вены, к тому же, они спались, когда упало давление.

– Какое давление?
– не понял далекий от медицины Санчо Панса.

– Артериальное, - терпеливо пояснил хирург.
– От большой кровопотери артериальное давление снизилось до критических значений, и нам пришлось осуществлять реанимационные мероприятия.

Таких мудреных слов верный оруженосец не знал и воздержался от дальнейших расспросов, поняв главное - врачи сделали все возможное, чтобы спасти Аллу.

Хирург перевел взгляд на Мирона. Видимо, ему надоело отвечать на дилетантские вопросы туповатого Толика. Слава не хотел унижать его выговором в присутствии хирурга и даже не стал одергивать, чтобы тот не лез с глупыми вопросами, понимая, что преданный Толик расспрашивает не из праздного любопытства.

– Что ей привезти?
– спросил он.

– Привезите то, что она требует, - косметичку, зеркало, щетку для волос. Хотя в реанимации личные вещи не положены, но ради такой пациентки сделаем исключение.

– Я ж говорил, ей чё-то надо будет!
– сразу приободрился верный оруженосец, поняв, что теперь и он при деле.
– Командир, тогда я щас слетаю.

– Езжай, - согласился тот.

– А одёжу ей взять?
– обратился Толик к хирургу, глядя на него глазами преданной собаки, и всем своим видом выражая извинение и сожаление за свои несправедливые упреки.

– Привезите халат и тапочки. Скоро переведем её в палату, и они ей понадобятся.

– Доктор, я тут записку ей черканул, - верный оруженосец передал записку Олегу Павловичу.
– На словах скажите, что Перс носится, как угорелый, играет. И ел хорошо. Пускай Алка скорей выздоравливает. А когда к ней пустят, я Перса ей принесу, пускай порадуется.

– Разве у Аллы есть маленький ребенок?
– удивился врач.

– Не, это котенок её. Она его любит. Заместо ребенка ей.

– В хирургическое отделение нельзя приносить животных, - покачал головой Олег Павлович.

– А я втихаря, никто не углядит. И с рук не спущу.

– Нежелательно.

Толик отвел глаза, и врач понял, что верный Санчо Панса все равно пронесет в отделение любимого котенка Аллы.

– А почему Алла все ещё в реанимации?
– спросил Мирон.
– Вы боитесь, что ей станет хуже?

– Там круглосуточное наблюдение, индивидуальный пост медсестры. И в целом условия гораздо лучше, чем в палате.

– Так оставьте её в реанимации, раз там лучше.

– Она сама не хочет. В палате реанимации нет туалета, а Алла отказывается от судна. Кровати там высокие, удобные для персонала и рассчитанные на лежачих и беспомощных больных, но для пациентов, которые уже могут вставать, они неудобны.

– А Алла уже может вставать?
– обрадовался Мирон.

– Пыталась, но мы её уложили. Должен признаться, это было непросто, хирург улыбнулся.
– Пришлось пригрозить, что привяжем к кровати, если попробует встать.