Чтение онлайн

Место, которое Вильяр обозвал храмом, выглядело довольно непривычно. Сквозь дыры, проделанные в крыше, уходили вверх сияющие зеленые ветви, усыпанные бело-красными цветами. Лепестки причудливо чередовались между собой, и я не заметил ни одного одинакового. У основания дерева расположился серебряный алтарь, а над ним, запрокинув голову и раскинув руки крестом, висело нанизанное на корни тело. Его грудь представляла собой сплошную дыру, и в глубине, за остатками плоти и костями, медленно билось живое сердце, разгоняя по копошащимся червями корням алую, источающую свет жидкость.

Я вспомнил Нэйта, и настроение как-то сразу испортилось.

– Что это?
– поинтересовался Снежок, и в его голосе, наконец, появились уважительные нотки.

– Бог, - ответствовал Вильяр Вэйд.
– Творение агонитов. Они создают живые тела искусственно, наделяя их разными способностями - в том числе и бессмертием.

– Зачем?

– Ради сердца. Пока оно живо, будет рождаться свет. Здесь, - вампир широким жестом обвел храм, - хранится моя самая большая ошибка. Увлекшись идеей сотворить абсолютное добро, я сам не заметил, как... ну, знаете... дошел до абсурда.

– Это сложно назвать абсурдом, - возразил Снежок.
– Больше похоже на жертвоприношение.

У Создателя вырвался нервный смешок:

– Тоже верно.

Он сел на краешек алтаря, скрестив руки на груди и нахмурившись. Под пристальным взглядом убийцы Вильяру явно было не по себе, но он не просил его отвернуться. Я видел, что он чувствует: боль, глубокое сожаление и уверенность, что тот, кто охотится за его головой, прав. В памяти вампира завис образ тощего, очень хрупкого юноши с окровавленной повязкой на глазах.

– Я - нечистокровный.

Вэйд сказал это легко и просто, даже не попытавшись скрыть, что по сути является слугой. Потом продолжил - таким тоном, будто все это не имело никакого значения:

– Я прошел через пять миров, прежде чем меня обратил вампир. Не из кровожадности и стремления получить раба, а из жалости. На дороге к Мосту я столкнулся с нежитью, и она меня серьезно потрепала. Ты, наверное, представляешь, каково это - когда люди пытаются сражаться с теми, кто превосходит их по силе и скорости в восемь раз.
– Вильяр бросил на меня вопросительный взгляд, а затем, дождавшись кивка, продолжил: - Я истекал кровью и был, в общем-то, уже готов к смерти, но судьба распорядилась иначе. Остатки моей жизни достались бродячему кровососу, и взамен он дал мне новый... с позволения сказать... шанс. Сказал, что я ничем ему не обязан, но дал один очень глупый, как мне тогда показалось, совет: отказаться от своей изначальной цели и уравновесить добро со злом так, чтобы в итоге ни первое, ни второе не стало ущербным.

– И теперь ты понимаешь, что он был прав, - произнес Снежок.

– Да. Теперь понимаю. Помешавшись на идее абсолютного света, абсолютной чистоты и безукоризненных законов, я... ну, знаете... создал вот это. Пусть не сразу, но мою вину уже не отнять. Я думал, что тем, кому я подарю жизнь, будет достаточно белых деревьев. И какое-то время все действительно было так, но потом... потом в этот мир попал человек, и его кровь, попавшая на кору, породила вот это.

Вампир указал на бело-красные цветы.

– Агониты были... зачарованы. У них в руках оказался материал, дарующий столько света, что можно было покрыть целую страну. Но человек, не выдержав истязаний, умер, а сошедшее с ума дерево вырвало его сердце - самую ценную, самую мощную деталь, существующую в слабом теле. Как следует изучив последнее, агониты убили нескольких своих сородичей, чтобы создать нечто вроде копии. Именно эта копия и стала... ну, знаете... первым моим Богом. И сошла с ума. Остатки разума... разорванная душа... все это привело к очень печальным последствиям.

– И теперь ты хочешь поделиться опытом с ним, - Снежок указал на меня.
– Это тебя Айкернауль надоумил? Заботясь о своем доступе в еще не созданный мир?

– Нет, - покачал головой Вильяр.
– Я сам решил, что мальчику стоит узнать о моих ошибках. Не хочу, чтобы он допустил такие же.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но остроухий предупреждающе поднял ладонь. На меня он не смотрел, продолжая буравить Создателя пристальным, преисполненным сомнений взглядом. Рассудив, что хуже от его вмешательства все равно не будет, я отошел в сторону и принялся разглядывать символы, по кругу вырезанные в стенах храма. Что-то вроде крыльев, что-то вроде следов кошачьих лапок, что-то вроде непомерно больших крестов... но, как бы я ни старался отвлечься, тонкий вампирий слух улавливал каждое слово, каждый звук.

– Мир держится на белых и черных швах, верно?
– отчетливо, но как-то монотонно говорил Снежок.
– Только наивные юнцы считают, будто добро и зло можно разделить. На самом деле - не обижайся - это две половины единого целого. Точно так же, как ненависть и любовь, дружба и вражда, мир - и бесконечные войны. Ретар это понимает. И, держу пари, понимает прекрасно.

Я вздохнул, чувствуя себя ребенком, поведение которого обсуждают взрослые:

– Он прав, господин Вильяр. Мне известно, что делить монетку на разные стороны нельзя. Не беспокойтесь.

– Хорошо, если так, - улыбнулся вампир.
– Просто...

– Ты должен был убедиться, - перебил его Снежок.
– Что ж, мы полностью удовлетворили твой каприз. Теперь разреши откланяться.

Вэйд кивнул, махнул рукой, будто прогоняя назойливую муху - и мы оказались на затянутом туманом Мосту. Прямо перед нами находился выход в новый, последний для меня мир, и, глядя на него, я почувствовал нечто вроде боли.

Кайонг, Люцифер и компания ждали нас на все том же холме, расположившись вокруг сваленных в кучу сумок. Эйлин жевал бутерброд с мясом и зеленью, задумчиво глядя на затянутое тучами небо. Он выглядел немного лучше, чем прежде, но мне подумалось, что если парень продолжит путь и мы все выживем, выносить его за границу Ничто придется вперед ногами.

– Чертов вампир, - с неприязнью пробормотал Снежок, отвечая на рукопожатие Нэйта. Тот вопросительно приподнял брови, и убийца продолжил: - Он просто нес всякий бред вместо того, чтобы сообщить, где находится переход.

– Виль всегда таким был, - пожал плечами рыжий.
– Сколько я его помню. Да, мы знакомы, - добавил он.
– И знакомы давно. Не могу сказать, что меня радует перспектива прогулки через его Врата. Это не то место, где можно быть беспечным... и уязвимым. Поэтому ваш друг, возможно, находится под большей угрозой, чем господин Ретар.

Нэйт выразительно покосился на Эйлина. Снежок нахмурился, почесал правую скулу и шагнул к Люциферу, намереваясь договориться о посещении Богом Нижних Земель. По его мнению, даже там парню будет лучше, чем в мире, где над алтарями подвешивают живых существ.

Рыжий посмотрел ему вслед, моргнул и сказал:

– Странно. Он не похож на того, кого волнуют чужие судьбы.

– Это только внешне, - усмехнулся я.
– А на самом деле он очень добрый.

Договориться с буревестником Снежку удалось легко. Подхватив ругающегося Эйлина и разрубив пространство надвое алебардой, парень прощально поднял ладонь и скрылся в получившемся разрыве. За ним последовала Юана, и я был рад, что она не увидит ни Вильяровских храмов, ни тех, кто их сотворил - несмотря даже на то, что последние оставались для меня загадкой. Однако уход Норта и Кайонга стал для меня неприятным сюрпризом - оба сошлись во мнении, что лучше сходить посмотреть на Сатану, чем снова встретиться с агонитами. Уже переступив линию межпространственного разлома, каратрим обернулся и посмотрел на меня виновато, как бы спрашивая, можно ли вернуть долг как-нибудь потом. Я привычно подумал, что он ничего мне не должен, и целенаправленно передал эту свою мысль в его пустую голову. Помедлив, Кайонг кивнул, развернулся - и скрылся полностью, поглощенный пульсирующей тьмой.