Чтение онлайн

Нас осталось трое.

Снежок, прежде чем идти к Мосту и продолжать знакомство с миром господина Вильяра, попросил:

– Если возникнет опасность, и Атараксая решит использовать костяную магию для объединения нас в единое существо - пожалуйста, Ретар, не сопротивляйся.

– Ладно, - легко согласился я.
– Но в случае потери головы, будь добр, не жалуйся.

– Кажется, поведение венценосного мальчишки заразно, - поморщился остроухий. И задумчиво изрек: - Хорошо. Сохранность головы я беру под свою ответственность. Как-никак, мы с ней вместе уже почти тысячу лет. Обидно будет потерять такого верного спутника.

Нэйт посмотрел на убийцу с легким призраком интереса. Насколько я мог судить, по природе он не отличался особенной кровожадностью, но шутки на этот счет любил.

Мы спустились с холма, прошли под цветущими черешнями и нырнули в непроглядный туман. Раньше, шагая от родного мира к миру Снежка и оттуда - во Врата Воя, где остался монастырь льёрнов, я хотя бы видел сам Мост - его своды, его опоры и колонны, встречающиеся через каждые пятьдесят шагов. Сейчас же густая белая пелена скрыла даже каменный пол, отчего возникло неприятное ощущение, будто мы идем по пустоте и в любой момент можем сорваться вниз.

Потом туман начал темнеть, перерастать в тени, поглощать все вокруг на многие мили. Я остался один - абсолютно один - во тьме, неторопливо принимающей зримые очертания. Равнина... далекие горы... и белые деревья, дающие света ровно столько, чтобы землю можно было отличить от небес. Их корни и ветви переплетались между собой, образуя единую сеть, под которой прятались невысокие, в один ярус, дома. Только одно дерево стояло обособленно - его основание скрывали стены храма, издали напоминающего куриное яйцо, а кора была зеленой и светилась гораздо ярче, чем белая. Там, подобно муравьям, сновали золотые и серебряные фигурки.

Чем ближе я подходил, тем больше они становились. Через полчаса рассмотреть их уже не составляло труда: высокие, тощие, одетые в легкие хламиды из полупрозрачной, странно переливающейся ткани. Все они были мужчинами - молодыми и очень красивыми, хоть и без повторяющихся черт. В волосах виднелись мелкие и крупные птичьи перья - одни простые, другие яркие, выкрашенные в красный или голубой цвет.

Один из них заметил меня, остановился и вытащил из наспинных ножен меч.

– Кто ты, незнакомец? Человек?

– Нет. Извините, - на всякий случай попросил я, - но вы, случайно, не видели моих товарищей? Один - эльф, другой... э-э-э... другой нежить какая-то...

– А что такое "эльф"?
– поинтересовался мужчина.

– Это раса. Она отличается острыми ушами у всех своих представителей. Очень похожа на людей, но обладает иным складом ума и несколькими отличиями в телосложении. Например...

– Я никогда не слышал об эльфах, - сказал мужчина и, поразмыслив, загнал меч обратно в ножны.
– Идем со мной, Не Человек.

– Куда?

– Разожжем костер. Соберем старших и младших братьев, а потом ты расскажешь нам об эльфах.

– Ладно, - спокойно кивнул я. В сознании собеседника не было даже намека на угрозу, злость или сомнение.
– А кто ты такой? Агонит?

– Да, - подтвердил мужчина, поправляя синее перо в светлых волосах.
– Меня зовут Кхаархах.

– А меня - Ретар Нароверт. Приятно познакомиться, - улыбнулся я, тщетно пытаясь найти в облике агонита хоть одну деталь, подтверждающую историю Вильяра Вэйда.
– Скажи, а твои братья... какие они?

– Такие же, - без колебаний ответил он.
– Мы с ними - единое целое, и каждый из нас является продолжением или началом другого. Мы - составные части огромного механизма. Мы знаем даже о самых тайных помыслах друг друга.

– То есть владеете телепатией?

Кхаархах нахмурился, и его красивое лицо погрустнело. Затем спросил:

– А что такое "телепатия"?

– Это, - на мгновение растерялся я, - нечто вроде искусства. Чем дольше его развиваешь, тем лучше слышишь чужие мысли и видишь огоньки чужих душ. Улавливаешь колебания настроения, можешь просматривать сознание, разговаривать, не используя голос, и так далее.

– Нет, - пожал плечами агонит.
– Такому мы не обучены. А ты?

– Обучен. Но стараюсь не использовать умения по пустякам, поэтому, если у тебя есть какие-нибудь секреты, можешь за них не переживать.

Он серьезно кивнул и пошел вперед, указывая дорогу к, кажется, площади. Я отправился следом, остро чувствуя идиотизм ситуации: Снежка нет, Нэйта нет, а меня ведет на массовое собрание существо, которого вообще-то следует опасаться. Если бы рядом был Эйлин, он бы обязательно дал ценный совет по поводу сохранности моей головы. Но Эйлина не было, а голос разума упрямо молчал, вместе с телепатическим даром придя к выводу, что - пока что - мы находимся в безопасности.

На меня с опаской поглядывали сородичи Кхаархаха. У них были удивительные, ни разу не повторяющиеся глаза - ни одного одинакового разреза, ни одного одинакового цвета, зрачка, ресниц и формы век. Невыносимо яркие, проницательные, пристальные взгляды почти материально жгли мою кожу, и отовсюду доносился один и тот же, пока еще не высказанный вслух вопрос: "он, случайно, не человек?" Некоторые агониты отвечали себе утвердительно и начинали размышлять, сколько света даст белому дереву моя кровь, если пролить ее на алтарь.

Кхаархах подвел меня к храму, вокруг которого на земле виднелись следы кострищ. Окликнув двух стражников, охраняющих арку входа, он велел им развести огонь, а сам скрылся внутри, где, как я знал, висело над алтарем пронизанное корнями тело Бога.

Отсутствовал он довольно долго. Стражники успели притащить целую гору дров, чтобы подкармливать мерно потрескивающее зеленое пламя, а горожане - собраться в полукруг напротив меня, когда Кхаархах, наконец, появился на пороге храма в сопровождении женщины. Она, как и все агониты, была непередаваемо тощей - настолько, что я мог пересчитать каждое ребро, каждый позвонок, да что там, вообще каждую кость, кроме разве что тех, что прятались под одеждой. Последняя представляла из себя несколько черных тряпочек на тоненьких ремешках, скрывающих те части тела, которые даже среди людей не принято выставлять напоказ. Такая же ткань, нарезанная на ленты, была вплетена в длинные, ниспадающие до пят косы женщины.

Я успел решить, что она - последняя, кого ждут агониты, когда из храма медленно, криво, шатаясь и совершая неправильные движения, вышел уже виденный мною Бог. Его тело выглядело так, будто на протяжении многих лет в нем жили черви, в конце концов убравшиеся на волю. Дыру в груди закрывал кусок железа, вбитый в податливую, на глазах разваливающуюся плоть. Шагая за женщиной, Бог несколько раз останавливался, чтобы подобрать собственные пальцы, никак не желающие держаться на ладонях.

Они сели на землю прямо передо мной - Кхаархах, его спутница и израненный Бог. Я заметил, что у женщины, в отличие от других агонитов, целых три глаза - третий расположился во лбу, - и все они закрыты. Однако, стоило Кхаархаху сказать, что путь пройден, как тяжелые веки дрогнули и начали подниматься, обнажая сплошную красную радужку. В ее глубине, пульсируя и меняя размер с каждым ударом, притаились вертикальные зрачки.