Чтение онлайн

Конечно, опыт подобного рода у меня уже был — с Яниным предшественником боксером Грином. Как вы помните, из-за конфликта на дрессировочной площадке мне пришлось заниматься с ним самому в тихих московских двориках, а до этого возить несколько остановок на трамвае на ту самую площадку, откуда нас изгнали. Спасибо гонителям за это — в результате я увлекся дрессировкой, чтобы доказать самому себе, что кое-что могу.

К моменту предстоявшего похода за книгой мы с Яной уже немного занимались и дома, и на площадке «Красный балтиец» с моими приятелями — инструкторами ДОСААФ Андреем Зимаковым и Игорем Фрадиным. Так что представление о том, чего я от нее хочу, подавая команду «рядом», Яна уже имела. Однако далеко в таком положении мы еще не ходили.

Итак, я насыпал в сумку от противогаза (непременный атрибут дрессировщика тех времен) немного мелко порезанных кусочков резинового на ощупь сыра, взял Яну на поводок и, дав ей «сделать свои дела» на пустыре около дома, отправился в путь.

Направляющие серии рывков провисшим поводком сопровождались наведением Яны на правильную позицию у моего колена зажатым в кулаке кусочком сыра — метод, когда-то случайно «открытый» мной во время самостоятельных занятий с беспощадно рвущим поводок Грином. А Яна никуда и не рвалась особо. Конечно, я не всю дорогу прошел с зажатым в руке сыром. Через какое-то время Яна напрочь отказалась от попыток натянуть поводок, пошла абсолютно спокойно, и я, как сказали бы бихевиористы, перешел в режим варьируемых подкреплений, то есть давал ей сыр тогда, когда вспоминал, что «пора».

Наш путь до бульвара лежал вдоль многочисленных зеленых в ту пору двориков и мини-сквериков. В некоторых Яне было позволено немного расслабиться и походить-понюхать. Всякий раз, прежде чем пересечь улицу, мы останавливались, Яна садилась и какое-то время оставалась в такой позиции у моей ноги, пока я не подавал команду трогаться дальше — в положении «рядом», разумеется. Бульвар мы прошли в одном темпе, без остановок, наверстывая минуты, потерянные на расслабление в начале пути. Сосредоточенная на процессе Яна вообще не обращала никакого внимания на грохот проходивших мимо трамваев и визг тормозов грузовиков на светофорах. Последний отрезок пути от стыка Бутырского Вала с Новослободской до маминого подъезда Яна уже абсолютно спокойно шла у моей ноги. Естественно, получив от мамы книгу, мы таким же образом проделали обратный путь. Через пару месяцев мне для того, чтобы куда-то пойти с Яной, и поводок был не нужен — слушалась она идеально, ходила в положении «рядом» как привязанная и безо всякой дополнительной команды садилась всякий раз, когда я останавливался.

Теперь о методическом смысле всего произошедшего. Итак, Яна дома, на площадке и немного вне ее прошла этап предварительно обучения и примерно представляла, что от нее требуется. Ей объяснили, что означает та или иная команда и где границы ее выполнения. Кроме того, она уже работала в рамках предложенной в пути парадигмы смены мотиваций и подкреплений, поскольку была в курсе площадочного мейнстрима тех времен — на площадке мы занимались, используя контрастный метод. Согласно его принципу, я сочетал подкрепление правильного поведения кусочками сыра с корректирующими воздействиями поводком за неправильное поведение — отклонение от курса и забегание вперед. Впрочем, коррекция почти не требовалась.

Что-что, а поесть Яна любила, и это очень облегчало задачу. Начало пути ушло на адаптацию: чтобы собака не устала от неукоснительного выполнения моих требований, мы ненадолго останавливались, и Яна переключалась, «остужала мозги»…

Она довольно быстро адаптировалась: все же ризеншнауцеры тех лет в первом-втором поколении собаки европейского разведения, которое включало строгий отбор по рабочим качествам. Сдача такого норматива, как шутцхунд11, в те времена в Европе была для них обязательной. Оглядываясь назад, могу сказать, что в комплексной дрессировке, включающей и послушание и защиту, Яна была самой легко обучаемой из моих собак.

Важно, что в процессе нашего путешествия на собаку то и дело по нарастающей воздействовали разные стимулы вроде проезжающих машин и трамваев. Тихую улицу 8 Марта сменила более шумная Нижняя Масловка, затем добавились звуки трамвая, а на Новослободской движение было уже очень интенсивным. И так же по нарастающей усиливалась концентрация Яны на выполнении работы — перемещении у моей левой ноги. Там ей было комфортно: я не дергал поводок и время от времени одобрял голосом и сыром из оскудевающих запасов. В конце концов для Яны городской шум перешел, как говорят биологи, из разряда значимых, отвлекающих стимулов в разряд обстановочных, фоновых, на которые не обращают внимания.

Также собаке помогало то, что моя команда на остановку и посадку очень легко связывалась с обстановкой, с дополнительными сигналами-стимулами: перед нами дорога — значит, нужно сесть, подождать; услышала команду «рядом» — нужно встать и идти. В конце маршрута, когда мы останавливались у очередной дороги, Яна садилась сама, без дополнительной команды. Сигналом для нее был сам факт остановки, а усиливала его подсказка в виде дороги, которую предстоит пересечь.

Точно так же, кстати, все эти навыки тренируются по пути к месту прогулки. Вызвали лифт — собака сидит ждет. Вышли из лифта — идет рядом. Подошли к двери — села; открыли дверь, услышала команду — встала, интеллигентно вышла из подъезда рядом у ноги. Теперь хозяин может отпустить собаку командой «гуляй». Главное, чтобы любая смена деятельности (сидеть неподвижно — тоже деятельность и работа) предварялась командой дрессировщика.

Это важно: в общих чертах Яна понимала, чего от нее ждут. Положительное подкрепление едой из руки в начале пути, с одной стороны, увеличивало ее концентрацию, с другой — успокаивало, снижало чувствительность к внешним стимулам и общий уровень возбуждения. Бихевиористы называют это десенсибилизацией.

В зоопсихологии (как, впрочем, и в «человеческой» психологии) известна кривая Йеркса — Додсона, напоминающая горб. Она показывает, что эффективность выработки навыка растет при повышении возбуждения, но при чрезмерном его уровне, наоборот, падает. Более-менее спокойная работа (такая, как хождение рядом) с постоянным ритмичным подкреплением как раз снимает чрезмерное возбуждение и позволяет поддерживать его на нужном уровне. Ну и одновременно с подачей команды, если опять-таки пользоваться терминами бихевиористов, происходило так называемое обусловливание, то есть подведение определенного поведения под сигнал-команду (о чем речь впереди), и, как следствие, — выработка навыка. Таким образом, адаптацию к городской среде мы совместили с выработкой конкретных навыков (спокойное хождение рядом по команде и посадка при остановке движения) — то есть разучивали навыки в системе.

Подход к дрессировке, когда навык разучивается сначала в одной ситуации, знакомой и более-менее спокойной, а затем, по мере его закрепления, — в других, называется ситуативным. Он, в общем, повторяет известный метод обучения «авточайников»: опытные автомобильные инструкторы рекомендуют начинать осваивать езду по городу с одного несложного маршрута и лишь потом переходить к другим.

Вообще же, в настоящее время дрессировка разделилась на два направления: пользовательское и «спортивно-дипломное». Цель пользовательской дрессировки — изменить поведение собаки таким образом, чтобы сделать жизнь с ней комфортной для владельца (или проводника, если речь идет о служебной собаке). Конечно, в пользовательскую дрессировку служебных собак входят соответствующие их службе спецкурсы. В этом случае они проходят путь от элементарных навыков до сложных специальных (поиска разных веществ, задержания и конвоирования преступников и др.). В пользовательской дрессировке навыки разучиваются без особой оглядки на внешнюю, формальную сторону их выполнения — главное, чтобы был результат. При этом абсолютно не важно, о какой именно дрессировке идет речь — послушании, защите или поиске кладов.

К сожалению, именно это направление — самое благодатное поле деятельности для разнообразных шарлатанов: «зоопсихологов», «корректоров психики и поведения» и им подобных. Поскольку нет четких критериев оценки результата, напортачив, «специалист» всегда может сослаться на сложность или запущенность случая, генетические отклонения объекта дрессировки и еще бог знает на что. Я много раз говорил, что главным инструментом «корректоров» и «зоопсихологов» является их речь — чем она цветистее, а термины туманнее, тем, как правило, хуже специалист. И чем проще и доступнее язык, тем он лучше.

В «спортивно-дипломной» дрессировке наши тренеры и спортсмены сделали громадный шаг вперед. Причина, на мой взгляд, в том, что здесь есть четкие критерии оценки. Правда, должен сразу оговориться: получение диплома по общему курсу дрессировки (ОКД) еще не означает, что собака стала абсолютно управляемой. Точно так же как диплом ЗКС или даже призовые места по «Рингу» (любому), еще не означают, что собака справится с реальным злоумышленником.

Вы уже наверняка понимаете почему. Собаки очень быстро привыкают работать в знакомом месте и связывают «правильную» работу с ним, не перенося полученные навыки с дрессировочной площадки на другие места и ситуации. Именно такое положение дел исправляет ситуативная дрессировка — составная часть системной. Это же можно сказать и о защитной службе. Если вы хотите получить реального защитника и охранника, который не будет пасовать перед злоумышленником, то навыки, полученные собакой на площадке, обязательно нужно оттачивать в самых разнообразных ситуациях. Конечно, начиная на новом месте каждый раз с самого простого элемента. Нормативная дрессировка перетекает в ситуативную и обратно, а провоцирующие, отвлекающие факторы работают на формирование и закрепление навыка. В этом, в общем, заключается принцип комплексных состязаний, где проверяются навыки послушания, защиты и физическая форма собаки.