Чтение онлайн

К слову, киноманы помнят, что позитивное наказание с помощью специального шлема (по сути, аналога радиоэлектронного ошейника) к самому себе применял Шелдон Купер в серале «Теория Большого взрыва», когда отвлекался на темы, мешающие решению математических задач. Отвлекся — получи удар током. По логике означенного персонажа он должен был меньше отвлекаться. По тому же принципу в зоопарках используется электропастух.

Ну а мы, скромные собаководы, с помощью ощутимого разового отрицательного воздействия (слабый удар током, выстрел из рогатки) отучаем собаку «пылесосить» — есть что-то с земли. Один раз возьмет, второй, а на третий — не станет. Достаточно жесткий, но эффективный метод, спасший жизнь не одной собаке. Важное дополнение: воздействовать нужно непосредственно в момент совершения деяния, и тут все разумные люди солидарны с классиками-бихевиористами. По существу, позитивное наказание как бы говорит собаке: не делай этого больше никогда!

В системной дрессировке категорически неправильно просто ударить собаку током, крикнуть «нельзя!» и оставить ее с этим грустным фактом. Нужно дать питомцу что-то взамен. Прекратила безобразие? Теперь сделай что-то — и получишь награду. В результате эмоциональный негатив превращается в позитив.

Допустим, собака получила удар током во время попытки взять корм с земли. Системный дрессировщик сразу же предложит ей выполнить какую-нибудь команду, например «ко мне». Этим он переключит ее внимание и при правильном выполнении новой задачи животное будет щедро вознаграждено. В результате собака не только запоминает, что есть с земли нельзя, но и шлифует навык выполнения команды «ко мне» в разной обстановке (брать с земли нельзя никогда, подходить по команде нужно всегда).

Это не имеет прямого отношения к позитивному наказанию, но вспомнилось, что в 1990-е гг., когда собак готовили к разным провокациям со стороны всевозможных асоциальных элементов, использовался и такой метод: собаке, которая находилась на привязи или на поводке рядом с хозяином, специально подбрасывали корм. Вслед за болевым воздействием, если собака была «жесткая» и боль ожидаемо вызывала у нее переадресованную агрессию, следовало подкрепление этой агрессии хваткой. Так собаке давали возможность укусить провоцировавшего ее злодея.

Для запоминания: позитивное наказание «по-бихевиористски» — это разовое отрицательное воздействие в терминологии системной дрессировки.

Негативное наказание — прием обучения, использующий прекращение позитивного подкрепления. Эдакий дрессировочный вариант даосского принципа недеяния — боли и тактильного дискомфорта тут нет. В системной дрессировке (термины которой, повторю, в большей степени методические, нежели научные) негативное наказание — это не что иное, как игнорирование, оно же неподкрепление. Поведение перестает подкрепляться, и это делает его более редким. Другими словами, создается ситуация, когда привычно результативное поведение внезапно перестает быть таковым, сходит на нет, угасает — и это ведет к поиску новых форм поведения.

Негативное наказание применяется для прекращения нежелательных действий животного. Собаки зачастую используют баловство разного рода просто для того, чтобы хозяин обратил на них внимание. Все просто и, в общем, старо как мир. К примеру, если вы не хотите, чтобы собака непрерывно приставала к вам, предлагая играть, перестаньте обращать на нее внимание. Не хотите, чтобы ваша собака подралась с другой, — не подкрепляйте ее решимость жестами, натянутым поводком (он умножает уверенность собаки, дает ощущение хозяйской поддержки) и криками «фу!», «пошла отсюда!» (они ее только возбуждают). Просто развернитесь и идите в другую сторону.

Использование этого приема также эффективно при борьбе с агрессией собаки, направленной на хозяев. Надев собаке намордник, вы лишаете ее возможности подкрепить агрессию укусом. А не подкрепив атаку своим поведением (не ответив ей, не дернувшись, не закричав от боли), то есть проигнорировав ее, вы ставите собаку в тупик, ибо ваше поведение расходится с тем, чего она ожидает. В результате ее поведение становится нерезультативным.

Ремарка для поклонников полицейской дрессировки и ринг-спорта: именно поэтому в полицейских нормативах нидерландского КНПВ есть проверка способности собаки бороться с несопротивляющимся, замершим после задержания помощником. Ее поведение не должно угасать в результате неподкрепления, ей нужно удерживать нарушителя до команды проводника.

Для запоминания: негативное наказание равно игнорированию (неподкреплению). Небольшое отступление. Как бороться с негативом и скукой

Теоретики «дрессировочного позитивизма», как правило, советуют все нежелательные формы поведения «лечить» с помощью системы положительных подкреплений. Такой подход вызывает множество вопросов. Конечно, плохое поведение можно прекратить разными способами, и самый очевидный — сформировать другое поведение, перенаправить деятельность собаки. А вот если собака грызет мебель, то сформировать абстрактное поведение «я не грызу мебель», невозможно, потому что непонятно, каким образом нужно подкреплять такого рода «недеяние».

Любому животному в условиях ограничения свободы необходимо двигаться, чем-то заниматься. И бывает так, что деструктивное поведение становится стереотипным, так как помогает в определенной ситуации снимать стресс. Отсутствие такой возможности ведет к перевозбуждению, фрустрации и далее к неврозоподобному состоянию или неврозу. С «пожаром» в собственной голове животные борются по-разному, но, по-видимому, деструктивное поведение — это вариации смещенного поведения, становящиеся стереотипными. Собаки грызут что попало, домашние кошки метят все подряд, попугаи выдергивают у себя перья. Зоопарковские животные снимают стресс с помощью так называемой стереотипии: ходьбы по одной траектории, навязчивых кивков головой, неестественных движений…

Чтобы бороться с навязчивым поведением в неволе, придумывают различные головоломки, в том числе и довольно необычные. Например, в Новосибирском зоопарке плетут всевозможные шалашики, которые разные животные, в зависимости от видовой принадлежности, разрушают и едят — или проникают в них и едят то, что в шалашиках спрятано. А в Калининградском зоопарке вместе с милейшей Марусей Черненковой, знатоком попугаев, мы даже делали для этих птиц специальное мороженое из ягодного сока с орешками и ягодами. А еще пекли специальные трубочки из двух видов глины (она полезна для попугаев), орешков и ягод. Потом мы подвешивали эти изделия на веревочках в вольере. Попугаи, довольно крича и пританцовывая, колупали трубочки, разбивали мороженое, «жевали» целебную глину, ели орешки и ягоды, пока мы с Марусей вели увлекательные беседы о поведении ее питомцев.

Но все же с одним из самых экзотических обогащений я столкнулся в «Сафари-парке» в Геленджике.

— Как вам наши хищники? — спросил меня Николай Олегович Машинский, директор парка. Мы стояли с ним на гигантской веранде, с которой открывался отличный вид на парк и лежащий внизу город. Под нами в огромных вольерах в разных позах лежали, спали, бродили, что-то вынюхивая, тигры, медведи и львы. — Стереотипию видите?

— Не вижу, — честно ответил я. Николай Олегович улыбнулся.

— Потому что боремся. У нас Лена в Московском зоопарке работала, там научилась, теперь постоянно занимается этим делом. — Елена Миловидова была заместителем Николая Олеговича по зоологической работе. Съемки в «Сафари-парке» только начинались. — Вам это нужно для съемок? — спросил Машинский.

— А как же! — ответил я.

— Ну и отлично, я скажу Лене, чтобы все показала.

Снимая в зоопарках их закулисную жизнь, мы так или иначе участвуем в мероприятиях по обогащению среды для животных. Но Лена оказалась большим энтузиастом этого дела и напутствие Николая Олеговича исполнила более чем на 100%. Как мы только не обогащали вольеры, с кем только не занимались веттренингом!

Мы плели и подвешивали качели для лемуров вари и прятали в них фрукты. Дарили огромные надувные гимнастические мячи слонихе и орангутану Нафане. Нафаня занимался мячом пару дней. Сначала он вынул пробку и выпустил воздух, потом порвал мяч на куски, сделав из одного «плащ», с которым летал а-ля Бэтмен на канатах под потолком, а из другого — «шляпу», которой накрывал голову. Нафаня также проходил у нас тест с помощью мобильника: в нем он узнавал свое отражение и, пользуясь случаем, предметно и глубоко ковырялся в носу.