Мышь
Шрифт:
– Кэм, послушай, - его взгляд был полон боли.
– Мне разрешили только эту встречу. Других не будет. Я буду ждать тебя, любимая. И когда истечет срок твоего заключения — помогу всем, чем смогу.
Жестокое осознание пронзило меня в самое сердце.
– Но ведь тебя заставят снова жениться. У вас будут дети, Джош.
– Жениться придется. Но это ничего не будет значить для меня. Я найду ту, которая согласится просто создавать видимость. И детей тоже не будет.
– Ты хочешь сказать..?
– Время!
– проорала надсмотрщица.
– Джош, давай просто оставим полис и уйдем во внешние земли!
– Мысль пришла внезапно, и сейчас я тараторила ему на ухо, чтобы успеть.
– Меня туда вывозили на работу, там все не так страшно, как кажется.
– Милая, нет, это сумасшествие.
– Это единственный выход!
– Это плохая идея, - не соглашался он.
– Сама подумай, если здесь мы столкнулись с беспределом, то чего можно ожидать там?!
Надсмотрщица рванула меня за плечо.
– На выход, 7982!
– Поосторожнее!
– Возмутился Джош.
– Она гражданка полиса!
– Прошу на выход, 7982, - нарочито вежливо пропела охранница, издеваясь над нашей болью.
– Я люблю тебя, Джош.
– И я люблю тебя, Кэм.
Слова Джоша я услышала, но уже не видела его лица, потому что надсмотрщица в тот момент толкала меня в спину к выходу.
** У меня все-таки не поднялась рука сделать Джоша подлецом. За два года брака, он ни разу не дал повода Кэм усомниться в его любви, пусть так и остается. Да, это делает будущие решения Камиллы еще более сложными, но такова жизнь **
Глава 13.
После встречи с Джошем меня трясло до самого обеда. Даже сокамерницы лишний раз меня не трогали, видя мое состояние.
– Слышь, ты бы ела, - сказала за обедом Марта, одна из них, когда я неподвижно сидела, уставившись на свою еду.
– Не хочу. Будешь?
– Я подвинула свой поднос к ней.
– Я буду, - подала голос Инесс, та самая, которая часто меня доставала.
– Обойдешься, - беззлобно ответила ей Марта.
– Видишь, наша белоручка совсем раскисла. Врачиха, ешь давай! А то начну кормить с ложки, и тебе не понравится.
Ее грубая забота почему-то меня тронула.
– Спасибо, - тихо сказала я, а потом взяла ложку в руку и зачерпнула немного жижи, которую здесь звали супом.
– Так-то лучше, малая, - ответила Марта, наблюдая за тем, как я отправляю еду в рот.
– И не раскисай. Мужик у тебя — отвал башки, шикарный. И ведь тебе свиданий было не положено, а все же увиделись. Радоваться должна! А как вы сосались сегодня! Там все в зале возбудились!
Все за столом заржали.
– Марта, я не понимаю, ты издеваешься или хочешь поддержать?
– Спросила я, впрочем, без обиды.
– Поддержать, конечно! Стала бы я тут распинаться, если б мне было пофигу.
Я кивнула, отправив еще одну ложку в рот. Мысли о Джоше не покидали меня ни на секунду, выть в голос хотелось страшно. Но даже этого я не могла себе позволить.
В документах о разводе было указано, что по заявлению я могла вернуть себе девичью фамилию. Спенсер. Но я решила, что не буду писать никаких заявлений. Я все еще считала Джоша своим мужем, а себя — его женой. И у меня холодело все внутри при мысле о его будущей, официальной супруге.
Его слова о том, что это будет фиктивный брак, спасали меня от полного отчаяния. И в то же время я понимала, что она будет рядом с ним каждый день целых двадцать лет, и несмотря на его искренние заверения, его отношение и ко мне, и к ней могло измениться. Ведь человек непостоянен.
Когда внезапно погибли мои родители, я думала, что не вынесу той потери. Но со временем боль ушла, осталась лишь тихая грусть и светлая память.
Это могло случиться и с Джошем, но не со мной: чтобы оставить позади что-то значимое, нужно иметь что-то новое, что наполнит твою жизнь. А у меня не было ничего. Настолько ничего, что даже малейшее неравнодушие от сокамерницы растрогало меня. Хотя это ли не цинизм? Ведь она проявила заботу обо мне так, как умела. А искренняя доброта не должна измеряться филигранностью слов.
Я решила все же доесть суп до конца. Я не хотела сдаваться. И ради этого буду искать свет там, где его, казалось бы, нет.
Несмотря на принятое за обедом решение не унывать, остаток выходного дня прошел в тягостных мыслях и тоске по Джошу, благо что без происшествий. А утром меня ждал неприятный сюрприз.
– 7982, ты сегодня идешь со всеми в швейную мастерскую, - сказала мне надсмотрщица за завтраком.
В чем была причина? Это из-за пропажи Гарднера? Или мне позволяли работать в клинике только ради того, чтобы Джош убедился в выполнении сделки между ним и комитетом генетической селекции? А теперь, когда мы с ним не увидимся два десятилетия, они решили, что хватит с меня послаблений режима.
Оба варианта мне не нравились. И, как ни странно, я предпочитала первый.
– Если тебя будут допрашивать по поводу Гарднера, скажешь, что он привез тебя на работу в нейтральный сектор, а забирать тебя приехал уже другой работник колонии. Причин ты не знаешь. Больше ничего не говори. Повторяй это столько раз, сколько спросят, - сказал мне Рид перед тем, как посадить меня в машину к кладовщику колонии.– Скажешь, что ты сразу уснула, как только села в машину, и ни о чем с водителем не говорила. Запомнила?
Я все запомнила. Не знаю, как со всем этим собирались разбираться Рид с кладовщиком, но моя роль была простой. И я надеялась, что мне запретили работать в клинике лишь временно.
Так оно и оказалось. Следователь явился за час до обеда, и меня проводили в кабинет рядом с комнатой, где я ночевала с Гарднером.
На вопросы я отвечала ровно так, как меня научил Рид. И мне действительно пришлось повторять одно и то же по несколько раз. Однако, следователь вскоре отпустил меня, не имея к чему прицепиться.
На следующий день мне было велено отправляться на работу в клинику. Хотя бы в этом Система не обманула нас с Джошем.
Жизнь в колонии потекла своим чередом. Днем я работала в клинике, а по ночам думала о Джоше и плакала в подушку. Никто больше не вывозил меня в нейтральный сектор, а я время от времени вспоминала молодых парнишек из бойцовского клуба, которых мне довелось лечить, и переживала за них. Оставалось надеяться, что Рид смог найти мне замену, чтобы его бойцы получали хорошее лечение.