Чтение онлайн

— Врно! — раздались въ толп голоса, — что врно, то врно… Не задалъ бы чужого вку… не женился бы…

Слушая это, баба стояла и громко плакала…

А мужъ злобно глядлъ на нее. По лицу у него выступили красныя пятна.

— Иди! — сказалъ онъ, — отколь пришла… У меня нтъ ничего… заработаю вотъ, вышлю — разорваться мн, что-ли, ай родить теб денегъ то!

— Куда-жъ я пойду?

— Домой иди, въ деревню.

— Да мошенникъ ты эдакой… Ай на теб креста нтъ… Ты хочь дтей-то пожалй… Ангельскія-то душки за что муку несутъ? Куда я съ ними днусь? Какъ пойду-то опять?

— Какъ пойдешь?.. ногами!… Мн взять негд… Сама видишь…

— Вотъ, сволочь-то! — крикнулъ опять малый съ отчаяннымъ лицомъ. — Эхъ, на мои бы зубы! Разорвалъ бы!… Попадись ты мн на Хив — душу вышибу!… Не люблю смерть такихъ… За правду глотку прорву!..

— А мн гд-жъ взять: я — баба.

— Поправлюсь, говорю, вышлю и батюшк такъ скажи…

— Да, вышлешь ты… какъ же… Матушка ты моя, Царица Небесная! — отчаянно вдругъ заголосила она:- Что-же это таперича будетъ-то?.. Куда-жъ я днусь-то?.. Какъ пойду этакую стужу съ дтьми малыми… О-о-о, головушка моя!… Говорила матушка, не ходи за него… нтъ, пошла!… Разбойникъ ты, разбойникъ! Кровопійца, идолъ! Ни стыда-то въ теб, ни совсти!… безстыжія твои бльмы, поганыя… тьфу!..

— Лайся, лайся! На меня нон ни одна собака не лаяла, ты вотъ первая…

— А ты вотъ что, — вступился опять малый, обращаясь къ баб. — Я тебя научу… Гд-жъ теб идти… дорога дальняя… Паспортъ при теб есть?

— Какой родной, паспортъ?.. нтути…

— Ну ладно, все одно… Иди ты прямо въ контору здшнюю, спроси тамъ управляющаго, набольшаго, — тамъ теб скажутъ… Разскажи ему все, поклонись въ ноги, попроси хорошенько: такъ и такъ молъ… идти не могу, потому съ дтьми. Проси у него на машину денегъ… Скажи: мужъ, молъ, заживетъ здсь… заработаетъ… Все равно, скажи, коли ему отдать, — пропьетъ…такъ и скажи: дастъ!..

— О! — радостно воскликнула баба, — дастъ?!

— Дастъ!

— Не дастъ! — сказалъ кто-то.

— Дастъ! дастъ! Чай не сто рублей! — закричало нсколько голосовъ сразу. — Это ты, Мишъ, врно, ловко придумалъ!… Иди, тетка! больше теб длать нечего… Дастъ… а его, гуся, отсюда не выпустятъ, пока не заработаетъ… ха, ха, ха!

Баба поправила на голов «шаль», взяла за руку двочку и, сказавъ: «Спасибо вамъ, родненькіе!» — пошла въ дверь, не взглянувъ на мужа, стоявшаго съ краснымъ лицомъ и поблвшими трясущимися губами…

— Ребята!… наши!… Хива! — крикнулъ малый съ отчаяннымъ лицомъ, какъ только захлопнулась за ней дверь. — Ну-ка — «Сни мои сни», по бокамъ припвъ…

«Мужъ» какъ-то сразу очутился среди плотно обступившей его толпы молодцовъ съ Хивы… Раздался было крикъ: «караулъ»!..но сейчасъ-же смолкъ.

— Бей его, дьявола!

Я вышелъ на крыльцо… Баба шла въ гору за уголъ краснаго дома, плача и утирая рукавомъ глаза. Двочка бжала за ней, цпляясь рученками за подолъ ея юбки, и тоже плакала…

— Такъ ему и надо! — подумалъ я и содрогнулся вдругъ отъ ужаса, вспомня свою жену и дтей. — Ты то самъ разв лучше его?.

Вечеромъ, посл ужина, состоявшаго изъ однихъ пустыхъ и мутныхъ щей, идя изъ столовой въ спальню, я чувствовалъ какую-то страшную слабость во всемъ тл и боль въ боку… Появился кашель и ознобъ…

— Неужто воспаленіе? — съ ужасомъ думалъ я, — этого только еще не доставало… Что тогда длать?..

Придя въ спальню, я засталъ своего вчерашняго знакомаго уже лежащимъ на койк.

— Ну что, — встртилъ онъ меня, — хорошо въ столовой?.. понравилось?..

— А вы не были?..

— Нтъ… Я вдь на правахъ больного… у меня отъ доктора записка, — что я могу проводить время здсь, въ спальн, а не тамъ… Тамъ съ ума сойдешь безъ дла… Да что съ вами? вдругъ, какъ то перемнивъ тонъ, спросилъ онъ, глядя на меня. — На васъ лица нтъ!…

— Нездоровится.

— Чего нездоровится, да вы совсмъ больны!… Ишь васъ колотитъ. Нервы еще эти проклятые! Я ужъ знаю… Хотите, — заварю чаю?

Я хотлъ было поблагодарить его, но не могъ. Къ горлу вдругъ подкатился точно шаръ какой-то, и начали душить слезы…

— Ай, ай, ай! ай, ай, ай! — заволновался онъ, — вотъ это не хорошо!… Экъ вдь, батенька, какъ мы пьянствомъ то себ нервы коверкаемъ хуже бабъ длаемся… Полноте! бросьте! стыдно!… Я вотъ сейчасъ чаю заварю… Попьемъ, потолкуемъ и ладно… Ложитесь пока!… Стаскивайте съ себя эту хламиду-то чортову… а я сейчасъ… О, Боже, Боже!..

Онъ досталъ изъ-подъ изголовья палочку цикорія или, по здшнему, «цики», отломилъ кусочекъ, кинулъ въ чайникъ, сунулъ ноги въ чюни и торопливо пошелъ заваривать этотъ «чай» въ столовую…

Я ткнулся ничкомъ на койку, изо всхъ силъ стараясь сдержать проклятыя слезы и боясь, чтобы кто-нибудь не поднялъ меня на смхъ…

Онъ скоро возвратился, и мы сли на подоконникъ пить «чай»…

— Вы вотъ что, — сказалъ онъ, — ступайте завтра въ девять часовъ утра въ больницу къ доктору… Докторъ здсь для нашего брата, рабочихъ, душа человкъ… Онъ васъ положитъ въ больницу… Тамъ вы обмоетесь, отдохнете, въ себя придете, обдумаете свое положеніе, нервы улягутся… Вдь это все отъ пьянства, да отъ этой одуряющей обстановки длается… Здсь, батюшка, не такіе, какъ вы, а прямо съ виду богатыри, самъ я очевидецъ, плакали, какъ дти… Полежите тамъ недльку, другую, опомнитесь… Мой совтъ: письмо домой послать. Не бросятъ же васъ такъ, безъ вниманія. Узжайте или уходите домой… Здсь вамъ оставаться нтъ никакого смысла… Во-первыхъ, работъ мало, а во-вторыхъ — скоро ли вы по двугривенному то наколотите денегъ? Вдь это если работать мсяцъ, каждый день, чего никогда не бываетъ, и тогда только — шесть рублей… Что вы на нихъ сдлаете?.. Домой надо, домой, домой…

— Неловко очень домой-то… стыдно…

— Стыдно… Чего стыдно? Что вы обокрали кого-нибудь, убили?.. Ложный стыдъ!. Стыдно было длать такъ, а «повинную голову и мечъ не счетъ»… Стыдно!. Чудакъ вы!… Да дай Богъ, чтобы побольше блудныхъ сыновъ возвращалось…

Совтъ этого добраго человка ободрилъ меня. Больница, какъ это ни странно, стала казаться мн какой-то обтованной землей…

— Такъ и сдлаю, — сказалъ я, — какъ вы совтуете… пойду завтра… только боюсь, не воспаленіе ли?

— Да будетъ вамъ! какое къ чорту воспаленіе! просто отъ пьянства почки болятъ… У меня это же самое было… Закатятъ вамъ тамъ мушку во всю спину, и какъ рукой сниметъ! Тамъ изъ ста человкъ девяносто съ мушками. Здсь исключительно только мушками и лчатъ. Серьезныхъ больныхъ нтъ: серьезныхъ отправляютъ во вторую городскую… Здсь лежатъ здоровые больные… Что только длается тамъ, вотъ увидите! И время проведете отлично… почитать есть что… ну и сравнительно, чисто… выспитесь до сыта. Я васъ, пожалуй, навщу какъ-нибудь… У васъ вдь денегъ нтъ?

— Нтъ, конечно.

— Ну, я вамъ табачку дамъ: тамъ табакъ дороже хлба. И бумаги, и конвертъ принесу… Письмо домой настрочите… Ну, на марку не могу дать, у самого мало… да это не важно: дойдетъ и безъ марки, еще врне… Вамъ ли унывать?.. свой домикъ, жена, дти… Эхъ, я вамъ скажу, есть здсь личности, насмотрлся я, вотъ тмъ унывать не грхъ… ни кола, ни двора, ни родныхъ, ни знакомыхъ… одна Хива… Тутъ и мать, и жена, и сестра, и родина… О!… Есть здсь мальчикъ, онъ теперь въ больниц, вы можетъ, его увидите… Отецъ у него тутъ въ Москв, гд-то на Хив путается, пьяница горькій, матери нтъ, замерзла пьяная гд-то на Грачевк, подъ воротами… Сынишку отдалъ этотъ отецъ куда-то въ коробочники. Били его жестоко, онъ убжалъ — на Хиву… къ отцу… А отецъ взялъ да и продалъ тамъ его какому-то негодяю за бутылку водки да за фунтъ колбасы вареной…