Чтение онлайн

– Нет, ну кто я такой? Студент занюханого техвуза, да и то в академке… Езжу наполовину в долг… Ничего особенного. Пустое место, можно сказать. Она…. Она – красавица, дочка профессора, МГУ закончила. С дядей со своим, на двоих, магазин в центре имеет. Какие мужики к ней приходят! Стоят, а у самих слюни текут. Не мне чета. А она им – ноль внимания, фунт презрения. Сам видел. И не поверите… И сам-то не верю – говорит, что кроме меня, ей никто и не нужен.

– И что ты смурной, тогда такой? Радоваться надо, – бесцеремонно оборвал Петр транс товарища.

Денис немного замялся, выдержал паузу:

– Да как тебе объяснить. Что я могу ей дать? Она вся в шике. Народ вокруг нее – все крутые. Я по турциям и вагонам, она же по парижам, нью-йоркам, римам. Пятизвездочные отели, люксовые апартаменты, шмотки занебесных цен, банкеты, фуршеты, рауты, лощеные кавалеры и госчины не мелкого ранга – ее среда. Вот так…

Блондин закатил глаза:

– Нашел причину переживать. В чем проблема? Зятем станешь, может и тебе перепадет.

– Дутая проблема, по-моему, тоже. Но я тебя понимаю, – сочувствующе покачал Петр головой. – Она, как ты считаешь, тебя любит?

– Не знаю… Да, да конечно, любит. Она так рада, когда я прихожу. Ждет меня. Матери моей звонит. Удивительно. Я же говорю.

– Отлично. Ты ее любишь?

– Да. Но не знаю, что делать.

– Ничего не надо делать. Любишь, – люби. Или ты думаешь, это – не самое главное?

– Может быть и главное, но как все обернется? Не хочется оказаться в положении бедного родственника. Мужем хотел бы быть.

– Все от тебя зависит, дружок. Как сам себя ты ценишь, по каким критериям, и что ей нужно от тебя. Удивляешь ты меня, Денис. Ты – молодой красавец, не дурак какой, ни не бог весть что. Не видал я твоей принцессы, но скажу без ханжеской лести, гвардейца вроде тебя не должны страшить подобные пошлости. Она сама тебя желает, и если тебя одолевает оторопь, перед столь незначительным препятствием, – ты, и впрямь, можешь оказаться недостойным ее. Но. Подумай трезво, ты живешь собственным умом и трудом. А это совсем не мало. У тебя нет волосатых рук, которые прокладывают тебе путь распихивая других и ты поэтому ни одной из них не обязан. Ты – свободный мужчина, а это, – чего-то да стоит. Или думаешь, она этого не понимает?

Шатен, теперь, не выглядел потерянным, и даже улыбнулся в ответ на Петину ободряющую лесть.

– Это его больное место. Буду премного благодарен если тебе удастся его исцелить, – вздохнув, молвил Слава.

Петр подосадовал внутри себя. Конечно, и ему были знакомы взгляды свысока, которые так любят бросать люди определенного сорта на неприметного человека. Оценка по имущественному принципу. К этим явлениям природы он питал сильнейшее отвращение. Именно в таких снобах Петр распознавал плебея. Плебея духа. Именно под такими взглядами, ему казалось, он чувствовал то, что должен был чувствовать, по его мнению, разорившийся аристократ среди новоиспеченных нуворишей. Он презирал, со всей пылкостью своего нрава, их мелкие, припудренные рафинированностью души. Как известно, после некоторой дозы спиртного, амплитуда реакции на происходящее возрастает, поэтому, в этот момент, Петр ощутил, чуть ли не на физическом уровне, неприязнь к совсем неизвестной ему девушке. Безусловно, он понимал, что скорей всего, она не виновата в страданиях Дениса. Что тот сам, своей зажатостью, доставляет ей хлопоты. Но видно, комплекс парня из бедной семьи тяготел не только над Денисом.

– Что поделаешь. Всем нам, обделенным птенцам скудных гнезд не дает покоя сознание собственной неполноценности. И пока мы не вытравим этот душок из себя до конца, таким принцессам как твоя, придется с нами туго.

– Наша скованность – не красит нас, но еще хуже, когда вчерашние наши дворовые

друзья-приятели становятся жлобами.

– Да. Пожалуй. – Петр понимающе покачал головой.

Дениса поддержка, видимо, воодушевила, он мало-помалу оживился, и разговор перешел на тему взятого товара и подарков для родных.

В то же время, в соседнем со студентами купе расположился Андрюха Коробов с подругой Леной и с толстой, еще не старой, но очень похожей на жабу, дамой в очках. Андрюха как-то тоже проживал с Петром в Стамбуле в одном номере. Зарекомендовал себя мужиком неунывающим, шумным и вечно желающим женщин. Ему было немногим за тридцать, но когда дело касалось баб, он представлялся не иначе, как старый солдат. В эту поездку на его крючок попалась Ленка, девица с льняной косой и, судя по физиономии и поведению, ужасно глупая. Последнее обстоятельство, впрочем, отнюдь не смущало Андрюху. Напротив – облегчало задачу. В этот раз, в Стамбуле, Андрюха ввалился в Сашин с Петром номер, где последний мирно возлегал, поедая фисташки и заливая их пивом. С места в карьер, старый солдат пошел в наступление. Мол, выручай Петруха. Ленка живет со страшилой – синим чулком, а его сосед мертвецки пьяный заснул. Петр был человеком понятливым и покладистым, поэтому номер, без лишних уговоров, предоставил в распоряжение жаждущей соития паре. Таким образом, ему хочешь – не хочешь, пришлось проболтаться по улицам битый час. По истечении, этого часа он посчитал, что время, выделенное на любовные радости, прошло, и он честно отдал долг мужской солидарности. Поднявшись к своему номеру, Петр был встречен не на шутку рассерженным Сашей. Тот разумеется ничего не знал о благородном жесте соседа и когда увидел приближающегося Петра, даже изменился в лице.

– Здорово Петро. А кто это там нам кровати ломает? Уже минут пятнадцать стучу безответно, – Саша переминался с ноги на ногу. – Вышибить что ли, эту фанеру?

– Успокойся. Старый солдат треплет Ленку. Всего и делов. Хотя, вообще-то, должен бы уже и закончить. По уговору.

Но как выяснилось, Андрюха был глух не только к уговорам, но и к крикам на два голоса, и к стукам в четыре руки. Только спустя еще, как минимум пятнадцать минут, злосчастная дверь распахнулась и раскрасневшаяся, сияющая от счастья Ленка, выплыла из комнаты словно пава. За ней выплыла наглая физиономия Андрюхи, можно сказать, старого генерала, так он был горд собой. Постеснявшись Ленки, Саша и Петр, в тот момент, сдержали свое возмущение.

Теперь же, в поезде, Андрей и Ленка, вовсе игнорировали присутствие близорукой дамы, и резвились на всю катушку. Молодой орел без устали тискал девицу, налегал, забирался мясистыми розовыми пальцами ей под блузку и в джинсы. Не знающая, куда деть себя, и, конечно, непривыкшая к подобным вольностям соседка, наконец, сбросила с себя маску Ленкиной подруги и задребезжала:

– До каких пор это будет продолжаться? Совесть у тебя есть?– реплика была обращена к Андрюхе, но тот и ухом не повел. Тогда она возопила к Ленке:

– Как ты можешь так себя вести, ведь и я здесь! Под этого кобелину себя положила. Бесстыдство!

Ленка забилась глубже под Андрюху и отказываться от удовольствия, в угоду одинокой изрядно надоевшей им спутнице, не хотела.

Тогда, отчаявшись услышать хоть какой-нибудь ответ на свои тирады, полная дама продолжила декламировать, уже мало обращая внимание на милующихся:

– Как так могут поступать женщины? И замужние и незамужние. Думают, что если в Стамбуле, то все шуточки и не считается. Я бы никогда так не смогла! Забыть своего мужа! Только бы посмел кто до меня дотронуться!

– Не переживай! Приедешь домой – и тебя муж полапает, раз здесь отважных не нашлось, – неожиданно, с присущим ему задором откликнулся Андрюха.

Полная дама покраснела, как помидор. Андрюха дело свое солдатское знал туго, и деликатностью не отличался.

Между тем, Саша пристроился в купе у лысого Толика, его жены Гали и ее подруги Иры. Они оживленно беседовали, вспоминали забавные случаи, смеялись. В общем, настроились на приятное путешествие. Вся компания, за исключением Саши, – бывшие инженеры, кэбэшники, возрастом около 40 лет. Новое время перевернуло их жизнь, изменив многолетний привычный уклад, но они не сетовали. Самый колоритный из них Толик, помимо того, что имел шикарную блестящую лысину на всю голову, был мужчиной роста выше среднего, веселым, легким в общении, обладал цветущим румяным лицом и живыми серыми глазами. Галя – женщина, весьма, непримечательная, но милая и, по-видимому, заботливая супруга. Ее подруга Ира – мать одиночка, очень привлекательная кареглазая блондинка, сумасбродная, но добрая и не без утонченности. Постоянно окутанная паутиной долгов, она не унывала и с новыми силами предпринимала, по большей части безуспешные, попытки вырваться из них. Наверное, она меньше всех собравшихся годилась на роль коммерсанта. Но стамбульская стезя затянула и ее, и хоть прошло только три месяца с момента ее первого вояжа, она больше не могла себя представить в нищем, скучном и пыльном КБ. Она с первого взгляда понравилась Петру. Она, вообще сразу же нравилась мужчинам. Неподдельное обаяние больших теплых карих глаз безотказно действовало на сильный пол. Зная себе цену, Ира дистанцировалась от бесцеремонных прихватов некоторых простофиль. Более воспитанные представители сильного пола, которых было не так много в данном срезе общества, сами смущались слишком приблизиться к ней, интуитивно угадывая невидимую стену. Среди них, к явному разочарованию Иры, не находилось смельчаков преодолеть эту преграду и она оставалась одна, неотразимая в своем очаровании. В вопросах же повседневной помощи и поддержки у нее особенных проблем не было. Мужчины охотно ссужали ей, не надеясь, впрочем, на скорый возврат. Справедливости ради, она всегда возвращала долги, рассчитывать же на нечто большее с ее стороны, было бы самонадеянно.

Петр, в силу своей молодости и пылкого нрава легко пленялся женскими чарами, вот и в эту поездку, он не только из чувства справедливости попросил Гройзберга взять с Иры символическую сумму за прохождение российской таможни. Аргументировал он свою просьбу тем, что ирин товар вкупе стоил мизерную сумму, а в объеме составлял только два небольших чувала. Это была чистейшая правда. Олег согласился с Петром и пошел на уступки. Но, разумеется, вряд ли, Петр заинтересовался бы судьбой Ириного кошелька, будь она похожа на сушеный абрикос. Сделать же что-либо приятное для красивой женщины, уже само по себе – награда, а ее искренняя добрая улыбка что-нибудь да стоит. Казалось бы – безобидный галантный жест, но как выяснилось, не всем он понравился.