Чтение онлайн

– Кто-то ещё придёт к руководству ордена, на смену матушке Аризии.
– Джошуа вздохнул.

Суламифь уже присела с ним рядом, зачерпнула горсть разогретого солнцем песка. Тоненький белоснежный ручеёк просочился меж её пальцев: каждая песчинка уносила с собой частичку реального времени.

– Возможно ли вообще примирить ложь "легенды" - с кодексом чести конфедерата?
– шепнула тихо, почти безнадёжно.
– Историческую целесообразность - неизменно жестокую!
– с милосердием, с любовью ко всему сущему?

Воистину, вечный вопрос. Попробуй-ка, юный этшивел Джошуа Сингх, дать исчерпывающий ответ, отныне и на века.

Заслужишь признательность всех будущих поколений - и пожизненный пост главы Совета Чести и Права...

...Молодой кутила, верный рыцарь леди Текеланы, отчалил от своей компании, нетвёрдым курсом направился к трём сарнийкам, заядлым картёжницам. Был в игру принят с ходу, с дорогой пиратской душой. Приятели-лоботрясы следили за смельчаком с дружным интересом, пересмеивались, подначивали. Видно, посулил, правоверный, обыграть "сарниек нечестивых" шутя и неоднократно, и каждую победу посвятить даме сердца.

– Полагаешь, Лами, я стал излишне компетентен, и недостаточно человечен?
– Грусть сквозила в словах Джошуа.

– "Легенда", - отозвалась Суламифь неопределённо.

– Предлагаешь выпить за то, чтобы сказку ненароком не сделать былью?

– По крайней мере, тебя едва ли причислят к тайному ордену Хаффеш. Меня же обвинили уже в сопричастности ко всем ересям, крамолам, шабашам и поветриям, имеющим место в мире далуорском. А с другой стороны, готовы и в ранг святой возвести. Равно некомпетентно. Но - иначе не могу.

Рука Джошуа вернулась с ладони Суламифи на кружку с элем. Выпили ещё. Парень, подсевший играть к сарнийкам, нервничал дальше - больше. Со стороны его собутыльников участились смешки.

– Что ж посольство ваше? с войной, с миром?
– полюбопытствовала Суламифь.

– Скорей с миром. Уже и в Академии Прогресса полагают, что Священная война изжила самоё себя.
– Джошуа улыбнулся каким-то воспоминаниям.
– Владычица ваша - женщина благоразумная и обаятельная. Да и королева...

– С отцом Одольдо ты также познакомился бы не без удовольствия. Но тот уже отбыл на острова Меранские. Тоже с миссией доброй воли.

– По счастью, король Ширденский ещё на Меран не зарится.

– Кстати, что делал высокородный посол в столь неаристократическом квартале Льюрона?
– Лукавство, быть может, вышло у Суламифи вымученным.

– Одну сестру аризианку ожидал. Ту, которую приютил некогда в своём родовом замке, - отшутился всё ж Джошуа.

– Дабы она удачи вашему посольству пожелала, и благословила его именем Веры своей еретической? Отпираться не стану. Не хотелось бы повстречаться с тобою, как с врагом, на поле брани.

Вновь безмолвие зависло. Суламифь опять принялась потягивать эль. За успех ли ширденского посольства? за переговоры ли мирные?

– Парень, ты жулить, - отчётливо, с нарочитым спокойствием произнёс низкий женский голос на ломаном льюрском.
– Ты бить синий шэммуни зелёным дарген.

– Да где тут зелёный дарген?!
– запротестовал "золотой юноша" истово, хотя и заплетающимся языком.
– Вот... ик! синий король! Им и бью синюю шэммуни!

– Парень, ты жулить.
– Те же слова уже с ноткой угрозы.

– Похоже, драки не миновать, - определил Джошуа.

– Минуем, - отрезала Суламифь.

Один пристальный взгляд на играющих - рыцарь леди Текеланы разжал пальцы на мече, бросил "сарнийкам нечестивым" законный выигрыш и восвояси отправился. Вскоре компания молодых бездельников-аристократов - тихо-мирно, без насмешек и оскорблений - потянулась к выходу, оставив недопитое вино. Сарнийки, как ни в чём не бывало, вернулись к прерванной партии. За этих можно не тревожиться: ворон ворону глаз не выклюет.

Практическая конфликтология всегда входила в профессиональную подготовку наблюдателей.

– Я должен был помочь тебе?
– Джошуа коснулся плеча Суламифи извиняющимся жестом.

– Ты ничего мне не должен, Джош. Уж всяко до тех пор, пока сама справляюсь.

– Полагаешь, вконец я пренебрёг кодексом чести конфедерата?

– Порою, и всё чаще, - медленно выговорила Суламифь, - самоё Конфедерация представляется мне - сном. Здесь же - реальность единственно возможная.

– Тебя ли слышу, Лами? наблюдательницу, ценящую человечность превыше компетентности?
– Джошуа смотрел участливо.
– Кому, как не тебе, верить и знать, что мы вернёмся домой. И ты не одна вернёшься, ибо судьбу свою здесь нашла. Насколько я понял, Совет Чести и Права уже признал Эрихью фер Барнела - достойным?

Суламифь лишь кивнула. И, наконец, улыбнулся Джошуа - кажется, впервые за их сегодняшнюю встречу - по-прежнему, чистосердечно, бесхитростно. Улыбкой конфедерата.

– Похоже, и завидовать я научился. Но поверь: завистью белой.

– Спасибо, Джош, - улыбнулась и Суламифь.
– Когда-нибудь опять увидим мы всё, что сердцу дорого. Золотое Озеро на Тинксе; бухту Зиффью-Вирр на Лирулин; город Элуэрс на Санбиоле. И школу, где мы встретились, на Брукте, по соседству с Ущельем Бессмертия, помнишь? там, где у края утёса стоит Виестра Тайл, Реформатор Земли, вся из прозрачного силикобора... Всегда мне казалось, что она смотрит на нас вот так же: завидуя по-хорошему.

– А Старый Питер? Ты помнишь Старый Питер?
– подхватил Джошуа с воодушевлением - Невский проспект, Летний сад, музеи - помнишь? в призрачном свете белой ночи...

Вдруг он осёкся, словно с разлёта натолкнулся на взгляд Суламифи.

Всё ещё любишь, и сожалеешь, и надеешься?
– вопрошал её взгляд.

Пустое, - промолчал он в ответ.
– Дело давнее. Отпылало зарей, отзвенело капелью; отшумело ветрами юности. И в том, что любовь зрелая пришла к тебе, Лами, прежде, чем ко мне - наша ли беда. Не бери к сердцу.