Чтение онлайн

– Есть ослеплённые блеском золота - и среди простого народа. И среди жрецов, и среди вождей наших есть - люди здравомыслящие.

– Как ты.

– Есть и другие, не намеренные допустить до войны. К счастью для нас всех, нет ещё у Льюра флота мощного. Всё ж не стоит вам пренебрегать и защитой братьев ваших, тех, что любят сражаться.

Со стороны соседней бухты, где бросил якорь сарнийский корабль, доносился оживлённый шум-гам. Льюрский дипломат своим делом занимался, купцы-торговцы - своим: там уже образовался целый рынок. Сегодня, сколь помнил Одольдо, не предполагалось крупных сделок - с металлами, зерном, лесом, - заключать которые было привилегией и обязанностью местных вождей. Значит, простые жители посёлка выменивали сиргентский шёлк на меранские янтарь и пушнину. Хотя трудно в толк взять, к чему сиргентские шелка в здешних, довольно суровых условиях. В любой части света, впрочем, люди равно падки на заморские диковины.

Старый мудрый меранский жрец всё так же проницательно смотрел на Одольдо, и узловатые пальцы его спокойно перебирали обкатанные волной камешки, как чётки.

– Выходит, собрат, ты и тебе подобные против верховного вождя идут?

– Выступать против власти неправедной - не измена, но дело, угодное Единому и Пророкам Его. Так я разумею.

С чистым сердцем Одольдо возложил руку на амулет.

– Я смыслю, что не один ваш верховный вождь живёт не по заветам ваших Пророков. Покорять чужие народы - этому ли Они вас учили? В тех свитках, что привёз ты для меня, ни о чём подобном не сказано.

Чуть грустно улыбнулся Одольдо, вспомнив Откровения, переведённые Вайрикой - и ею же от позднейших наслоений очищенные. Если б перевела она всё как есть, предоставив мудрому жрецу самостоятельно отделить зёрна от плевел... Но, похоже, и так он догадывается, что к чему в правоверном мире далуорском.

– Даже с бывшими единоверцами вы рассорились, и не в силах ужиться мирно на одной большой земле, - продолжал Биранчи с безмятежной безжалостностью.
– Чему могли научиться у Пророков те, кто сами сожгли их? Ни сарнийцам, ни нам и в голову бы не пришло - казнить собственных прорицателей.

– Многогрешны.
– Одольдо кивнул.
– Несли нам Пророки Свет Истины; мы ж доселе в потёмках блуждаем.

– Вот ты.
– Воодушевляясь все более, Биранчи направил на льюрца перст указующий.
– Ты лишь рассказываешь нам о мудрости вашего Единого Бога. Но ваши алчные жрецы - те вовсе желают изгнать богов предков из наших душ и взамен поселить там своих. Какое право имеют они? лишь право сильнейшего? И ведь во многом схожи наши верования. Не учат ли и наши боги: "Человек да не убьет соплеменника"? или "За чужим погонишься - свою душу потеряешь"? Однако спорить не стану - и у нас далеко не все те заветы блюдут...

Что уж спорить. "Не укради"; "не убий"; "не предай"... прописные истины. Но долго ещё взрослеть всем народам, без исключенья, до понимания и приятия их.

– Быть может, к тому времени, как появится у нас сильный флот - хоть немного научимся мы жить по заветам Пророков? (Ох, наивное предположение! Флоты растут куда быстрей, нежели разум, - не так ли сказала Вайрика на прощание?). И встретятся народы наши - не с войною, но с миром?

– Будущее одним богам ведомо - Задумчиво глядел Биранчи в сторону корабля.
– Ныне ж наши острова разобщены. Братья наши сарнийцы давно ощутили себя единым родом-племенем, и в том их сила. Они друг друга убить вправе лишь ради чести. Мы же - и ради презренной наживы. Выходит, и мы не так живём, как надлежит.

Из бухты на пляж, где беседовали священники, выпорхнула юная меранка - в вышитой рубахе, босая, простововолосая. Следом за нею - молодой сарнийский матрос, в кирасе, в рогатом шлеме. Оба смеялись, упиваясь игрою. Вот сарниец ухитрился забежать вперёд, загородил дорогу; девушка притворно нахмурилась. Тогда парень выхватил из-за пазухи шёлковое, чудесной работы покрывало, набросил на зазнобу свою, закутав её с головы до ног.

И только тут оба разом заметили наблюдающих за ними стариков. Девушка ойкнула и - словно ветром подхваченная - припустила к лесу, сверкая босыми пятками; шаль упала на песок, и волна лизнула её край солёным языком. Сарниец, крякнув смущённо, подобрал свой дар и потопал вслед.

Биранчи проводил влюблённую пару улыбкой; морщины, как ласковые лучики, разбежались от его глаз по всему лицу.

– Вот она - сама жизнь, - молвил он довольно.
– Что ни говори - покуда жив, думай о жизни, но не о смерти, не о войне. Сегодня ночью будешь ли ты следить пути звёзд со мною, о жрец Единого Бога?

– Осенних созвездий над Меранскими островами я ещё не видел. Благодарствую за приглашение, Биранчи.

– Месяц Листопада - чудесная пора. Небо чистое, звёзды словно ближе к земле. Лучшее время, чтобы прозреть урожай будущего года.

– Вижу, тревожит он тебя, - заметил Одольдо.

– Да, истощились наши поля, - вздохнул Биранчи.
– Новые надлежит расчищать, а прежние оставить. Пусть отдохнёт земля, сил наберётся.

Поискав глазами вокруг, поднял Одольдо длинный тонкий камень. Очертил круг на песке, провёл поперёк несколько линий.

– Взгляни, собрат. Мы свои поля на три клина делим. Один всегда оставляем под паром на год. На двух других - растим обязательно разные плоды и злаки. Каждый из них что-то своё берёт от земли, что-то отдаёт ей. Потому и земля истощается меньше.

– Сколько живу - ни о чём подобном не слышал, - проговорил Биранчи задумчиво.
– Попробовать стоит.

И Одольдо сосредоточенно вдаль глядел, припоминая. Что бишь ещё говорила о земле, о хлебе, об урожае сестра Вайрика?

Вайрика, Вайрика... Весь день мысли о ней согревают сердце.

Биранчи опустил ладонь на его плечо.

– Думаешь о жрице, что отвергла тебя? Или - о той великой песеннице, кого повелел казнить ваш неправедный вождь?

– Ни о той, ни о другой. Новую отраду ниспослал мне Единый - под старость лет. Лишь младшая жрица она; но мудрость и чистота её посрамят иных священнослужителей верховных.

Вайрика, Вайрика, милое дитя неземное. Эх, не будь Эрихью...

Но Эрихью - есть; и даже помыслы подобные - подлость.

Монотонно шумело море, позади отзывался лес. Извечная, прекраснейшая, божественная музыка.

...Издали приглядывая за Одольдо, Суламифь улыбалась с тихой радостью; и все мечты были устремлены в будущее. Интересно, кем станет Одольдо в Конфедерации? социологом? агрономом? астрофизиком? медиком? Всего вероятнее, после Второго Рождения переменит он немало профессий. Главное - быть человеком. Специальность приложится.

Насколько же приятно будет ему встретить среди звёзд и Эрихью, и её, Суламифь. А наиболее, пожалуй, Виальду фер Эксли.

Дверь в келью распахнулась без стука, без церемоний; из хрупкой грёзы - в суровую действительность. Сестра Айга возникла на пороге; и Суламифь приветствовала её улыбкой.

– Единый благослови тебя, сестра.

– Поручение тебе от матушки, - столь же резко, без предисловий заговорила Айга; депешу протянула.
– Доставишь в Арунскую прецепторию.