Оденусь — и я уж не тот:Иным неподвластный заботам,Мгновенно я взят на учетИ строгому времени отдан.Услышу гудок на ходу —И в гуле густом и высокомИду я привычно к труду —Иду к человечьим истокам.А тень вырастает длинней,Знакомая мне и чужая.Ломается в груде камней,Походку мою искажая.И тень ли, поденщик ли тот,Что смотрит глазами пустыми,Когда обыденность убьетВ работе значенье святыни?Большой, угловатый в плечах,Словцом перекинувшись скупо,Товарищ отпустит рычагИ место, и ночь мне уступит.И крикнуть захочется мне:— Откликнись, какая там эраСвой прах отложила на днеОткрытого мною карьера?Сюда, в непогожую мглуЯ вынес по вызову ночи,Как мой экскаватор стрелу, —Мечту в нетерпенье рабочем.1963
«В ночи заботы не уйдут…»
В ночи заботы не уйдут —Вздремнут с открытыми глазами.И на тебя глядит твой труд,Не ограниченный часами.И сколько слов — из-под пера,Из-под резца — горячих стружек,Пока частицею добраНе станет мысль, с которой сдружен.Светла, законченно-стройна,Чуть холодна и чуть жестока,На гордый риск идет она,Порой губя свои истоки.Оттачивая острие,Летит в безвестное нацелясь, —И постигаем мы ееКосмическую беспредельность.Не отступая ни на пядьПеред бессмыслием постылым,Она согласна лишь признатьВселенную своим мерилом.1963
«Ты в поисках особенных мгновений…»
Ты в поисках особенных мгновенийИсколесил дорогу не одну,По вспышкам преходящихвпечатленийОпределяя время и страну.И в каждой вспышке чудилосьоткрытье,Душа брала заряд на много лет.Но дни прошли — и улеглись событьяВ ней, как в подшивке выцветшихгазет.Ей нужно чудо, чтоб завидновспыхнуть.Но, это чудо в людях не открыв,Ты выдаешь испытанною рифмойСвой мастерски наигранный порыв.Блюдя приличье, слушают не веря,Зевком снижают с мнимой высоты,И все невозвратимые потериНа сложную эпоху свалишь ты.Не утешайся логикою гибкой.Эпоха жарко дышит у дверей,Как роженица — с трудноюулыбкой —Насмешкой над обидою твоей.1963
«Нагрянет горе…»
Нагрянет горе. Сгорбит плечи.И рядом дрогнет лучший друг.Но сердцу ясно — круг очерчен,И ты один вступил в тот круг.Угрюмо ширится молчанье,Испугом округляя рты,И в немоте первоначальнойВсе ждут как будто — что же ты?..Когда заметят слезных пятенГорячий глянец на лице, —Им сразу легче — ты понятенВ их сострадательном кольце.Но нет слезы. И нет изломаВ крутой суровости бровей, —Каким-то странным, незнакомымТы станешь для родных людей.С дождем не все на свете грозы,И та, что без дождя, страшней.Ты знаешь цену льющим слезыИ цену твердости своей.Чугун отдастся в тяжком шаге,Но на толпу перед тобойПовеет силой — как от флагаСо строгой черною каймой.1963
«Густая тень и свет вечерний…»
Густая тень и свет вечерний,Как в сочетанье явь и сон.На золотое небо черньюДалекий город нанесен.Он стал законченней и выше,Не подавляя общий вид.Движенья полный — он недвижен,Тревожно-шумный — он молчит.Без мелочей тупых и тусклыхОн вынес в огненную высьИ строгость зодческого чувства,И шпили — острые, как мысль.1963
«Он вывел в небо заводскую…»
Он вывел в небо заводскуюМонументальную трубу,И час и два держал людскуюТам, у подножия, толпу.В нас тяга к высоте издревле.И вот приплюснулись у стенЗеваки, вниз ушли деревья,Дома и ежики антенн.Тысячелетней гордой силойОтчаянное ремеслоТоржественно и неспесивоЕго над всеми вознесло.И справа месяц запоздалый,И солнце в левой сторонеС далеким, маленьким, усталым —С ним поднимались наравне.1963
«Сюда не сходит ветер горный…»
Сюда не сходит ветер горный.На водах солнечный отлив.И лебедь белый, лебедь черныйЛегко вплывают в объектив.Как день и ночь. Не в них ли встретилВ минуту редкостную тыДва проявленья в разном светеОдной и той же красоты!Она сливает в миг единыйДля тех, кто тайны не постиг,И смелую доступность линий,И всю неуловимость их.Она с дичинкой от природы,Присуще ей, как лебедям,Не доверять своей свободыЕще неведомым рукам.1963
«Зима крепит свою державу…»
Зима крепит свою державу.В сугробах трав стеклянный сон.По веткам белым и шершавымПередается ломкий звон.Синеет след мой не бесцельный.О сказки леса, лег он к вам!И гул певучести метельнойС вершин доходит по стволам.Я у стволов, как у подножьяВеличья легкого, стою.И сердце родственною дрожьюПевучесть выдало свою.В объятьях сосен я исколот.Я каждой лапу бы пожал.И красоты кристальный холодПо жилам гонит алый жар.1963
«Коснись ладонью грани горной…»
Коснись ладонью грани горной.Здесь камень гордо воплотилЗемли глубинный, непокорныйИзбыток вытесненных сил.И не ищи ты бесполезноУ гор спокойные черты:В трагическом изломе бездна,Восторг неистовый — хребты.Здесь нет случайностей нелепых, —С тобою выйдя на откос,Увижу грандиозный слепокТого, что в нас не улеглось.1963
Изломы камня
Черней и ниже пояс ночи,Вершина строже и светлей,А у подножья — шум рабочийИ оцепление огней.Дикарский камень люди рушат,Ведут стальные колеи.Гора открыла людям душуИ жизни прожитой слои.Качали тех, кто, шахту вырыв,Впервые в глубь ее проник,И был широко слышен в миреВосторга вырвавшийся крик.Но над восторженною силой,Над всем, что славу ей несло,Она угрюмо возносилаСвое тяжелое чело.Дымись, разрытая гора.Как мертвый гнев —Изломы камня.А люди — в поисках добра —До сердца добрались руками.Когда ж затихнет суета,Остынут выбранные недра,Огромной пастью пустотаЗавоет, втягивая ветры.И кто в ночи сюда придет,Услышит: голос твой — не злоба.Был час рожденья, вырван плод,И ноет темная утроба.1963—1967
«Выхожу я осторожно…»
Выхожу я осторожно,Месяц красен и велик.А вдали — гудок дорожный,Как пространства темный крик.Есть в ночном пространстве сила,И угрюма, и светла,Та, что нас разъединилаИ по-новому свела…1963