Чтение онлайн

— Тебе идёт улыбаться, — прозвучало сверху.

Вефиделия сжала губы и поднялась, надеясь, что плащ скрыл её вздрагивание от наблюдательности вездесущего Никкорда. Она бегло оглянулась на него. Даже если он пришёл не один, его напарники явно остались у походного стола внизу.

Никкорд встал по левую руку от неё, заткнув большие пальцы за пояс и глядя на горизонт. Обветренный загорелый профиль казался вырезанным по чётким линиям. Невидимая отсюда рана не нарушала симметрию лица, и Вефиделия поразилась, какими выразительными чертами был одарён господин из Орда: чёрная подвижная бровь, чистый ярко-синий цвет глаз, прямой нос с небольшим уплотнением в верхней части, говорившим о том, что он был сломан, резная верхняя губа под тёмными усами, густая и чуть больше отросшая, но всё же аккуратная борода. Вефа стремительно перевела взгляд на Вельд, который притих после её возобновлённой ласки, и больно сцепила руки в замок, вонзая ногти в кожу и прогоняя наваждение, с подобным которому на неё саму пялились окружающие мужчины.

— Гонец с вестью о смерти орлорда отправлен в Орд, — спокойно сообщил Никкорд, не заметив пристальных рассматриваний Вефиделии. — Мой брат примет правление.

Она расцепила руки и снова взглянула на него, натолкнувшись на прямой взгляд. Чуть насмешливый, или так казалось из-за обездвижившего вторую бровь пореза?

— Орлорд передал перстень повелителя тебе, — напомнила, слегка прищурившись.

— Это не перстень повелителя. — Никкорд достал кольцо и подал Вефиделии.

Она взяла его двумя пальцами, старательно не касаясь мужской руки. Массивное, со сложным переплетённым узором на ободке, с крупным, не особо обработанным камнем, отливающим синью и бирюзой. Грубоватое, но подходящее и для женщины.

— Фамильное кольцо, которое останется в нашем роду, даже если мы потеряем власть в Орде, — продолжил Никкорд, следя за участившимися голубоватыми всполохами на гранях драгоценного камня и золотистыми росчерками по ветвям основания, отзывчиво заигравшими в изящных длинных пальцах веледи. — Его редко надевают. Скорее для посторонних, принимая их на своей территории, или по большим семейным праздникам. Орд наследуется сыновьями по старшинству. Символом власти служит кулон в форме ключа, который надевают на шею объявленного правителя. Перстень может храниться у женщины, кулон же передаётся только по мужской линии.

— Бедные твои многочисленные племянницы, — произнесла Вефиделия, рассматривая необычное украшение. — Вероятно, среди них есть достойные наследницы, вынужденные смириться со своей незавидной участью, им в лучшем случае может выпасть честь хранить родовую реликвию.

— Тебя вдруг заинтересовали дела Орда? — спросил Никкорд, протягивая раскрытую ладонь.

— Нет. — Вефиделия вернула ему перстень. — Просто не представляю, какой медузой должна быть мать твоего сына, чтобы настолько разбавить в нём хорошую кровь.

Никкорд открыл было рот, но тут же его прикрыл и улыбнулся.

— Я сказала что-то смешное? — нахмурилась Вефа.

— Ты сделала мне комплимент. — Улыбка Никкорда стала шире, блеснули ровные зубы. — Приятное разнообразие в череде из «труса», «захватчика» и «насильника».

Она сверкнула глазами, и он усмехнулся в голос.

— Добавь своё любимое. Мне нравится, как оно звучит в твоих устах.

— Прок… — начав говорить вместе с мужчиной, Вефиделия осеклась, метнула молнии в его сторону и отвернулась.

Вефиделия сказала то, что думала на самом деле. Она никогда не лгала, даже если правда оборачивалась для неё наказанием или неприятностями. С детства Вефа привыкла отвечать за свои слова. Только сейчас она говорила о Палорде, как-то само собой выделив преимущество его отца и испытывая странную злость на неизвестную ей женщину, которая родила общего c Никкордом ребёнка. Сетовала на себя и испытывала смятение от того, как мужчина извернул её слова и к тому же открыто радовался такому повороту.

— Приготовления к погребальному костру начаты, — Никкорд не стал усугублять выступивший на нежной девичьей щеке румянец. — Потребуется новый камень-склеп.

— В Вельде достаточно камней, — Вефиделия обвела рукой простор перед ними. — Выбирай подходящий.

Никкорд молчал, и она оглянулась. Он был серьёзен и будто ждал от неё чего-то.

— Хочешь, чтобы я снова поработала дровосеком и разрубила очередную каменную чурку? — теперь настала её очередь усмехнуться.

— Тебе для этого не нужен тяжёлый топор. Достаточно шевельнуть мизинцем. — Его взгляд спустился на её руки, и упомянутый палец начало покалывать. — А нам, простым смертным, работы до ночи. — Уголки его губ снова поползли вверх. Без насмешки, по-доброму, его улыбка просила о помощи и возвращала непринуждённость общения между ними. — Хотя огненный лёд твоих глаз полосует столь же остро.

— Только тебя никак не берёт, — тихо произнесла Вефа и огляделась, услышав, как сдавленно поперхнулся Никкорд.

Несколько камней лежало у подножия Близнецов. Самый крупный из них задрожал и раскололся пополам, открыв полую впадину с одной стороны.

— Подойдёт такая дань уважения от веледи орлорду? — Вефиделия продолжала смотреть на половины раскрывшегося скальника.

— Более чем. — Никкорд немного подался вперёд, разглядывая линию аккуратного разлома. — И никакого свечения? — Он прошёлся внимательным взглядом по всей фигуре Вефиделии, не обнаружив даже тусклых искр на неприкрытой коже лица, рук и шеи.

Она покачала головой.

— Пора ему иногда подчиняться моей воле.

Никкорд вновь встал вровень с ней.

— Орлорд умер естественной смертью? — Вефиделия задала вопрос, который не давал ей покоя и сразу же восстановил прежнюю границу между веледи и воином Орда.

— Почему ты спрашиваешь? — уточнил Никкорд, вспомнив, как сам недавно сомневался в искренности отношения Палорда к деду.

— Я помню, как его внук требовал называть себя орлордом, науськивая на меня того огромного дурачка, — не лукавя пояснила Вефиделия.

— Отец умер сам. Отказало сердце, — ответил Никкорд. — Ему нельзя было отправляться в такой долгий путь. Лекарь сказал, что это третий приступ за последний год.

Он ощутил, как взгляд Вефиделии коснулся его лица.

— Ты не виделся с ним так долго? — удивление смешалось с сожалением в её голосе.

— Мы не были близки. — Никкорд привык к отчуждённости отца, пусть она и задевала его по малолетству. Однако сочувствие девушки, на днях потерявшей родителей, с которыми была взаимно по-настоящему связана, задевало за что-то живое и отзывалось тянущей мимолётной болью внутри. Непонятно, его собственной или разделённой с той, что переживала Вефиделия.

— Я должен вернуться в лагерь. — Никкорд повернулся к Вефе. — Шатёр для веледи готов. Позволь проводить тебя, — он предложил ей руку, чтобы поддержать при спуске.

Она помедлила пару мгновений. Вефиделия могла бы сойти с холма без посторонней помощи, но чувство безвозвратной потери, объединившее их обоих незримым шлейфом, подсказывало совсем иное. Девушка вложила руку в широкую мужскую ладонь, и сильные пальцы с загрубевшей кожей бережно обхватили её тонкую кисть.

Вефиделия отняла руку на середине склона, когда тропа стала узкой и завиляла зигзагами. Она не одобряла взаимодействия Вельда с чужаком, но ни на мгновение не сомневалась в его верности и бережном отношении к себе. Ни разу Вефа не спотыкалась на камнях, не проваливалась в трещины, не соскальзывала с гладких валунов, потому что свою избранную всегда поддерживала сама твердыня: её дом, её безусловная привязанность, её долг по рождению и собственному вольному зову.