На пути в прекрасное далеко. Приглашение к разговору
Шрифт:
Люди – это авторы книг. Их труды стоят на библиотечных полочках и молчат. А мне бы хотелось, чтобы нашёлся человек и напомнил живущим: люди, вспомните – жил-был на свете или сейчас ещё живёт неравнодушный к вам человек, по чьим заветам мы, может быть, живём сейчас, и дальше будут жить наши потомки. Ведь там ценнейшие советы – живи, изучай этот букварь, набирайся ума-разума сам и других наставляй. Жизнь светлее покажется… Нельзя их забывать.
Женщина вздохнула:
– Конечно, нас в мире… да что там – в мире, в стране считать-не пересчитать, а вот талантливых… Вы не возьметесь? Подумайте – задача не из лёгких, но попробовать можно! Конечно, жизнь многими авторами описана-переписана, но она не стоит на месте – продолжается и требует продолжения.
У нас сейчас в семье горе – человек тяжело болеет, практически при смерти. И вот глядя, как он страдает, как угасает с каждым днём, я не могу ничего предпринять. Врачи на его жизни уже поставили крест, я только скрашиваю его уход в небытиё… Поневоле начинаешь думать: так ли уж силён человек над природой? Неуправляемая она! Безжалостная!
Жизнь родилась в обличье человека,Впервые ткнувшись матери в подол,И зашагала по секундам века,Заздравным криком “оглашая дол”.“Телячьей” радостью заражена безумно,Бодалась, прыгала, всё ставила вверх дном,Неслась вперёд, наделав столько шума,Взбиралась на Олимп и падала на дно,Устав безмерно, в зеркало взглянулаИ обмерла – старушка перед ней,Вся в белом, только череп, зубы, скулы,И свечение глазниц в их глубине.“Кто это? Кто?”Жизнь дико закричала,Ударившись, как есть в земную твердь,Ей равнодушно небо отвечало:“Так это ты и имя тебе – Смерть!”– Какое начало и какой конец!
И стихотворение страшное. Чтобы его прочитать требуется чуть больше минуты. Человеку пройти путь от рождения к смерти потребуется жизнь. У каждого отдельно взятого человека она будет разной по длительности. Но какой она сложится?
Или сложилась… Муж об этом уже не расскажет: чувствую… вижу, что так как я думаю, так и получится.
А так нельзя! Пусть не всё человечество, но окружение должно знать, как человек прошёл путь от рождения до того момента, когда смерть вселится в него.
Вот смотрите, что я нашла:Живу – спешу: другой жизни не будет.Вдруг тишина застынет надо мной,Проснутся без меня однажды люди,Войдут в привычный распорядок свой;Никто моей пропажи не заметит,Слёз не прольёт…И правильно!Зачем?Пусть только без меня солнце ярче светит!Я это солнце Вам оставлю насовсем.Человек уходит из жизни, а трагедии – нет. Человек завершает свою жизнь спокойно, однако мне кажется, что кроме солнышка, он мог бы и ещё что-то важное для нас оставить. Не может быть, чтобы у него не было в жизни чего-то знаменательного, которое могло бы пригодиться человечеству!
Историки перед летописцами снимают шляпу, используют любую запись свидетелей прошлого, готовят фундамент знаний будущему народу своей страны, а заодно рассказывают об этом всему миру – смотрите, внимайте, изучайте, не забывайте – вот мы такие! Мотайте на ус, если что!
И я преклоняюсь перед пишущими людьми. Пусть в их трудах собственное Я превалирует, но главное – у них это Я не выпячивается.
Мир не узнал бы о поэте-комсомольце Павле Когане, если бы не прочёл его стихи:
“Мы лобастые мальчики невиданной революции.В десять лет мечтатели,В четырнадцать – забияки и поэты,В двадцать пять – внесённые в смертные реляции”.Павел погиб в Новороссийске в 1942 году. Фашистская пуля оборвала его жизнь на цифре 24, но послушайте, что он, практически ещё не вышедший из юношеского возраста, нам рассказал:
“Есть в наших днях такая точность,Что мальчики иных веков,Наверно, будут плакать ночьюО времени большевиков.И дальше:
Мы были всякими. Но мучась,Мы понимали: в наши дниНам выпала такая участь,Что пусть завидуют они.Они нас выдумают мудрых,Мы будем строги и прямы,Они прикрасят и припудрят,И всё-таки пробьёмся мы!Но людям Родины единой,Едва ли им дано понять,Какая иногда рутинаВела нас жить и умирать.И пусть я покажусь им узкимИ их всесветность оскорблю.Я – патриот! Я воздух русский,Я землю русскую люблю,Я верю, что нигде на светеВторой такой не отыскать,Чтоб так пахнуло на рассвете,Чтоб дымный ветер на песках…И где ещё найдёшь такиеБерёзы, как в моём краю!Я б сдох как пёс от ностальгииВ любом кокосовом раю”.Я бы современной молодёжи о таких мальчиках при любых встречах рассказывала.
Женщина вновь обречённо вздохнула и продолжала:
– Только кто сегодня вам, литераторам, указ? О том ли сейчас пишете? Думаете ли о своей стране? Книги ваши патриотов Родины взращивают? В случае беды вся ли молодёжь по – когановски, как он слабовидящий, добровольно встанет в строй под боевое знамя? Ради беззаветной любви к Родине, к народу нашему?..
Я понимаю – сегодня жизнь за окнами наших домов другая, не романтическая… мы её романтическую…прошляпили. И как не парадоксально – в советское время. Шестьдесят пять лет назад это подметил советский поэт-мечтатель Николай Асеев, практически за три года до своей смерти написавший:
“Ещё за деньги люди держатся,как за кресты держались людиво времена глухого Керженца,но вечно этого не будет.Ещё за властью люди тянутся,не зная меры и цены ей,но долго это не останется —настанут времена иные.Ещё гоняются за славою, —охотников до ней несметно, —стараясь хоть бы тенью слабоюостаться на земле посмертно”.Написаны эти строки в 1960 году. До Ельцинского суверенитетского разгуляя.
Поэт осуждает тех россиян, которые ещё не совсем… осоветились что ли – денежный эквивалент личной жизни для них лучше, чем коммунистические призывы войти “в широкие, просторные края всеобщего богатства”.
Женщина прерывает размеренную речь свою и резко, словно следователь на допросе, спрашивает:
– Вам не кажется, что уже тогда в семидесятые годы у некоторых проклёвывался недуг стяжательства, превратившийся сейчас в олигархическое растаскивание страны? Уже тогда вирус грабежа богатства страны замешивался во властных советских структурах! Не кажется?
Мне, пришедшему проведать больного товарища, сразу ничего не “казалось”.
Я смотрел на женщину и не видел в ней сломленного горем человека. Всё, о чём она говорила, в её словах не было сие минутной растерянности. Она давно для себя решила, как ей жить дальше – с НИМ, и потом – без НЕГО. Ей просто сейчас нужен был собеседник, разделяющий её мысли, которые, как она считала, были не только её.
– Простите! Просто, стало невмоготу жить, наблюдая, как гибнет муж, а найти, кто бы нам помог без денег выходить его, вернуть к полноценной жизни, таких людей или организаций, не нашлось. И страна наша сегодня отвернулась от каждого отдельного человека. Разговоров о народе пруд пруди – особенно усердствуют богатеи…Я не оригинальничаю, но сытые о голоде не рассуждают – человеку с толстым кошельком хорошо призывать кого-то позаботиться о благополучии своего бедного народа.