На пути в прекрасное далеко. Приглашение к разговору
Шрифт:
Тут надо спешить!
Миру нужны поэмы, в которых присутствуют познания жизни для будущих поколений. Помешкаешь – остатками карандашей воспользуется нелюди. Есть такие среди нас – людей.
А не помешкаешь – поэмы напишутся. Пусть в них иногда проглянут грустные нотки по неизбежным потерям в пути, но зато там обязательно будут воспеты героические будни россиян, направленные на укрепление живучести родного государства.
Кстати – о грусти.
Не могу не привести, чуть изменив афоризм Дон-Аминадо, который он адресовал в своё время русскому зарубежью в первой половине двадцатого столетия, говоря, что “на каждом лице россиянина раньше можно было прочесть:
– Продолжение следует…
А теперь на каждом лице только и читаешь:
– Окончание следует”.
На дворе 2014 год, а у россиянина до сих пор нет дорожной карты в Будущее, нет даже намёка на него – светлого и счастливого, того, в которое в советское время звали тамошние вожди. Нам, нынешним, о нём не рассказывают и в него не зовут.
Мы сейчас живём за границей того удивительного государства, гордо величавшего себя Союзом Советских Социалистических Республик.
Мы – то ли беженцы из него, то ли он покинул нас, оставив нам вместо себя священные земли России.
Только на землях российских уже не хозяйничает человек труда. Нет у него жизненного восторга оттого, что впереди “планов громадьё”, поскольку в современной России нет этих планов. Впереди у большинства пессимистическое следует окончание.
В “Воспоминаниях” того же Дон-Аминадо читаем:
“Смена власти произошла чрезвычайно просто. Одни смылись, другие ворвались”.
Это он описывал захват власти в Одессе атаманом Григорьевым и его сподвижником Мишкой Япончиком в начале ХХ века.
Дальше: “недорезанные и не расстрелянные стали вылезать из нор и щелей… Все молчали. И те, кто стоял внизу… и те, кто стоял вверху… Каждый думал про своё, а горький смысл был один для всех:
Здесь обрывается Россия Над морем Чёрным и глухим”.
Тогда, в 20-м году ХХ века для многих российских беженцев Одесский причал стал последним обрывком взбунтовавшейся Родины.
В конце ХХ века молчала уже вся страна, где смена власти произошла чрезвычайно просто: одни смылись, другие ворвались.
Затаившиеся, хамелеонистые, неопознанные и неразгаданные особи, притаившиеся среди советских людей, стали вылезать из нор и щелей, у некоторых уже тогда обрисовывалось мурло олигарха.
Все молчали: и те, что стояли внизу и те, которые вылезли из нор. Эти, вылезшие, быстренько к власти приткнулись. Православные в церквях и храмах молились. Каждый думал про своё, а горький смысл был один для всех:
Коммунизм поминальные свечиТихо принял за свой упокой.Из расстрелянного танками Дома Советов ушла советская Россия, обрывая все связи с мечтой каждого беднеющего россиянина на светлое будущее. Жизнь к нему поворачивалась неожиданной стороной – от хозяина “необъятной Родины своей” его освободили.
Со всех четырёх сторон задули ветры свободы. Сквозь туман демократических обещаний заблестели кремнистые пути намерений.
Входи россиянин в новую жизнь – начни, как советовал в своё время Д. А. Медведев, “что-нибудь делать”, а заодно ежеминутно, ежечасно хорони в себе советского работягу, очень хорошо в своё время усвоившего, что кто “не работает, тот не ест”. И никто теперь, ни ЦК КПСС, ни Советское Правительство не придут тебе на помощь.
Многие из нас до сих пор стоят у начала тех самых кремнистых путей демократии, куда неизвестно куда зовут нас новейшие партии ХХI века.
От неизвестности и безысходности болит сердце, душа не находит себе места.
Появляется незнакомое для советских людей чувство бессилия:
Ах, как часто желалосьУкусить свои локти,Сердце тискала жалостьИ смертельно кололась.Злость плескалась наружу,Рот гневливо корёжа,Взор разбрызгивал стужу,Превратив лицо в рожу.Бесит всё: обогащение верхушки и собственная беспросветность.
Угнетает советская покорность и совестливость низов.
Массово, среди низов, разгуливает всесильный Авось, а за ним плетётся предательское Успокоение, в котором нет-нет да и всплеснёт неожиданное желание перед кем-нибудь отчитаться:
Я в этой жизни сделал всё,Хотя и больше мог бы сделать:Не жил премудрым ПескарёмИ от беды не думал бегать.Пред сильным мира не дрожал,Прилежно выполнял работу,Не выпускал десятки жалИ не зависел от кого-то.Спокойно строил коммунизм,Как “мудро” партия велела,Стремился вверх, не падал вниз,Что придавало сердцу смелость.И вдруг развал страны, умов,Вождей нежданная двуликость,И… в демократию с сумой,Кто за богатством, кто за лихом.У всех свой “Интернационал”,Кто “всем” был, тот “ничем” остался;И в коммунизм свой не попал,И с призраком его расстался.Зря миллионы бедолагЖизнь положили ради сказки,Чтоб коммунизма красный стягНад миром реял без опаски.Всё зря…
Отбросив сантименты и патетику с налётом неизбежной печали насчёт того, что жизнь мы зря положили ради сказки, попробуем порассуждать о жизни, как о занятном явлении, посмотреть, чем она нами заполняется, если хотите – узнать, почему она крутит-вертит нами и каждую прожитую секундочку уходит от нас и не возвращается.
Правда, не всё уходит бесследно.
Возвращается солнце, что упало вчера в лес, за гору,Возвращается день, что потух на вечерней заре;Возвращаются женщины, но любовь не приходит так скоро —Почему? В этом вечный и жизненно важный секрет.Возвращается всё, что способно к тебе возвратиться,Возвратится надежда и веру прихватит с собой……Но не вернутся года…Только память о них сохранится —Они как солдаты, когда-то ушедшие в бой.У молодого поколения память не глубокая. Мучной ларь, который забыли заполнить. Сколько не скреби, сколько не мети – муки на краюху хлеба не наберёшь.
У пенсионера же память – жизнь, а главное пенсионерское дело – воспоминание о жизни. И уж тут есть, где разгуляться! Например, взять и вновь о себе что-нибудь рассказать – вроде о том,
Как все когда-нибудь умру,(Не поминайте меня всуе),Как все – был нужен ко двору,Не нужен стал в пору лихую.Как все рождён был никаким,Потом себя лепил по крохам,Был и хорошим, и плохим,И не был, к счастью, пустобрёхом.За это сам себя хвалю:Мне в мир иной идти не стыдноИ свою совесть по рублюЯ не менял на рубль длинный.Мне не пришлось лизать задыРуководящего начальства:Мне просто не было нуждыК ним в дверь за должностью стучаться.Поставил точку и задумался: о себе ли я? Разве мой умирающий товарищ не так же начинал свою трудовую деятельность? А разве миллионы россиян не так же начинали свой трудовой путь? Разве их судьба не похожа на мою?
Мы, которым сейчас за шестьдесят, стали в современной России головной болью для госчиновников – нас надо кормить: для нас не находится работы. Современные управленцы не знают, что делать с брошенным коммунистами хозяйством.
Над страной висит запустение.
Тихо в вымирающих сёлах.