Чтение онлайн

– Пусть мой брат изобразит призыв волчицы…

На меня посмотрели с недоумением. Я повторил, обращаясь к Сове:

– Хоть в прерии, по-прежнему, тепло, но, по времени, уже давно осень. Не знаю, когда у хищников брачные игры, говорят, что такого, определенного времени нет вообще. Но видеть, как дерутся меж собой самцы за самку – доводилось. Это жуткое зрелище… Волки, когда бегут на зов, не видят ничего и никого вокруг.

Сова кивнул и, сложив ладони, взял в рот несколько камешков для создания вибрирующего тембра…

– Арр!… Уау!

Череп присоединился к нему – он тоже умел подражать рычанию и крикам, множеству из новых зверей, населивших эти земли.

– Рау! Уау!

Мы вжались в землю – носильщики стали испуганно пятиться и бросать свою поклажу, несмотря на угрозы и дубинки бандитов – они прекрасно знали, что могут означать эти завывания.

– Сейчас они объяснят Греву… Так, он выставил вперед охранение – половину из своих, с самострелами. Другие охраняют людей, чтобы не разбежались.

– Многие пострадают… Волки не станут разбирать – зэк это, или житель поселка.

Я промолчал, это было более чем вероятно. Ната предложила:

– Будем отстреливать тех зверей, которые прорвутся сквозь заслон и бросятся на носильщиков. Тогда жертв будет меньше. Да и они сами, когда бандиты увязнут в драке, смогут убежать отсюда прочь!

Стая выскочила внезапно. И, хоть мы ее ждали, приготовившись к сражению, но появление множества бурых и желто-коричневых спин, своей стремительностью и натиском, едва не застало всех врасплох! Волки устремились на отряд… Свалка продолжалась немного – около нескольких секунд. Умные, хоть и ослепленные зовом плоти, хищники быстро разобрались, что к чему, и покинули место боя. Они давно уже знали, как опасны могут быть люди, вооруженные дубинами и копьями. На месте сражения осталось четыре волчих трупа и два, насмерть загрызенных человека, к нашему облегчению, из числа уголовников. Половина носильщиков, побросав мешки и связки, успела разбежаться по кустам. Во время схватки, Муха – мы даже изумились такой трусости! – присел и чуть ли не ползком скрылся в зарослях, не собираясь рисковать своей шкурой. Я сразу это заметил и указал Стопарю и Черепу:

– Этот должен быть отогнан от своих, как можно дальше!

Сам отряд и даже то, что они собрали продовольствие и вновь заставили жителей его нести, меня уже не интересовало.

– Крысы!

Ната резко вскинула руку. Около двадцати серых бестий, быстро сокращали расстояние между отрядом бандитов и зарослями. Мы спешно отступили прочь – нашу задачу выполняли сами хищники прерий… Несколько тварей метнулось вслед за убежавшим в кусты Мухой. Я бросился за ними – мне он нужен был живым!

– Зачем мой брат не доверяет эту работу пожирателям падали?

– Я собираюсь повторить… Но тебе не надо больше этого видеть. Бери всех, кроме Черепа и Стопаря, и преследуй банду до самого поселка.

Индеец кивнул и знаками показал девушкам и Бугаю следовать за ним – после нашего ухода он оставался за старшего. Кроме этого, он должен был отыскать и потерявшийся отряд добровольцев. Наши помощники несколько дней уже не давали о себе знать, и мы опасались, что кто-то, из разведчиков Сыча, настиг их, где ни будь, и перебил…

Крысы уверено шли по следу, они нюхали землю, как заправские собаки и ни разу не свернули в сторону. Того, что мы шли за ними, они не учуяли, иначе, немедленно бы бросились наутек. Эти твари никогда не нападали, не имея численного преимущества, а таковым считалось, когда их становилось не меньше четырех на одного человека. Сейчас их как раз и было – четыре.

Муха стоял в кольце злобных глаз и судорожно прицеливался из самострела то в одного, то в другого людоеда… Череп сощурил глаза и жестко произнес:

– Им наша помощь не требуется. Мы можем возвращаться, Дар.

Я секунду промедлил – то, что я собирался сделать, могло отвратить от меня моих же людей…

– Нет. Бейте крыс.

– Что?

– Бейте крыс! Муху – живым! Только живым!

Череп поднял лук, а кузнец – свое массивное и тяжелое копье. Я тоже вскинул лук, но целился уже в бандита…

Бросок копья и стрела охотника пригвоздили к земле двоих хищниц, две оставшихся немедленно бросились бежать. Я наставил лук на задрожавшего уголовника и скомандовал:

– Бросай оружие.

Он вкинул глаза на сурового Черепа и, выдергивающего из крысы копье, Стопаря, и медленно положил самострел перед собой.

– Я сдаюсь… сдаюсь!

– Подойди!

Резкий оклик хлестанул его по нервам, как кнутом. Он словно дернулся от удара и приблизился, даже не помышляя о сопротивлении. Я брезгливо сощурился – Циклоп хоть пытался защищаться! Этот же – сдался сразу и бесповоротно!

– Ты же их пахан, да? Пощади! Я все расскажу про наших, все сделаю, как велишь!

– Заткнись.

Череп уже вязал ему руки за спиной, а кузнец сосредоточенно обыскивал. Он вытащил у него из обмоток на ноге, спрятанный туда нож и засунул себе за пояс – пригодится!

– Пошли. К поселку.

Стопарь повел пленного впереди себя, подталкивая его древком копья. Я обратился к Черепу:

– Я не смог просить об этом Сову… И, тем более, допустить, чтобы это видели наши женщины. Ты уже знаешь, каким я могу быть… Сможешь ли ты помочь мне и в этот раз?

– Я догадываюсь, что его, – он кивнул в сторону обречено вжавшего плечи Мухи Ждет нечто страшное. Ты можешь не сомневаться во мне. Если ты решил его смерть преподнести так, чтобы у них перед нами появилось еще больше страха – делай, как знаешь. Я не боюсь крови – ни своей, ни чужой…

– Хорошо… Это не средство для запугивания, это, скорее, месть… Тогда, найди по дороге подходящее деревце, сруби его и обстругай. Мне нужен кол…

Он посмотрел на меня и, все поняв, кивнул головой.

На подходе к поселку, Стопарь заткнул рот бандиту обыкновенным мхом, набил его до такой степени, что тот едва мог дышать!

– Не подавиться…

Череп показал мне палку – обтесанная, она была заострена с одной стороны и имела толщину примерно в человеческую руку.

– Вполне.. я снова начинал чувствовать в себе, желание убивать.. Вкопай ее, чтобы не упала, когда мы сделаем все, что требуется. Пусть возвышается метра на полтора – этого хватит.

Я вернулся к Стопарю. Тот уложил пленного на землю и наступил на него ногой.

– Ты можешь отказаться в этом участвовать…

Стопарь молча мотнул головой.

– Как знаешь… Это – неприятное зрелище. Череп! Смажь наконечник жиром, я вырезал его специально, из туши крысы.

Стопарь побледнел, но остался на месте – он испытывал к бандитам ненависть, пожалуй, не меньшую, чем я сам. Я услышал, как он выдохнул из себя:

– За Анну…

– Мм!…- Муха увидел вкопанный кол и все понял. Он стал извиваться под ногой кузнеца, как червь, силясь что-то вскрикнуть.