Чтение онлайн

На этот раз это был лук. И какой лук! Если меч, поразил меня, своей необычностью и качеством стали, то лук — совершенностью своих форм. Это было настоящее, не бутафорское оружие, и из него можно было застрелить очень крупного зверя. У лука имелись сложно изогнутые рога, очень крепкие и отлитые, как мне показалось, из пластика. Там же лежала, в отдельном мешочке, тугая тетива — я оказался обеспечен необходимым на много времени вперед. В футляре не было только стрел — мне предстояло изготовить их самому. Но, после того как я нашел такую находку, вопрос стрел стал казаться мне далеко не сложным — я надеялся, что справлюсь с этим достаточно быстро. О луке я уже думал — мешало только отсутствие подходящего материала и то, что его не для чего было применять.

Выбравшись наверх, я еще раз рассмотрел свои находки — и отдал им должное неуемной радостью в виде громких восклицаний. Щенок, ткнувшийся своим любопытным носом, был немедленно отогнан прочь — я опасался, что он порежется об очень острое лезвие меча. Но тот вел себя осторожно, словно знал, что дотрагиваться до него не стоит… После моего падения и нахождения футляра — всякое желание бродить по неизвестным развалинам пропало немедленно. Хотелось вернуться домой и испробовать свои приобретения в деле. Я повернул назад. Щенок, которому было все равно, куда идти, послушно развернулся и забежал вперед. Пес всегда стремился первым разведать тропинку, по которой приходилось идти. Мы никуда не сворачивали. Дорога запомнилась хорошо, и я не терялся в выборе пути к переправе.

Через пару часов должен был показаться берег. Не успели мы преодолеть эти километры, как щенок, опять убежавший вперед, остановился как вкопанный, и, поджав хвост, бегом направился в мою сторону. Очень нехорошее предчувствие стало заполнять все мое сознание…

— И что на этот раз?

Я и сам не заметил, как перешел на шепот… Щенок прижался к моим ногам и лишь сверкал своими встревоженными глазенками. Он явно что-то увидел впереди — или унюхал — что не могло ему понравиться, но вот, что? У меня от волнения взмокли ладони — А если, это люди? Но почему тогда я не чувствую радости, а, напротив, встревожен не меньше моей собаки? Эта тяжесть в груди появляется всякий раз, когда следует ожидать очередной неприятности. Я не знал, не мог объяснить, что со мной — но чувствовал, что там, куда мы направляемся, нас ждет что-то такое, встречи с чем… или

— кем — мне вовсе не хочется.

Рука сама собой легла на рукоять топора. А потом, опомнившись, я потянул к себе футляр, в котором находились лук и меч. Оказалось, у ножен было еще отличное приспособление, позволяющее носить их на спине. Я торопливо нацепил их на себя, и сразу почувствовал уверенность в собственных силах.

Проверив, как вытаскивается меч, я, стараясь говорить спокойнее, обратился к щенку:

— Ну? Пойдем, посмотрим, что там?

При первом же моем шаге он заскулил и стал упираться — идти туда он не хотел. Мне это очень не понравилось — я полагал, что щенок не станет капризничать по пустякам. Но выяснить, что же его так могло испугать, было все же необходимо — чтобы не бояться самому!

Оставив его на месте — он даже не лаял, видимо, сознавая, что может этим привлечь внимание — я отправился вперед. Когда я прошагал шагов двадцать, щенок сорвался с места и легко меня догнал.

— А ты не такой уж и трус…

Я улыбнулся — все-таки, в этом лохматом существе, билось храброе сердце.

Тем более что я прекрасно видел, как нелегко было ему решиться на это. Но не делал ли я большую глупость, отправляясь туда, куда так отчаянно не хотел ступать пес? Решив не нарываться — мало ли — я свернул в сторону, и стал взбираться на холм. Отсюда не было видно ничего подозрительного — только наша часть города, темной полоской выделяющаяся на той стороне реки. Что испугало щенка? Мы направились к берегу. Чтобы тут не шлялось, в этой части города, ночевать я здесь больше не хотел. Та сторона все же была более родной, и хорошо изученной… и там щенок не делал таких испуганных стоек. Мы прошагали около двухсот метров, как он опять остановился, и, глухо и как-то очень по взрослому, зарычав, прижался ко мне. А потом я увидел, как на нем дыбом поднялась шерсть, отчего он стал, чуть ли не вдвое больше в размерах! От удивления у меня не нашлось слов — такое я видел впервые! Но в следующую секунду я заметил то, что заставило мое сердце сразу забиться учащеннее, и поудобнее перехватить копье в руках…

Это были следы! Менее всего они походили на человеческие… Они могли принадлежать только зверю. Вернее — нескольким. Следов было много, совершенно круглых, словно впечатанных в оплывающую грязь. Впечатление было таковым, будто туда опустили и вытащили обратно чайные блюдца. Вот только, у этих блюдечек, имелись характерные выступы — когти! Я сравнил размеры следа, с возможными размерами чудовищ — даже собака, которую мне пришлось убить, вряд ли могла иметь такие! Эти же, если верить именно следам, должны были быть как минимум раза в три больше! А главное — отпечатки появились совсем недавно — еще вчера их тут не было. Я хорошо запомнил, где мы переходили реку, и никаких следов здесь не видел. На влажной поверхности могло отпечататься все, что угодно — вот и наши со щенком следы, остались в грязи почти полностью, расплывшиеся, и уже неразличимые, для опознания. Но — наши. А эти — чужие. И — свежие. Самое малое — они появились здесь не больше трех часов тому назад. И… Я вгляделся, и по телу волной прошел жар — следы уходили в развалины, продолжая наши собственные! Звери шли по ним! Какое счастье, что мы, возвращаясь, случайно сделали небольшой крюк — иначе мы столкнулись бы с ними, нос к носу. Количество и мощь этих зверей были далеко не в нашу пользу.

Я очень плохо разбирался в следах. Всю жизнь, прожив в городе, работая в городе, я редко выбирался на природу в ее первозданном виде. А уж чтобы уметь ее понимать — для этого надо было выбирать иную профессию. Но даже моих, более чем скромных познаний, хватило, чтобы высчитать, сколько всего зверей шло по илу. Не менее шести. У пары — следы оказались несколько крупнее — это могли быть вожаки. Если скорость этих монстров высока — а сомневаться в этом не приходилось — то очень скоро они набредут на то место, где мы свернули. И тогда, по нюху, они легко определят, что идти дальше не стоит. А вот вернуться по уже нашим, более свежим следам — очень даже нужно.

Я молча подхватил щенка и бросился к переправе. Кто бы это ни был — бой лучше принимать на своей территории. А еще умнее — убежать от него, если такая возможность пока еще существует. Вряд ли они станут преследовать нас всей стаей по дну реки — там особо не разбежишься. А если и догонят… Что ж, я зло усмехнулся — мне как раз есть, чем их встретить! Становиться кормом для каких-то, пусть и очень больших тварей, я не собирался!

Это было более чем неприятно. Впервые, после встречи с большой собакой, я почувствовал страх. Но тогда я знал, с кем имею дело — а сейчас не мог даже догадываться. Впервые я видел, как поднимается шерсть у щенка — меня это встревожило не меньше, чем следы. Что такое происходит с нами? Что твориться с природой, с нашими организмами, со всем миром? Я, получивший неизвестно откуда, немалую силу и странные волосы, цвета мокрой стали.

Щенок, выказывающий очень большую, не по возрасту, сообразительность. Эти звери. Что все это значит? Нечто, совершенно чуждое всему, что я знал, гналось за нами — и хотело убить, так как иной цели у диких животных просто не могло быть.

Знал, или догадывался, об этом и щенок. Он не рвался у меня в мешке, не стремился высвободиться — молчал. Я прыгал, как горный архар, с камня на камень, с бревна на бревно, стремясь, как можно дальше успеть оторваться от этих неожиданных преследователей. Любой неверный прыжок мог занести в сторону, и мы погрузились бы в тину, или чавкающую грязь. Взорам открывались затонувшие лодки и катера, нагромождения затопленных стволов, образовавших целые леса, рыбацкие сети и запутанные в них коряги, много посуды, каких-то полуразложившихся шкур. В одной из лодок я увидел два скелета — их уже почти полностью затянуло бурой тиной и водорослями.

Занятый выискиванием безопасного пути, я не оглядывался назад — зато это делал мой щенок. Он так неожиданно рявкнул за ухом, что я едва не упал, балансируя на одной ноге, на скользком, мокром валуне. Я повернулся. Щенок высвободил свою морду и глядел на берег, покинутый нами. Я проследил за его взглядом — вдалеке, быстро спускаясь с холма, мелькало несколько почти неразличимых теней…

— Твою мать…

Я сплюнул сквозь зубы. Дело принимало дурной оборот. Нас могли настичь раньше, чем мы доберемся до нашего берега. И, сразу, земля под ногами стала уходить куда-то вбок — а я, выдергивая одной рукой щенка из мешка, а второй, стараясь, куда ни будь поставить копье для поддержки, стал падать в эту вонючую грязь. Все поплыло перед глазами — тина и вода, в которую я должен был погрузиться, вдруг дернулась — и вместо них я увидел черную яму. Копье упало плашмя, на обе стороны провала. Кляня все на свете, я сделал что-то, вроде подъема-переворота на древке, и, буквально, вышвырнул себя из этой западни. Пес захлебывался лаем, бил лапами по воде, отчаянно стараясь не утонуть в зловонной жиже. А вокруг все ходило ходуном… Началось еще одно, из сотен, этих постоянных землетрясений, которые не покидали меня уже более двух месяцев. Пусть, не столь мощных, как первое, но тоже, очень неприятных. Метрах в пяти дно вспучилось, и из кратера вылетел столб кипящей воды, обдав нас горячими брызгами. И я, и щенок закричали — каждый, по-своему.

Пес погибал. Он уже не мог самостоятельно вылезти, и только его морда торчала из жижи, в которую он погружался. Я рванулся — копье перехватил лезвием к себе — но древко не доставало до пса. Матерясь и ругаясь, я рванул из-за спины веревку. Бросок достиг цели — а щенок, сообразив, что от него требуется, вцепился в нее зубами с такой силой, что я выдернул его из трясины, как пробку из бутылки. Его, по инерции, пронесло над моей головой, и я едва успел рвануть веревку еще раз — иначе бы он прямиком угодил точно в кратер… Вся вода, которая была поблизости, стала быстро уходить в трещины на дне. Повсюду творилось что-то страшное — трещины змеились во все стороны. Возникли провалы и гейзеры, маленькие и большие, вулканы, выплескивающие кипяток и огонь. Судно, находящееся всего в метрах ста, от нас, накренилось и очень быстро ушло вниз, скрывшись в грязи. Я проследил за ним — было жутко видеть, как погибшее однажды, оно вновь погружается в бездну…