Чтение онлайн

— Отпусти меня! — тут же отреагировала она.

Потерся щекой о ее щеку.

— Эмит, прекрати. — попыталась остановить меня она, но лишь раззадорила меня.

В голове что то щелкнуло, переключая меня в другой режим. Наклонился к ее уху и нежно укусил за мочку. Девушка аж застыла. Воспользовался моментом и, развязав узелок ее поясного шнура, правой рукой проник в штаны. Кровь стала приливать к нижней части тела, а шаловливые пальчики, миновав ухоженный, короткий лобок, принялись ласкать Неббель между ног. Очередная ее попытка вырваться из ловушки окончилась неудачей. Девушка сжала мою ладонь ногами и попыталась рывком освободиться, но я надежно держал ее. Шумно вдохнул запах ее волос.

— Неббель. — сладко протянул я ей на ушко и поцеловал в шею.

Сопротивление через минуту ослабло, правая рука продолжила свое дело. Неббель поняла, что говорить со мной бесполезно. Она, конечно, могла полоснуть меня ногтями по морде, но, даже в таком случае, из моей хватки ей не выбраться. До моих ушей стали доноситься сдерживаемые постанывание. Решив, что попыток сбежать уже не будет, стал медленно поднимать левую руку, скользя по коже под ее рубахой, прамо до нежной груди. Аккуратно начал массировать ее. Поцеловав девушку в шею, медленно начал спускаться все ниже. Ее руки обхватили мои, в бесполезной попытке ограничить мои движения. Кисточкой на хвосте периодически щекотала ей пятки. Левой рукой начал мять сосок.

Вскоре ее штанишки стали пропитываться влагой. Я поднял ее и уложил на перину лицом ко мне. Нагнулся над ней, взялся за штаны с краев и стянул их. Неббель тут же сомкнула свои ножки в попытке спрятать самое ценное и прикрылась руками. Нежно прикоснулся к ее лодыжкам и, касаясь кожи, направил их вверх, медленно. Напряжение спало, когда я добрался до пояса. Стянул с нее рубаху, оголив загорелое, спортивное тело, отражающее тусклый свет с улицы. Лег на бок немного левее нее. Правая рука заняла привычное положение между ее ног, раздвинув сомкнутые бедра. Поцеловал ее в бархатные губы, потом наклонился над правым соском в розовом ореоле и стал посасывать его. Она схватилась правой рукой за мой рог, а левой сжала покрывало. Думала, наверно, что сможет остановить меня, если заиграюсь. Наивная. Девушка вновь не сдержала стон, что послужило сигналом к продолжению. Приподнялся на колено, запустил левую руку под спину, слегка выгибая ее, а сам проложил дорожку из поцелуев от груди до плоского, рельефного животика. Сполз на пол, оказавшись лицом между ее бедер, обхватив их руками. Раздвинул податливую плоть языком и стал наращивать амплитуду. Девушка, через какое то время, схватившись за рога, подтянулась, сжала голову бедрами, выгнулась дугой. Струя любовных соков ударили меня чуть ниже подбородка и стекла на грудь. Невозмутимо вернулся к прерванному действию, когда хватка бедер ослабла, посматривая на нее. Руками стал скользить по девичьей коже вверх, до пояса и обратно, до коленок.

Услышав новый стон, оторвал процесс, встал, снял мокрую рубаху, стянул сковывающие меня штаны, плюнул на руку, растер слюну по готовому к бою младшему, длиной с мою ладонь и толщиной в два пальца. Приблизился к Неббель, взял ее за голень, подтянул ближе к краю. Придерживая руками ее за ноги, вошел в нее, медленно порвав девственную плеву. Болезненный стон. Девушка с еле слышимым хрустом сжала кулаки. Несколько капель крови впиталось в пододеяльник, став незаметными на его фоне. Остановился. Дал девушке немного привыкнуть ко мне и возобновил движение. Вперед-назад, вперед-назад… Девушка слегка прикусила нижнюю губу, запрокинула руки назад, схватившись за покрывало и уставилась на меня, поблескивающими в проникающем сквозь шторы тусклом фонарном свете, золотыми глазами. Постепенно, она, теряя контроль, постанывала, ее дыхание учащалось все больше. Вскоре девушка выгнулась дугой, сжала меня со всей возможной силой и я, не выдержав, разрядился в нее. Впрочем, этим все не ограничилось. Поднял девушку на руки, придерживая ее за аппетитную попку, стащил покрывало вместе с одеялом на пол, чудом в них не запутавшись, после чего завалился на кровать спиной. Притянул Неббель к себе и прильнул к ее губам. Она ответила на поцелуй. Неуклюже, но ответила. Собственно и я не лучше. Тяжело задышал, разорвав поцелуй. На ее лице доминировало смущение, растерянность и решительность. Не ожидала она, что ее первый раз будет таким. Она ведь и не знает, что делать, не успели ее женщины научить. Девушка приподнялась. Мои руки скользнули от оголенных колен, по бедрам, задержались на сладкой попке, продолжили движение по бокам, пока не сжались на груди. Однако к определенным выводам она пришла. Неббель решительно завела руку за спину, где, нащупав моего дружка, принялась за него. Покраснела, хотя куда там больше. Ее небольшая ладошка мягко сжалась на моем верном товарище у самого корня и начала водить по нему вверх-вниз. Второй рукой рукой Неббель оперлась на мою грудь. Она выглядела смущенной, но непонятно довольной. Правильно, если не удалось избежать, наслаждайся процессом. Солдат вернулся в строй и был готов продолжить службу. Неббель прильнула к моей груди, после моего намека, я ухватился за упругие ягодицы и направил младшего, вновь оказавшегося в тесном, влажном и теплом лоне. Начал потихоньку двигаться. Понял, что Неббель достаточно привыкла ко мне для того, чтобы можно было ускорить движение. По комнате разнеслись хлюпающие шлепки. Девушка с силой сжала свои пальчика на моих плечах. Больно.

После очередного протяжного стона, аккуратно повалил ее на левый бок, перевернул спиной к себе, дал ей отдохнуть десяток секунд, по окончанию которых снова вошел в девушку, приподнял ее ногу рукой и возобновил движение. С каждым толчком дыхание девушки становилось все тяжелее, стонов вырывалось все меньше, но они были громче. Неббель вновь сильно сжала меня. Максимально ускорившись так, что на лбу появилась испарина, я выпустил последний на сегодня заряд. Медленно покинул принявшее меня место. Поцеловал измученную девушку в шею. Выносливости у моего модифицированного тела куда больше, чем у человека, так что времени пролетело много. Встал, взял край простыни и вытер им промежность Неббель. Ноги она свести не могла, да и не пыталась. Перестарался я в первый раз. Поднял одеяло, накрыл им девушку, сам под него залез. Сквозь пелену, наведенную алкоголем, посмотрел на спящее личико Неббель. Кажется, нашел я спутника жизни. Сколько там мне понадобилось на это времени? Четыре с лишним месяца. И ведь удалось ей запасть мне в душу за столь короткий срок. Нет, это не простое влечение или симпатия, даже не похоть, хотя желание физической близости тоже повлияло. Мне нравится она, ее шебутной характер, веснушки на лице, золотые глаза. К тому же у меня появилась такое чувству, будто она всегда будет со мной, независимо от чужого мнения или обстоятельств, что уже было ею доказано. Еще бы своеволие и назойливость ее побороть, ну да без этого Неббель не будет Неббель. Надеюсь, со временем эти черты претерпят некоторые изменения в лучшую сторону. Вспомнилась мне одна песенка с Земли-матушки, точнее отрывок:

Попробуем дышать

В один и тот же миг

И быть продолжением

И отражением друг для друга

Над бездной разлук

Мы лежим на траве

У прозрачной воды,

Высоко в синеве

Проплывают киты,

Задевая космический невод.

Позабудь хоть на миг,

Кто есть я, кто есть ты,

Пусть два лёгких облака

Станут одним

Где-то на краешке неба.

Напевая эту навязчивую песню под названием “Два облака” в исполнении Flёur, мои глаза незаметно закрылись и я уснул, обняв перед этим Неббель.

Шебутной — веселый, шило в заднице, неуемный, беспокойный, озорной, неутомимый.

8759 год. Королевство Саттар. Герцогство Цвайнахт. Твердыня Нест. Грудень (Ноябрь).

Декаду назад ударили первые морозы. Осенняя грязь и гниющие листья обзавелась полуметровым, снежным одеялом. В твердыню перебрались все сохранившие рассудок люди с окрестностей, вместе со своими запасами и экипировкой. Таким образом, боеспособное твердыни Нест превысили отметку в семьсот тысяч. Но и враг не спал. Все населенные пункты поблизости уже контролировались врагом, а, не успевшие их покинуть, жители пополнили армию пекла. Несмотря на успешные диверсии в тылу, под предводительством Ирис Эф Даль, выигравшие обороняющимся несколько суток, бесчисленная орда безумцев и прислужников порождения пекла осадило твердыню. За, расположенными на высоком холме, девятью стенами и непосредственно в дворце герцога царила мрачная атмосфера. А как тут быть веселым и уверенным, если на расстоянии пяти километров от стен видна только бесчисленная тьма врагов. В твердыне, естественно, было объявлено осадное положение, суточный рацион урезали на шестую часть, все жители подверглись мобилизации, улицы забаррикадировали, всех неспособных сражаться угнали в дворец, чтобы под ногами не мешались. Так как в Несте собралось больше людей, чем предполагалось, то и линий обороны — девять стен и дворец, были соответственно защищены. Судя по движениям в орде противников, долго ждать они не намерены. Создавалось впечатление, будто они ждут чего то и когда они дождутся…

Через семь дней враг показал свой первый козырь — двадцать требушетов, но на много их не хватит, ибо сделаны они из свежей, необработанной должным образом древесины. Снарядами для них было множество булыжников и трупы. Камни для уничтожения стен и ворот тоже имелись, но они малоэффективны против заколдованных целей. Тысячи булыжников, падающих с неба, отправили в колодец душ не одну сотню защитников, а из-за разлагающихся трупов, быстро сжигаемых в наспех собранных кострах, все же вспыхнули отдельные очаги заболевания и также быстро потухли, что не улучшило моральный дух обороняющихся. Обстрел длился трое суток, не прекращаясь, пока последний требушет не раскололся от перегрузки. Орда тварей громко закричала в радости, когда вперед вышли несколько сотен сектантов. От их беспорядочной толпы в тяжелые двустворчатые ворота понеслось множество огненных шаров разной мощности. Сильно громыхнула, в воздух поднялись ошметки земли, снега и древесины. Но ворота устояли и только после тринадцатого залпа их остатки раскрылись вовнутрь. Очередной радостный вой ознаменовал начало штурма. Сотни тысяч одержимых ринулись в образовавшуюся брешь. Их прикрывали лучники и сектанты. На лице каждого из нападающих читался безумный оскал. Защитники открыли огонь по бегущим по толстому слою снега недругам. Сотни падали замертво, но тысячи в разы быстрее шли по их трупам. Обстрел был эффективен, но врага было слишком много. Первые одержимые добрались до пробитых ворот и напали на грозно ощетинившихся пикинеров и копейщиков. Вскоре на расстоянии перед стеной практически не осталось чистого от трупов места, а перед брешью образовалась гора мертвецов. Командующий армией врага, сидящий на отродье, выступил из толпы на несколько шагов и что то прокричал. Орда прекратила нападение и вернулась на прежние позиции. Вражеский генерал снова что то сказал и из толпы вышло тридцать отродий. У кого то было семь рук, у кого то щупальца, третий имел и то и другое, но среди них выделялся один, похожий на человека больше других. У него было стандартный набор конечностей: две ноги, две руки, правда вместо правой было щупальце с острыми костями и зубами, туловище и лысая голова с четырьмя ртами и десятками глаз. На месте нескольких ушей и носов были отверстия, будто их отрезали. Тварь взревела, перекрыв все остальные звуки и, возглавив отродий, помчалась на строй людей, сопровождается еще и одержимыми. Стрелы застревали в шкуре мерзкой твари, не в силах ее пробить. Поняли это лучники практически сразу и мгновенно переключились на более доступные цели. Отродья ворвались в строй защитников и ни пики, ни копья задержать их не смогли. Первый удар — сломал древки ближайших пик, второй удар — отправил несколько человек в полет, после которого не встают. Одну из тварей они все таки закололи, от чего отродья пришли в ярость и, закричав ультразвуком, начали убивать с утроенной силой. Судьба первой линии была предрешена, поэтому лучники, отход которых прикрывали копейщики, направились во внутренний город, ближе ко второй стене, где их прикроют огнем товарищи. Они забирались на крыши домов, занимали перекрестки. Здания вблизи первой стены загорелись, несмотря на каменные стены, ибо магическому пламени плевать, оно и камень оплавит. В небо взвились черные столбы дыма. Крупный отряд одержимых во главе с отродьем вырвались на крестообразный перекресток и попали под обстрел со всех сторон. Безумцы падали замертво, даже отродье долго не продержалось. Испещренное стрелами, оно завалилось вперед, давя трупы под собой. По округе вновь раздался вой, граничащий с ультразвуком, и двух лучников на крыше здания смело с нее летящим одержимым. Вскоре вожак отродий схватил правой рукой-щупальцем еще одного безумца и метнуло его строй лучников. Примеру этой твари последовали и другие. Двум другим отрядам с тыла ворвалась стая гончих пекла. Крупные животные, подвергшиеся влиянию демона рвали людей на куски двумя своими раздвоенными челюстями. Защитники, конечно, пытались защищаться, но естественную хитиновую броню пробить было не в их силах. Люди бросились в дома, пробегая их насквозь, и выбирались через окна и со всей возможной скоростью направились к вторым стенам, но доберутся считанные единицы. Оставшиеся семь ворот первой стены, как и первые, были разрушены под командованием других генералов. Начало уже смеркаться, однако из-за алого зарева пожаров можно было спутать день с ночью. Спасения на стенах нашли лишь девятьсот человек из ста тысяч.

Орда не прекратила штурм. Всю ночь отродья метали трупы в защитников стен, ломая каменные зубцы и сметаю невезучих людей со стен. В полночь, когда сектанты восполнили запас маны, предатели рода людского начали новую атаку по воротам, но, заколдованная древесина выдержала. Тогда враг проделал брешь в многометровой стене. Так как это произошло не сразу, защитники были готовы. Врага встретил плотная фаланга пикинеров, десятки метательных копий и сотни стрел. Отродья прорвать строй не смогли, слишком плотный заслон. На гончих также нашлась управа. Они были защищены сверху и с боков, но подбрюшье было уязвимо. Псов заставляли подняться на задние лапы ударами стрел по морде, периодически задевая глаза, и протыкали открывшееся уязвимое место пиками и копьями. Цвайнахтские маги затаились, чтобы контратаковать сектантов, когда они выдадут себя. Враг не заставил себя ждать и запустил несколько плетений. Строй разметало в разные стороны, к пролому ринулись нападающие и защитники. Немногочисленные маги герцога запустили три плетение “направленного взрыва” в сектантов, убив и ранив несколько десятков предателей людского рода. Однако их все равно больше. Удержать пролом удалось ценой многих жизней, не на долго. Ночью по стене взобрались неизвестные твари, похожие на лысого двенадцатилетнего ребенка с длинными, когтистыми пальцами, огромными глазами и рядом острых клыками. Не успевших “пучеглазов” перекидывали за стену отродья. Твари умело приземлились на крыши и разбрелись по городу, убивая дозорных и патрульных. Парой часов после заброски диверсантов, штурм возобновился. Чуть ли не вплотную к бреши, отродья начали метать живые снаряды в толпу защитников, строй которых был разбит в считанные минуты. Одержимые, под обстрелом лучников, ворвались в порядки защитников и пусть сражались они крайне плохо, время для подхода отродий и гончих выиграли. Итог был предсказуем — потеря второй линии обороны. Все было по тому же сценарию: копейщики держат ворота, лучники расстреливают врага и занимаю позиции на предполагаемом пути нападающих. Погибло девять отродий, тринадцать гончих и двадцать два диверсанта. Спаслось тысяча триста двадцать семь человек. В плен никто не сдавался, кто то из-за патриотизма, убив, как можно больше, недругов, а кто то из-за страха — оказаться на пыточном столе или жертвеннике. На рассвете вторая стена пала. Путем наблюдения, выяснилось, чем питается армия врага. Они жрут трупы, своих, чужих, нет разницы, главное, чтобы плоть была сырая. Очень мерзкое зрелище. Наблюдая зе тем, как безумцы рвут сырую плоть, обгладывают кость и обливаются в процессе питания кровью еще свежих трупов, многие бойцы теряли решимость, но, так как бежать им некуда, они продолжали нести вахту.

Цвайнахтская тяжелая кавалерия периодически совершала рейды по тылам противника, но что может семьдесят тысяч, против бескрайней орды? Только крушить и сеять смерть там, где это возможно. Армия пекла пыталась избавится от назойливого врага, однако от тяжелых ударов рыцарских копий падали и отродья, и гончие с одинаковым успехом. Осаждающая армия потеряла две пятые гончих, тринадцатую часть “пучеглазов”, одну седьмую отродий и десятую часть сектантов, после чего генералы врага сделали выводы и прекратили бесполезные погони, прикрыв тылы простыми безумцами. Пусть уж гибнуть жалкие одержимые, а не драгоценные бестии и маги. С того момента значительную помощь Ирис и другие командиры оказать не могли.

Третий день прошел почти спокойно, а на четвертый за ворота третьих стен принялись носороги пекла. Чисто внешне, можно было понять, что это существо когда то было простым носорогом с южных земель, но толстенная хитиновая броня, хищные ряды зубов, огромный костяной нарост на носу и красные от жажды крови глаза заставляли думать о выживание, а не о происхождении твари. Два зверя с разгона вдарили по воротам. Стрелы не могли пробить броню тварей, тяжелые булыжники, сбрасываемых со стен защитниками, отскакивали в сторону, не принося и тени неудобства, и только лишь маги смогли убить эту парочку, за что и были атакованы разъяренными сектантами. Семеро магов сгинули в магическом пламени, не оставив и пепла. Такой удар ощутимо сказался на общем боевом духе и боеспособности Цвайнахтцев.