Чтение онлайн

— Рота — небольшая воинская единица, а ведь в решающий момент она может сыграть исключительную роль. С небольшими силами можно, например, обезоружить за один час всю русскую армию!

— Ну, это, Федя, ты уж того… махнул! — засмеялся Топорнин.

— Все дело в организации, дорогой. Например, в пасхальную заутреню в церковь солдаты отправляются при одних портупеях со штыками, казармы же остаются под охраной немногих дневальных.

— А ведь действительно! — воскликнул Топорнин. — Но, Федя, практически это бред.

— Для всей России, может быть, и бред. А в Питере это можно было бы проделать.

— Да… черт возьми… заманчиво! А тем временем рабочие заставы… — Топорнин растянулся на нарах. — А ведь не за горами все это, не за горами!..

— Надо готовиться, — тихо проговорил Неведомский. — Надо иметь несколько вариантов генерального плана революции, и тогда мы победим. Не стихийность, но организация. Понимаете?

Утром Логунов еще одевался, когда в палатку заглянул черномазый незнакомый капитан.

— Извините, чем могу?.. — спросил Логунов. — Я сейчас…

Он полагал, что капитан подождет перед палаткой, но капитан вошел и сказал:

— Вам, поручик, придется следовать со мной.

— Вы из дивизии? Присядьте, пожалуйста.

— Благодарю вас, я тороплюсь.

Под холмом стояла бричка. Офицеры сели. Бричка тронулась.

— По какому поводу, господин капитан?

— В отношении вас, поручик, появилась известная необходимость.

— В отношении меня?

Гаоляновые поля, ивовые рощи — все было приятно в утреннем свете. Впереди из легкого сквозного тумана вышла саперная рота, пересекла дорогу, исчезла в роще.

В штабе дивизии, как во всяком штабе, по тропинкам между шатрами и палатками сновали офицеры с папками. Толстый полковник в фуражке, сдвинутой на затылок, внимательно посмотрел на подъехавшую бричку. Капитан и поручик ничем не заинтересовали его, он круто повернулся и зашагал в сторону.

Офицеры слезли и пошли к блиндажу нового начальника дивизии полковника Леша.

— Обождите меня, — сказал капитан, спускаясь вниз и пожимая руку адъютанту.

— Там корпусной контролер, — предупредил адъютант. — Придется повременить пять минут.

Логунов присел на пенек, капитан остался стоять.

Из раскрытой двери доносился голос Леша.

— Что вы хотите? — возмущенно спрашивал Леш. — Помилуйте, то, что вы хотите, совершенно невозможно.

— Но вы войдите и в мое положение, — возражал спокойный голос. — Ревизии я обязан производить. Ревизию я и произвел. Я установил: сено за пуд вы покупаете по тридцать три копейки, а в расход выводите по сорок пять. Господин полковник, двенадцать копеек на пуде!

В блиндаже наступила пауза.

— Как-никак, — заговорил тот же голос, — суммы эти казенные, и из копеечек слагаются сотни тысяч.

— Вы говорите, с одной стороны, разумные и достойные вещи, — сказал Леш, — а с другой стороны, извините, чистейшую ерунду. У нас скоро дивизионный праздник. Расходы предстоят черт знает какие. Денег на праздник не дадут ни копейки, а не праздновать мы не можем. Из каких же источников прикажете мне покрывать эти расходы?

Снова в палатке наступило молчание, Капитан, привезший Логунова, вынул желтый берестяной порттабачок, книжечку папиросной бумаги, но потом нахмурился и все спрятал обратно.

— Э, батенька, — снова донесся голос полковника, — и так не знаешь, как вывернуться, а тут еще вы на нашу голову…

Из блиндажа вышел корпусной контролер, сухощавый человек в сюртуке, погладил лысину, надел фуражку, взглянул внимательно на Логунова и пошел к ожидавшему его казаку с конем.

Капитан спустился в блиндаж. Минут десять в блиндаже было совершенно тихо, потом раздался возглас Леша:

— Ну, знаете ли, это уже… — И снова все стихло.

«По-видимому, я арестован, — подумал Логунов. — За что? Неужели наш кружок? Кто же донес?»

Когда капитан показался из блиндажа, лицо у него было растерянное.

— Все в порядке, — сказал он. — Вы, поручик, арестованы.

Логунова поместили в Мукдене, в сером кирпичном доме. У дверей часовой. Под окнами второй. Это была не то гауптвахта, не то что-то хуже гауптвахты. В углу небольшой комнаты стол, у стены постель и два китайских кресла. В окно Логунов видел глиняный, плотно убитый и чисто выметенный двор.

Прошелся по комнате. Подумал: неужели все пропало, все раскрыто? Неведомский, Топорнин!

По земляному полу мягко звучали шаги. Часовой прошел мимо и заглянул в окно.

Потом Логунов снял сапоги и лег. Ожидал вызова. Но день закончился, его не вызвали. Седоусый солдат принес обед и ужин. Ничего не сказал, и Логунов ни о чем его не спросил.

В следующие дни он думал все о том же: грустно, что он схвачен в самом начале своего пути! Но какие у них доказательства? Кто-то видел, слышал, донес? Член кружка неосторожно проговорился?

На пятый день дверь в комнату отворилась, вошел полковник Гейман из разведывательного отдела штаба. Логунов встречал его раньше, но сейчас с особенным вниманием разглядывал его красивое лицо, темные глаза, прямой нос под пенсне, маленькую бородку… Матовое лицо полковника казалось выточенным из слоновой кости.

— Ну-с, здравствуйте, поручик, — сказал Гейман, подходя к столу и садясь. — Как вы себя чувствуете в заточении?

— Я, господин полковник, здесь уже шестые сутки и ничего не ведаю…

— Все в свое время. Садитесь, поручик.

Логунов сел. Полковник закурил, облокотился и задумался. Он был в чистом белом кителе, в синих диагоналевых брюках, в легких черных штиблетах.

— Мы с вами побеседуем просто и откровенно, как два офицера.

Полковник снова и снова затягивался, осторожно поднося ко рту папиросу.

— Скажите, вы были в плену? — спросил он вдруг.

Логунов удивленно посмотрел на него.

— Так точно.

— И… бежали?