Чтение онлайн

Он говорил о сложностях эвакуации, об уничтоженных линиях связи, о разбитых дорогах и выведенной из строя технике. О том, как фуссы распознали стремление людей во что бы то ни стало вызволить потомство, поэтому в первую очередь ловили детей и использовали их как приманку. О том, как атлерии гипнозом заставляли тохшан стрелять друг в друга. О том, сколько людей пожертвовало жизнями ради поимки кибернетического фусса и изучения его устройства. Пропавшая Элис вроде бы болтала о том же, но по верхам и в общих чертах, а Рэйзор называл имя и фамилию каждого человека, имевшего отношение к описываемым эпизодам. Теперь он пользовался только одним голопроектором, на который выводил реальные кадры из военных хроник и портреты участников событий. Герои, жертвы, предатели, простые граждане — всем Рэйзор уделял внимание на равных, не подчёркивая и не преуменьшая вклад каждого из них в исход войны. И именно в его изложении Олиси слышала искреннее участие и эмоциональную вовлечённость, а не механическое перечисление заученных фактов.

И всё же… всё же Олиси не могла отделаться от мысли, что каждое слово, каждое действие робота тщательно просчитаны и выверены. Он же сам сознался, что пришёл на экскурсию не ради детей, а ради сохранения инвестиций. Олиси встречалась с солдатами из разных войсковых частей — и под командованием Рэйзора, и под командованием других ксаратов, и слышала полярные мнения о роботе. Именно о Рэйзоре за спиной болтали больше всего — за пять лет многие толком к нему не привыкли и всё гадали, что у него на уме. Пока что он вёл себя как эдакая образцово-показательная модель человека, но как знать, не наскучит ли ему быть «правильным»? Вот если б он был настоящим мужчиной… Олиси размечталась. Пожалуй, тогда она без стеснения попробовала бы его охомутать, хотя конкуренция сложилась бы нешуточная. Да и сейчас свободные от предрассудков особы в открытую с ним флиртовали. Кому из девушек не хочется стать женой или любовницей ксарата и заполучить кучу привилегий? Олиси одёрнула себя: ну вот, опять она строит планы на несбыточное будущее.

— Если б сдались атлериям сразу, никто б не умер, — опять прогундосил мальчик с разбитыми коленками, когда Рэйзор привёл статистику погибших во время войны. — Они не трогали тех, кто сам к ним в плен пошёл.

— Интересно. У меня совсем другая информация. — Рэйзор смотрел прямо в глаза мальчику. — Ты знаешь кого-то, кто был в плену?

— Бабушка с дедушкой, — буркнул тот, ковыряя засохшую кровавую корку на правом колене. — Они сдались и просто работали, и им ничего не было. А вы их в тюрьму потом посадили!

В последней фразе зазвучала откровенная злость. Стало понятно, почему мальчик так симпатизирует врагам: его предки пошли по пути наименьшего сопротивления и пособничали атлериям. Таких Олиси откровенно презирала, поэтому её так и подмывало встрять в разговор и наговорить мальцу пару ласковых. И всё-таки она пока помалкивала — пускай робот разбирается с потомком предателей.

— И кем же они работали? Что именно делали? — допытывался Рэйзор.

— В больнице. Наверное, лечили атлов. Их вкусно кормили, поселили в отдельном доме за Коором, а до этого они в маленькой квартирке жили. Они вообще ничего плохого не сделали, и атлерии с ними хорошо обращались! А вы пришли и арестовали их! Бабушка с дедушкой при атлах разбогатели, а вам завидно было, потому что вас бомбили, и вы грязные и голодные в подвалах прятались! А теперь ещё и хотите, чтоб вас жалели. Сами виноваты!

Олиси никогда не считала себя патриоткой, но путаная речь несостоявшегося бунтаря задела больной нерв: её родня пострадала от рук атлериев больше, чем от фуссов. Не выдержав бессвязного потока обвинений, она накинулась на мальчика:

— Ну и каша у тебя в голове! Тебе родители сказки про добреньких атлериев напели? Что за «вы»? Я тебя вообще впервые вижу, и если ещё раз…

— Олиси! — Рэйзор предостерегающе повысил голос. — Ты споришь с тем, кто многого не знает. Лучше объясни нашему юному гостю, чем плохо рабство.

— Пф-ф! Это что, объяснять надо? — Олиси вздёрнула бровь. — Ну хорошо… кхм-кхм… вот все наши домашние животные фактически у нас в рабстве. Хотим — покормим, хотим — погладим, хотим — на улицу выкинем.

— Это ты на улицу выкинешь! — покраснев, мальчик сжал кулаки. — А я люблю своего хунда и никогда его не брошу! И хорошо, если мне разрешат быть чьим-то хундом. Ничего не надо делать, только ешь, спи и играй.

Олиси всплеснула руками: ну что делать с этим несносным мальчишкой?! Если б не Рэйзор, она б уже вытолкала невежду вон из музея и отправила замечание родителям за недостойное воспитание сына. Робот, видя, что Олиси не справляется, опять перехватил роль ведущего и мягко пожурил её:

— Аналогия здесь не подходит. В большинстве стран на Тохше животные обладают ограниченными правами. У рабов атлериев не было прав вовсе. — Рэйзор перевёл взгляд на мальчика. — Вот что я предлагаю: давай ты станешь моим рабом, если тебе так не терпится попробовать себя в этой роли. Я буду тебя кормить, одевать, развлекать взамен на полное подчинение. Договорились?

Мальчик насупился и смотрел на Рэйзора исподлобья, продолжая расковыривать ранку на колене. Олиси неприятно резануло это пусть и шутливое, но высказанное вслух предложение. «Вот оно! Уже не просто допускает мысль о порабощении человечества, а прощупывает почву! Небось, ещё и проверяет, как я отреагирую! Ну уж нет, много чести». Поджав губы, она вскинула подбородок.

— К тебе — не хочу, — буркнул любитель атлериев.

— Почему? — в голосе Рэйзора зазвучало неподдельное удивление. — Зря ты мне не веришь. Я всегда выполняю обещания.

— Ты мне не нравишься.

— А это неважно. Враги не давали выбора между разными представителями своего вида. Либо ты соглашался пойти в услужение первому попавшемуся атлерию, либо обращался в пепел.

Мальчик сердито засопел, силясь подобрать возражения, но Рэйзор не стал дожидаться его ответа и продолжил по пунктам разбивать все доводы оппонента в пользу завоевателей:

— Дом, в котором поселились твои бабушка с дедушкой, раньше принадлежал другим людям, погибшим в самом начале войны. Атлерии разрешали лояльным тохшанам занимать уцелевшее жильё. Твои предки не лечили врагов, а участвовали в выкачивании плазмы крови из других людей. Это единственная биологическая жидкость в теле человека, совместимая с организмом атлериев. Бабушка с дедушкой процветали при власти захватчиков за счёт убийства тысяч сограждан — именно за это их и арестовали, а вовсе не за то, что кто-то им позавидовал.

— Но мама говорит… — шёпотом начал мальчик.

— Передай маме, чтобы вспомнила об уголовном наказании за оправдание действий атлериев, — перебил его Рэйзор.

Пристыженный ребёнок сгорбился под осуждающими взглядами одноклассников. Мальчик справа от него даже отодвинулся в сторонку. Олиси пожалела незадачливого бунтаря: в детстве ей довелось попасть под травлю сверстников из-за необдуманного поведения, и тот период жизни она до сих пор вспоминала с содроганием. Лучше бы Рэйзор нашёл непутёвую мамашу, вбившую в голову сына опасные мысли, чем распекал его в присутствии других детей. Пока она подбирала слова утешения, которые не звучали бы как поддержка, робот потянулся вперёд и накрыл ладонью руку мальчика, остервенело теребящего размякшую корку на колене.

— В «Третьей стороне» не судят людей по прошлым поступкам, и уж тем более — по поступкам их родственников. Мы принимаем новых сотрудников здесь и сейчас. Если человек успешно сдал экзамены после курса в интернатуре, мы рады видеть его в своих рядах. Приходи к нам через десять лет, когда разберёшься в истории Тохша и Саморе без чужих подсказок.

Мальчик несмело поднял лицо; на его щеках блестели дорожки беззвучных слёз, но в глазах промелькнула надежда. «И тут меня Рэйзор опередил!» — с раздражением подумала Олиси.