Чтение онлайн

– Бывает.

А я стояла и смотрела на них, чувствуя, как ледяной страх опять поднимается от низа живота к горлу. Одно дело, когда несчастья в горах – неутешительная статистика, и совсем другое, когда ты своими глазами видишь то, что на бумаге потом превратится в безликую цифру.

– Все нормально, Кир?

– Да. Продолжим?

Урдукас встретил нас серыми каменными башнями, туманом и крошечными цветами, упрямо пробивающимися из щелей между огромных валунов. Я задержалась над ними дольше, чем следовало, не в силах отделаться от дурацкого чувства, что те выросли здесь исключительно для того, чтобы меня порадовать.

– Устала? – заботливо спросил Горский, растирая мои занемевшие плечи.

– Ага, – не стала скрывать я, и сама, если честно, удивилась тому, насколько усталость успела просочиться в каждую мышцу. Всего второй день пути, а казалось, будто в два раза больше. На Балторо время работало как будто иначе. Оно тянулось, шелестело под ногами, скрипело слоями льда, затесавшегося где-то глубоко под пластами породы, стирая с тебя все лишнее и наносное. Последнему я была рада. Мне надоели мысли о том, зачем я рискую.

На третий день нам открылись вершины, которые раньше я видела только на картах и в отчётах. Воздух стал суше, шаг – тяжелее. Портеры шли молча, будто боясь потревожить разговорами здешнюю тишину, в которой смолкшие было мысли вновь стали громче, чем хруст камней под ботинками.

Зачем я это делаю?

Зачем мне следующая вершина?

На четвёртый день мы вошли в район Конкордии. К2, Броуд-Пик, Гашербрумы выстроились полукругом на горизонте. Красиво так, что захватывало дух. Величественно до ужаса.

Уже в нескольких километрах от базового лагеря Гашербрума произошёл ещё один эпизод. Мы проходили мимо огромного серого валуна, когда ледник под ним вдруг глухо вздрогнул. Камень чуть сдвинулся – едва заметно, но достаточно, чтобы морозец пробежал по коже. Один из портеров остановился, вскинул руку, заставив всех замереть.

– Трясет? – спросила я шепотом.

– Ледник говорит, – так же тихо ответил шерпа.

Ох, час от часу не легче.

Мы подождали несколько минут. Камень остался на месте. Трек продолжился, а еще через два часа на горизонте показались первые палатки. Цветные точки на бесконечном льду. Дом на ближайшие дни. Старт и финиш. Место, где, может быть, решится, чего я на самом деле стою.

Миша остановился, повернулся ко мне, сдвинув бафф под подбородок:

– Ну что, Махова. Мы это сделали.

– Да-да, – протянула я, пряча улыбку.

Первую ночь в базовом лагере мне так и не удалось уснуть. Казалось бы, после четырёх дней трека тело должно было отключиться моментально. Но тревога не давала. Гашербрум 2 смотрел на меня свысока, и почему-то казалось, что он считает меня недостойной ступить на его склон.

Миша, наоборот, заснул быстро. Его дыхание было ровным, спокойным. Меня это почти раздражало. Как будто он не сомневался ни в себе, ни во мне. Как будто он вообще ничего не боялся.

Как только стало светать, встала, чтобы сварить себе кофе. Покосилась на гору. Отвела взгляд…

– Привет, – выполз из палатки Горский. Поцеловал меня в лоб, забрал мою чашку, чтобы сделать глоток. Зажмурился.

– Давай не пойдем? – просипела я.

– А? – округлил глаза Миша.

– Я не хочу на Гашербрум 2.

– В смысле?

– Давай поменяем план и взойдем сначала на первую.

Я несла полную чушь. Знаю… Все было продумано, просчитано и тысячу раз обговорено. Восхождение на Гашербрум 2 считалось более легким, и мы не зря решили начать с него.

– Я могу поинтересоваться, какие у этого предложения мотивы?

Конечно, может. Вот только у меня не было ответа. Что я скажу? Знаешь, похоже, у меня просто сдали нервы?

– Не бери в голову, – вздохнула я. – Объективной причины для этого нет.

– Ну, знаешь… К интуиции тоже стоит прислушиваться. Так что?

Я задумчиво покусала губу. Отпила кофе, подлила еще и ковырнула камешек носком ботинка.

– Значит, ты бы доверился моей интуиции?

– Да, Кира. Так это работает. Я доверяю тебе, ты мне.

Слова Горского вызвали щекотку в носу. Я шмыгнула и уткнулась ему в плечо лбом. Нет, я конечно, была страшно признательна… Это настоящая ценность, да… Такое доверие. Но ведь ко всему это еще и ответственность. Огромная такая ответственность, которую мне совершенно не хотелось на себя брать.

– Не обращай на меня внимания. Это просто истерика. Я сейчас пойду проревусь, и мы выйдем по намеченному маршруту.

Горский обвел меня пристальным взглядом, но спорить не стал. И мы пошли…

Переход к первому лагерю оказался неожиданно лёгким – точнее, легче, чем я себе представляла. Ледник был мягким, но не проваливался. Погода держалась. Дул умеренный ветер. Если гора и хотела нас сбросить – сегодня она передумала.

Рассиживаться в лагере времени не было. Погодное окно намечалось узкое, все могло измениться в один момент… Нам хватило часа отдыха, чтобы выдвинуться дальше. Всё шло хорошо. До того момента, как я потеряла маску. Мы поднимались по крутому снежному склону, когда раздался резкий, сухой щелчок. Я инстинктивно дернулась назад, но слишком поздно. Моя маска спала, ударилась о стальной крюк кошки на моём же ботинке и отлетела в сторону, описав полукруг.

– Нет-нет-нет… – чертыхнулась я, понимая, что ее не спасти. И действительно, маска упала на жёсткий наст, подпрыгнула и… соскользнула в трещину. Без шанса. Миша резко остановился.

– Чёрт. Есть запасные очки?

– Да, – уверенно кивнула я, не став добавлять, что они, конечно, гораздо хуже. Ну, то есть линзы там ничего – иначе зачем мне их с собой таскать, но… Это все же не лыжная маска, защищающая глаза полностью.

Миша хотел что-то сказать, но сзади нас уже поджимали шерпы. Я надела запасные очки и пошла вперед. Солнце на этой высоте выедало глаза чайной ложкой. Его бликующие лучи отражались от ледяной корки тысячей маленьких зеркал… Я старалась себя беречь, но к вечеру, когда мы подошли ко второму лагерю, я моргнула – и мир вспыхнул красно-белыми пятнами. Кожа под очками саднила – то ли обморожение, то ли ожог. Миша сразу заметил, что со мной что-то не так.

– Покажи.

– Да перестань! Все нормально…

– Кира! – добавил строгости в голос.

Я подчинилась. Он вдохнул резко.

– Ты обгорела. И ушатала глаза.

– Совсем немного. Я нормально вижу.

– Нет, ни хрена не нормально.

Он коснулся моей щеки – я поморщилась. Кожа была горячей, пересохшей, словно стянутой. Но глаза… Глаза болели сильнее. В них будто песка насыпали.

– Завтра не пойдёшь, – сказал Миша жёстко.

– Пойду.

– Ты себя слышишь?