Начала политической экономии и налогового обложения
Шрифт:
Банк Англии является великим регулятором провинциальной бумаги. Когда он увеличивает или уменьшает количество своих билетов, – провинциальные банки делают то же самое, и ни в каком случае не может провинциальный банк присоединить что-либо к общему обращению страны, если только банк Англии не увеличит предварительно количества своих билетов.
Некоторые утверждали, что не цена золотых и серебряных слитков, а уровень процента есть тот критерий, на основании которого мы всегда можем судить об изобилии бумажных денег; что если бы этих последних было слишком много, то процент упал бы, а если недостаточно, то процент возвысился бы. По моему мнению, может быть с ясностью доказано, что уровень процента регулируется, не изобилием или недостатком в деньгах, а изобилием или недостатком той части капитала, которая не состоит из денег.
«Деньги,
– замечает Ад. Смит, —
великое колесо обращения, великое орудие торговли, подобно всяким другим орудиям промышленности, хотя и составляют часть, и весьма ценную часть, капитала, не составляют части дохода общества, которому они принадлежат, и хотя металлические кружки, из которых они состоят, совершая свой годичный путь обращения, доставляют каждому человеку доход, который принадлежит собственно ему, но сами по себе не составляют части этого дохода.
Когда мы определяем размер промышленности, которая может быть пущена в ход при посредстве оборотного капитала страны, то мы всегда должны обращать внимание только на те части этого капитала, которые состоят из съестных припасов, материалов и обработанных произведений: из них всегда следует вычитать другую часть, состоящую в деньгах и служащую только для обращения упомянутых трех частей. Чтобы привести в действие промышленность, необходимы три вещи: материал для обработки их, орудия для употребления их в дело и заработная плата или вознаграждение тех, кем приводится в исполнение самое дело. Деньги не суть ни материал для обработки, ни орудие для употребления его, и хотя заработная плата выдается обыкновенно рабочему деньгами, но действительный доход последнего, подобно доходам всем других людей, состоит не в деньгах, а в их ценности; не в металлических кружках, а в том, что может быть получено за них».
И в других частях своего сочинения Ад. Смит поддерживает то мнение, что открытие американских рудников, так значительно увеличившее количество денег, не уменьшило процента за употребление их в дело, так как уровень процента регулируется прибылью от употребления капитала, а не количеством и качеством металлических кружков, которые употребляются для обращения продуктов последнего.
Юм разделял то же мнение. Ценность орудия обращения каждой страны сохраняет некоторую пропорцию с ценностью обращаемых им товаров. В некоторых странах эта пропорция более велика, чем в других, и подчас она подвергается колебаниям в одной и той же стране. Она зависит от быстроты обращения, от степени доверия и кредита, существующей между промышленниками, и всего более от разумных банковых операций. В Англии было усвоено столько способов экономизировать употребление орудия обращения, что ценность его в сравнении с ценностью обращаемых им товаров, по всей вероятности (в течение периода, когда господствует доверие [84] ) доведена до такой ничтожно-незначительной пропорции, какая только осуществима. Какова может быть эта пропорция, – это определяли различно.
84
В последующих исследованиях, я желаю, чтобы меня понимали таким образом, что, по моему мнению, всегда существует одна и та же степень кредита и доверия. Авт.
Никакое возрастание или уменьшение количества орудия обращения, все равно, состоит ли оно в золоте, серебре или бумаге, не может поднять или уронить его ценности выше или ниже этой пропорции. Если рудники перестают доставлять свое годичное предложение драгоценных металлов, то ценность денег возвышается, и в качестве орудия обращения употребляется меньшее их количество. Уменьшение их количества будет соответствовать возвышению их ценности. Таким же образом, если бы были открыты новые рудники, то ценность драгоценных металлов уменьшилась бы, и в обращении стало бы употребляться большее их количество, так что в каждом из этих случаев относительная ценность денег и товаров, обращаемых ими, оставалась бы без изменения.
Если бы в ту эпоху, когда банк платил по своим билетам монетою, количество этих последних возросло, то это произвело бы лишь незначительное постоянное действие на ценность обращения, так как приблизительно такое же количество монеты было бы извлечено из обращения и вывезено.
Если банк освобождается от платежа по билетам металлом, и вся монета вывозится, то всякий излишек в билетах банка роняет ценность орудия обращения соответственно излишеству в нем. Если бы до освобождения банка от платежей обращалось 20 миллионов билетов, и к ним было бы присоединено 4 миллиона, то ценность 24 миллионов была бы не больше, чем ценность прежних 20, при условии, что количество существующих товаров оставалось бы прежнее, и не было бы соответствующего вывоза монеты; и если бы банк последовательными выпусками довел эту сумму до 50 или до 100 миллионов, то все увеличение этого количества было бы поглощено обращением Англии, но во всяком случае упало бы до ценности 20 миллионов.
Я не стану спорить, что если бы банк вынес на рынок значительную добавочную сумму билетов и стал бы отдавать ее в ссуду, то она оказала бы временное действие на уровень процента. Те же последствия наступили бы и в том случае, если бы кем-нибудь был найден клад, состоящий из золотой или серебряной монеты. Если бы сумма была велика, то банк или владелец сокровища не имели бы возможности отдать взаймы билеты или монету по 4, а отдавали бы их не свыше 3 %; но если бы это было и так, то ни билеты, ни монета не остались бы без употребления в руках заемщиков, их отправляли бы на каждый рынок и они повсюду возвышали бы цену товаров, пока их не поглотило бы всеобщее обращение. Только в течение того промежутка времени, пока делаются банком выпуски, и пока они действуют на цены, мы могли бы заметить изобилие денег: в течение этого времени процент держался бы ниже своего естественного уровня; но как только прибавочная сумма билетов или монеты была бы поглощена общим обращением, то уровень процентов снова возвысился бы, и на новые займы предъявлялся бы спрос столь же живой, как и пред дополнительным выпуском.
Обращение никогда не может быть чрезмерным. Если бы оно состояло только из золота и серебра, то всякое возрастание в его количестве распространялось бы по всему миру. Если бы оно состояло только из бумаги, то оно распространялось бы единственно по той стране, в которой выпущено в обращение. Действие его на цены было бы в последнем случае только местное и номинальное, так как иноземные покупатели получали бы вознаграждение путем вексельных курсов.
Предполагать, что какое бы то ни было увеличение выпусков банка может иметь последствием постоянное понижение уровня процента и удовлетворение спроса всех заемщиков, так что для новых займов уже не останется приложения, или, что богатый золотой или серебряный рудник может оказывать подобное действие, – значит приписывать орудию обращения такое могущество, которого оно никогда иметь не может. Если бы это было возможно, то банк сделался бы, по истине, весьма могучим механизмом. Создавая бумажные деньги и отдавая взаймы по 2 или по 3 %, т. е. ниже нынешнего уровня процентов, банк в такой же степени уменьшал бы промышленную прибыль, и если бы он имел достаточно патриотизма, чтобы отдавать взаймы свои билеты за процент не более высокий, чем сколько необходимо для уплаты расходов по содержанию учреждения, то прибыль понизилась бы еще более; никакой народ не мог бы с нами соперничать иначе, как при помощи подобных же средств, и мы завладели бы торговлею всего мира. К каким абсурдам не могла бы нас привести подобная теория! Прибыль может понижаться только от соперничества капиталов, не состоящих в орудии обращения. Так как увеличение количества банковых билетов не присоединяет ничего к упомянутому разряду капитала, так как оно не увеличивает количества ни наших вывозных товаров, ни наших машин, ни наших сырых материалов, то оно не может ничего прибавить к нашей прибыли или понизить уровень процентов [85] .
85
Я допустил уже, что, доставляя нам возможность превратить нашу монету в материалы, съестные припасы и т. д., банк оказал бы благодеяние нации, ибо таким образом он увеличил бы размеры производительного капитала; но здесь я говорю об излишестве в его билетах, о том количестве их, которое увеличивает наше обращение, не производя соответствующего вывоза монеты, и которое, след., роняет билеты ниже ценности металла, содержащегося в монете, которую они представляют. Авт.
Когда кто-либо занимает деньги, предполагая начать предприятие, он занимает их в качестве орудия, при помощи которого он может располагать материалами, съестными припасами и проч., чтобы пустить в ход это промышленное или торговое предприятие, и для него может иметь лишь ничтожное значение, если только он приобретет необходимое ему количество материалов и проч., будет ли он принужден занять тысячу или десять тысяч экземпляров монеты. Если он займет 10,000, то номинальная ценность его мануфактуры будет в 10 раз более высока, нежели в том случае, когда для той же цели было бы необходимо одной тысячи. Действительно употребляемый в стране капитал необходимо ограничивается количеством материалов, припасов и проч. и может быть сделан одинаково производительным, хотя и не с такою легкостью, если бы торговля велась при помощи одной только непосредственной мены. Следующие один за другим владельцы орудия обращения приобретают власть над этим капиталом; но как бы ни было обильно количество монеты или банковых билетов, хотя бы оно возвысило номинальную цену товаров, хотя бы оно распределило производительный капитал в других пропорциях, хотя бы банк, увеличивая количество своих билетов, мог дать возможность А принять участие в деле, захваченном прежде В и С, – но ничто не будет присоединено к действительному доходу и богатству страны. В и С могут понести потери, а А и банк могут остаться в выигрыше, но они выиграют ровно столько же, сколько В и С потеряют. Произойдет насильственное и несправедливое перемещение собственности, но общество в целом не может иметь от этого никакого выигрыша.
По этим-то причинам я держусь того мнения, что высокая цена фондов не имеет причиною обесценения нашего обращения. Цена их должна регулироваться общим уровнем процента, платимого за деньги. Если до обесценения я давал за землю цену, равняющуюся 30-летнему ее доходу, и за фонд – цену, равняющуюся 25-летнему с него доходу, то, по наступлении обесценения, я могу дать более значительную сумму за землю, не платя более долголетнего дохода, ибо продукт земли станет вследствие обесценения продаваться по более высокой номинальной цене; но так как ежегодные платежи по фонду выдаются обесцененным орудием, то не может существовать причины, почему бы я стал за него платить более высокую номинальную ценность по наступлении обесценения, чем до него.
Если бы гинеи были уменьшены скоблением до половины их настоящей ценности, то ценность каждого товара и земли возвысилась бы вдвое в сравнении с настоящею номинальною их ценностью; но так как процент с капитала уплачивался бы неполновесными гинеями, то он, по этой причине, не испытал бы никакого повышения.
Средство, предлагаемое мною против всякого рода зол нашего обращения, есть то, чтобы банк постепенно уменьшал количество своих билетов в обращении, пока остальное их количество не сравнялось бы по ценности с представляемою ими монетою, или, иными словами, пока цены серебряных и золотых слитков не были бы доведены до своей монетной цены. Я хорошо знаю, что окончательный упадок бумажного кредита сопровождался бы для торговли и для промышленности страны чрезвычайно бедственными последствиями, и даже внезапное его ограничение причинило бы столько банкротств и нищеты, что было бы в высшей степени неудобно обращаться к нему, как к способу восстановления истинной и справедливой ценности нашего обращения.
Если бы в распоряжении банка находилось больше гиней, чем сколько у него имеется билетов в обращении, то банк не мог бы, не нанося большой невыгоды стране, платить монетою по всем билетам, пока цена золотых слитков продолжала бы оставаться значительно выше монетной их цены, а иностранные курсы неблагоприятными для нас. Излишек наших денег был бы обменен за гинеи банка и вывезен, и таким образом был бы внезапно извлечен из обращения. Поэтому, прежде чем банк будет в состоянии с безопасностью платить монетою, излишек билетов должен быть постепенно извлечен из обращения. Если бы это было сделано постепенно, то чувствовалось бы меньше неудобств, так что, допуская подобное решение в принципе, было бы делом дальнейших соображений, следует ли выполнить его в течение одного года или же пяти лет. Я совершенно убежден, что только посредством таких предварительных мер, или посредством окончательного уничтожения нашего бумажного кредита, мы и в состоянии довести наше обращение до положения равновесия.