Начала политической экономии и налогового обложения
Шрифт:
Если бы в какой-нибудь из этих стран был открыт новый золотой рудник, то ценность орудия обращения этой страны понизилась бы, вследствие увеличения количества драгоценных металлов, поступивших в обращение, и, таким образом, оно перестало бы иметь ту же ценность, какую имело бы в других странах. Повинуясь закону, регулирующему движение всех прочих товаров, золото и серебро в монете или в слитках немедленно сделалось бы предметов вывоза. Металлы оставили бы ту страну, в которой они дешевы, и пере шли бы в те страны, в которых они дороги, и это продолжалось бы до тех пор, пока рудник оставался бы производительным и пока не восстановилась бы та пропорция, которая существовала между капиталом и деньгами каждой страны до открытия рудника, а золото и серебро не пришли бы повсюду к одинаковой ценности. В вознаграждение за вывезенное золото ввозились бы товары, и хотя то, что обыкновенно называется торговым балансом, было бы против страны, вывозящей монету или слитки, но очевидно, что она вела бы наиболее выгодную для себя торговлю, вывозя товар, в котором она не имела бы никакой надобности, в обмен за такие товары, которые могут быть употреблены для расширения ее мануфактур и для возрастания ее богатства.
Если бы, вместо открытия в какой-нибудь стране рудника, в ней был учрежден банк, подобно банку Англии, снабженный правом выпуска своих билетов в качестве орудия обращения, то, по выполнении большого выпуска, посредством-ли займов купцам, или авансов правительству, который значительно увеличил бы сумму орудий обращения, наступили бы те же последствия, как и в случае открытия рудника. Орудие обращения понизилось бы в ценности, а ценность товаров испытала бы пропорциональное повышение. Равновесие между обеими странами восстановилось бы единственно благодаря вывозу известной части монеты.
Таким образом, подобно открытию рудника, учреждение банка и сопутствующий ему выпуск билетов действуют как поощрение вывоза слитков или монеты и могут считаться благодетельными лишь на столько, насколько выполняется эта цель. Банк ставит на место в высшей степени дорогого орудия обращения орудие, не имеющее никакой ценности, и дает нам возможность превратить драгоценные металлы, – которые хотя и представляют необходимую часть нашего капитала, но не приносят никакого дохода, – в капитал, который станет приносить доход. Д-р Смит сравнивает выгоды, сопровождающие учреждение банка, с теми, которые были бы доставлены обращением наших дорог в поля и в пастбища и проведением дороги в воздухе. Подобно деньгам, дороги в высшей степени полезны, но они никогда не приносят дохода. Некоторые личности могли бы встревожиться при виде того, что металл оставляет страну, и могли бы думать, что мы принуждены принять участие в невыгодной для нас торговле. Закон действительно рассматривает последнюю в таком свете, принимая меры против вывоза металла; но достаточно незначительного размышления, чтобы убедиться, что высылка металла за границу есть дело нашего выбора, а совсем не необходимости, и что нам в высшей степени выгодно обменивать излишний для нас товар за другие товары, которые могут получить производительное назначение.
Подобный вывоз металла может быть всегда с полною безопасностью предоставляем произволу отдельных лиц; металла не станет вывозиться более чем всякого другого товара, если только вывоз его не будет выгоден для страны. Если же вывозить его будет представлять выгоду, то никакой закон не в состоянии помешать действительному его вывозу. К счастью, в этом случае, как и в большей части других торговых случаев, при существовании свободного соперничества, интересы отдельного лица и интерес общества никогда не расходятся между собою.
Если бы было возможно привести в надлежащее исполнение закон, воспрещающий переплавку или вывоз монеты, при существовании в то же время разрешения на свободный вывоз золотых слитков, то подобный закон не принес бы ни малейшей пользы, а, напротив, послужил бы источником великой несправедливости по отношению к тем, кому пришлось бы выплачивать, быть может, две или более унции чеканенного золота за одну унцию золота, не бывшего на монетном дворе. Возвышая цены всех других товаров в той же пропорции, в какой оно возвысило бы цену золотых слитков, запрещение это повлекло бы за собой действительное обесценение нашего орудия обращения. Владелец монеты подвергался бы в подобном случае такой же несправедливости, как и тот владелец хлеба, которому закон воспретил бы продавать принадлежащий ему хлеб дороже, чем за половину рыночной ценности последнего. Закон, воспрещающий вывоз монеты, имеет именно такое стремление, но он обходится с такою легкостью, что золото в слитках имеет всегда приблизительно такую же ценность, как и золото в монете.
Итак, оказывается, что орудие обращения данной страны никогда не может в течение продолжительного времени иметь более высокую ценность, – насколько речь идет о равных количествах драгоценного металла, нежели орудие другой страны; что излишество орудия обращения есть не более, как относительное выражение; что если бы обращение Англии равнялось 10 миллионам, Франции – 5 миллионам, Голландии – 4 миллионам и т. д., и т. д., то, до тех пор, пока сохранялись бы между ними прежние пропорции, количество орудия обращения каждой страны могло-бы удвоиться или утроиться, но ни одна из этих стран не почувствовала бы излишества в орудии обращения. Цены товаров, вследствие увеличения количества орудия обращения, возвысились бы повсюду, но ни одна страна не прибегла бы к вывозу денег. Но если бы прежняя пропорция была нарушена в одной лишь Англии, вследствие удвоения количества ее орудия обращения, в то время, как обращение Франции, Голландии и т. д. оставалось бы без изменения, то мы почувствовали бы тогда излишество в орудии обращения, и по той же причине другие страны ощутили бы недостаток в последнем, и часть нашего излишка стала бы вывозиться, пока пропорция 10:5:4 и т. д. снова не восстановилась бы.
Если бы унция золота имела более высокую ценность во Франции, нежели в Англии, и покупала бы во Франции большее количество общих обеим странам товаров, то золото немедленно стало бы оставлять Англию для выполнения такой покупки, и мы отдавали бы вывозу золота преимущество перед вывозом всякого другого товара, потому что оно являлось бы самым дешевым товаром английского рынка; ибо если бы золото было дороже во Франций, чем в Англии, то другие товары были бы в первой дешевле, и мы не стали бы посылать на этом основании эти последние с дорогого рынка на дешевый, а, наоборот, они явились бы в обмен за наше золото с дешевого на дорогой рынок.
Банк может продолжать делать свои выпуски, а металл может продолжать с выгодою вывозиться из страны, пока билеты банка остаются разменными, по предъявлению, на металл, так как банк никогда не может выпустить билетов более чем на ценность монеты, которая обращалась бы в стране при отсутствии банка [75] .
Если бы банк покусился превзойти это количество, то излишек билетов немедленно возвратился бы к нему для размена на металл, так как наше орудие обращения, потерпев от этого изменение в своей ценности, стало бы вывозиться с выгодою и не могло бы быть удержано в нашем внутреннем обращении. Таковы, как я уже объяснил выше, те способы, посредством которых наше обращение стремится прийти в равновесие с обращением других стран. Как скоро будет достигнуто это равновесие, прекратится всякая выгода от вывоза; но если банк продолжает выпускать возвратившиеся к нему билеты, – допуская-ли, что, как известное количество орудия обращения было необходимо в прошлом году, то, поэтому, такое же количество должно быть необходимо и в нынешнем, – или же по какой-нибудь другой причине, – то снова возобновится однородное действие того стимула, который давался первоначально вывозу металла изобилием обращения; снова явится спрос на золото, вексельный курс сделается неблагоприятным, и цена золотых слитков несколько возвысится над монетною их ценою, так как закон дозволяет вывоз слитков, но не дозволяет вывоза монеты, и разность этих двух цен будет приблизительно соответствовать достаточному вознаграждению за риск.
75
Говоря строго, количество билетов могло бы превзойти указанный размер, ибо, по мере увеличения банком количества всемирного орудия обращения, Англия удерживала бы за собою принадлежащую ей часть этого приращения орудия. Авт.
Если бы банк упорствовал в возвращении своих билетов в обращение, то из его сундуков можно было бы извлечь, таким образом, все до последней гинеи.
Если бы, желая пополнить недостаточность своих запасов золота, банк начал покупать слитки этого металла по более высокой цене и перечеканивал бы их в гинеи, то это не пособило бы злу; спрос на гинеи не прекратился бы от этого, но, вместо вывоза, гинеи стали бы переплавляться и продаваться банку, в качестве слитков, по более высокой цене.
«Операции банка,
– заметил Ад. Сдит, намекая на случай, аналогичный этому, —
были бы в этом отношении нечто похожее на ткань Пенелопы – дело, сделанное в течение дня, уничтожалось бы в течение ночи».
Тот же взгляд выражает и Торнтон:
«находя, что гинеи в его сундуках уменьшаются с каждым днем, естественно предположить, что банк пожелал бы прибегнуть к замещению их всеми действительными и не чрезвычайно дорогими средствами. До известной степени он был бы расположен приобретать покупкой золото, хотя и по невыгодной цене, и перечеканивать его в новые гинеи; но он станет делать это как раз в то время, когда многие лица частным образом превращают в слитки то, что было вычеканено. Одна сторона стала бы в таком случае переплавлять металл и продавать его, а другая покупать и обращать в монету. И каждая из этих двух противоположных операций будет совершаться в подобном случае не в видах действительного вывоза каждой расплавленной гинеи в Гамбург, но все дело, или, по крайней мере, значительная часть его, будет ограничено пределами Лондона, так как и те, которые чеканят из слитков гинеи, и те, которые плавят гинеи в слитки, живут в одном и том же месте и дают постоянную работу друг другу».
«Если мы предположим,
– продолжает Торнтон, —
как мы это и сделали сейчас, что банк ведет подобную борьбу с теми, кто плавит гинеи, то он, очевидно, отваживается на весьма неравный бой, и, если бы даже банк не был утомлен им скоро, то он, конечно, устал бы от него скорее, чем его противники».
Таким образом, банк был бы, в конце концов, вынужден прибегнуть к единственному состоящему в его власти способу, чтобы положить предел запросу на гинеи. Он стал бы извлекать из обращения часть своих билетов и продолжал бы это до тех пор, пока ценность их не возросла бы до уровня ценности золотых слитков, а, след., и до уровня обращения других стран. Тогда прекратилась бы всякая выгода от вывоза золотых слитков, а, вместе с тем, и искушение к размену банковых билетов на гинеи.