Чтение онлайн

Мира кивнула, глядя вслед уходившей Эктори. Она невольно подумала о том, что все умелые маги, с которыми она только общалась, были личностями до невозможного удивлявшими её своим энтузиазмом, готовностью пойти на всё ради проверки очередного заклинания. И если же единственный путь в достаточной мере постичь искусство управления силами миров — настолько же сильно отдать себя магии, то колдуном ей, пожалуй, в этой жизни не стать.

Когда Эктори вышла из замка, её окружила толпа горожан. Один из представителей среднего достатка, отделившись от общей массы, выйдя вперёд, опустился перед Эктори на колени, взмолился:

— Ниспошлёт ли богиня милость моей больной дочери? Девочка ещё юна и невинна, она просто не заслуживает тех страданий, что отмерены ей.

Эктори кивнула, заставив подняться:

— Не преклоняй колен, кроме как пред матерью и отцом своими. Богиню же проси с гордо поднятой головой, — ей нужен был народ воинов, а не рабов. Пусть чтут, пусть поклоняются, но не ползают, унижаясь.

Мужчина смотрел на Эктори с надеждой, потому она сказала:

— Судьба не отмеряет нам страданий больше тех, что мы можем вынести, но богиня согласна облегчить ношу Вашей дочери, ведь она щедра и милостива. Но сила влияния её на ваши жизни зависит от веры вашей. Веруете ли вы искренне? — с вопросом Эктори обратилась уже ко всем собравшимся.

Ответом ей был удивительно слаженный хор голосов, кричавший: «Веруем!»

Эктори поспешила в дом обратившегося к ней с просьбой. Картина, открывшаяся ей на месте, поразила жрицу до глубины сознания. Поначалу ария даже отказалась поверить в то, что видела и чувствовала. Девчоночка была больна тем же, чем та бедная женщина, жизнь которой Эктори спасла совсем недавно. Ребёнок гнил изнутри, а снаружи казалось, что она угасала без какой-либо видимой на то причины. Эктори невольно припомнила, как умирала мать Эмони. Было в этом нечто похожее, вот только госпожа Лалэмия утверждала, что Судьба стремилась избавиться от неё. Насколько было известно Эктори: Судьба это вовсе не та штука, которая будет столь открыто и часто проявлять себя: предначертанное всегда исполнялось как бы чужими руками. Если уж нужно было уничтожить чьё-то этэ, для этого существовали упыри да битвы низших с высшими. К тому же что-то отличало эти случаи от того, что она наблюдала в доме у Эмони. Там словно бы гнило этэ, не принимаемое фэтэ, а здесь наоборот: гнило фэтэ, а отвергало его этэ, стремящееся убежать не в Небытие, а в иные миры.

Теперь, наученная неприятным опытом, Эктори уже чётко знала алгоритм действий, потому нынешнее излечение по-настоящему походило на божественное чудо. Всего через несколько уров, после того как жрица вошла в комнату девочки и склонилась над её кроватью, щёки больной налились свойственным для их вида голубоватым румянцем, и она радостно хохоча побежала к ждавшим результатов отцу и матери.

Эктори, сдержав обещание, вышла из города пешком, отказавшись от ездовой твари и взвалив мешок со скромным добром, состоявшим из нескольких деревянных чаш да пары кулёчков с чем-то сыпучим, себе на плечи. В сопровождении бывшего однорукого воина, который отказался называть своё имя и продолжал звать её просто «Жрица», она отправилась в путь. Спутник арии устроился в седле, взвалив на ездового зверя своё имущество и предложив поступить так же Эктори. Он всё ждал, когда девчонка, выглядевшая и двигавшаяся как властная аристократка, выдохнется. Тогда он сможет уступить ей место, тем самым избавиться от её нытья об усталости и проучить самоуверенную Жрицу за самонадеянность, укорив в отказе от того, кто мог бы её повезти.

Но чем дальше они отходили от крепости, тем больше он удивлялся, видя, как менялось поведение Жрицы. В её движениях было сочетание опыта походника и нечто от всегда готового к схватке воителя.

На одном особо крутом склоне, когда Воину самому пришлось спешиться и вести ездовую под уздцы, — ведь она запросто могла бы преодолеть подобное препятствие одна, но не с ездоком на спине, — Воин всё ждал, как поступит Жрица. Та, не тратя времени на раздумья, пошла вниз, слегка присев, развернувшись боком и двигаясь немного по диагонали. Сначала она аккуратно ставила ногу, потом плавно переносила на неё вес, словно быстро перетекая. В движениях представительницы воли богини была скорость, но не резкость.

Ближе к вечеру они свернули с большака, углубились в росший неподалёку лесок. К удивлению Воина, Жрица шла по лесу почти бесшумно, наступала, не оставляя следов, и к тому же сумела отыскать небольшой ручеёк, неподалёку от которого они и остановились.

На стоянке Воин, натянув полог для сна и привязав ездовую, достал из седельной сумки съестное и внимательно принялся следить за каждым движением Жрицы. Она, собрав сухие ветви, выложила из камешков, подобранных на берегу, круг, сложив ветки в него, что-то пошептала над ними — и тут же занялось приятное зеленоватое пламя, ничем не отличавшееся от обычного. Ария, достав из мешка чаши, сходила наполнить одну из них к ручью и поставила её прямо в костёр. Воин хотел было укорить неразумную аристократку, по глупости собиравшуюся спалить посуду, но наткнулся на взгляд холодно-зелёных глаз, показавшихся ему отчего-то неестественными, каменными и светящимися в темноте, как у дикого зверя. Эктори успокаивающе сообщила: «Она не сгорит», — и тут же, вытащив кулёчки, принялась что-то сыпать в нагревающуюся воду.

Поднявшись с места, Эктори предупредила:

— Я ненадолго. Как закипит, сразу вернусь.

— Может, мне с тобой сходить? — поволновался Воин, опасаясь, что такая хрупкая, пусть и оказавшаяся заметно выше него девица, просто потеряется.

— Не беспокойся, здесь меня некому обидеть.

Вернулась Жрица, как и обещала, стоило только воде начать пузыриться, но пришла она не одна. Следом за девушкой в круг света вступил невысокий старец. Воин против своей воли потянулся к рукоятке меча — было в незнакомце что-то пугающее своей таинственностью.

Но старик, не замечая его настороженности, подошёл к огню, опустился возле него, с интересом понюхал варево.

Эктори тем временем вытащила из-под полы походного балахона большой охотничий нож и принялась разделывать неизвестно каким образом пойманную зверушку. Воин, в этот момент отведя взгляд от подозрительного старца, украдкой покосился на Жрицу и заметил, что под юбкой у той были штаны, а ещё слои ткани скрывали что-то металлическое, поблёскивающее незнакомым ему желтоватым цветом.

Старик всё время, пока Жрица готовила ужин, молчал. Он ничего не сказал даже когда Эктори протянула ему миску с налитым в неё ароматным варевом, успевшим за время приготовления мяса остыть достаточно, чтобы не обжечь язык. Он просто взял угощение и удалился в чащу.

Эктори протянула Воину такую же мисочку с питьём и кусок мяса, проговорив:

— Угощайся, побереги вяленое на потом. Не переживай, всё съедобно, — и в доказательство этого откусила от своего куска и тут же запила варевом.

— А что это? — опасливо принюхиваясь к коричневой жидкости, поинтересовался Воин.

— Звар, — ответила Эктори, уже привыкшая к тому, чтобы, подобно Тётушке, называть чай именно этим словом.

Воин, так и не сумев добиться более чёткого ответа, что это, всё же попробовал и с облегчением выяснил, что стряпня Жрицы не просто съедобна, а даже вкусна.

После ужина, запаковав мясо в свой мешок, Эктори уже собиралась было пойти мыть посуду, но Воин остановил её, предложив:

— Позволь мне этим отплатить за угощение.

Эктори охотно кивнула и тут же скользнула куда-то во мрак.

Когда Воин вернулся, он увидел Жрицу, уже устроившуюся на постилке из лофных веток, которые обычно использовали для того, чтобы отгонять насекомых. Она грела разутые ноги у костра. Рядом лежала кучка веток, что позволит поддерживать огонь всю ночь.

Уже зная, каким будет ответ, Воин всё же поинтересовался:

— Под полог спать не пойдёшь?

— Конечно, ведь сегодня ночью дождя не будет, — хмыкнула ария, не без труда вынырнув из всплывших в памяти воспоминаний о том, как она с Корэром и тётушкой ходили на водопады. Постепенно они сменились более старыми — о брате и его завоевательных походах. Тогда воины Экора сооружали ей палатку с уютной постелью, так что это не сильно отличалось от сна дома с открытым окном.