Чтение онлайн

Эктори качнула головой:

— Идите, а я тут посижу.

— Ещё минус тридцать баллов, если пойдёшь со мной.

— В чём подвох? — Эктори заинтересованно подалась вперёд.

— Он, говорят, чем-то очень обязан Императору. Не знаю правда, которому, но если уж Вы принадлежите к правящей семье Империи, я рассчитывала, пользуясь этим, поговорить с ним, а может, и автограф раздобыть. Выставка открылась только сегодня утром, он присутствовал на открытии, и всё ещё есть шанс встретить его.

Эктори понимающе кивнула, внимательно изучила брошюрку. Имя скульптора не значило для неё ничего, а вот сканы его работ сказали о многом: эти творения нельзя было не узнать…

___

*ИСиИ — Имперская система исчисления. Так как Эктори говорит: «Амперия», то и в сокращении она по правилам Первого языка меняет «А» на «Э», получая ЭСиИ.

Эктори осмотрела творения сумасшедшего скульптора. То, что раньше ужасало её своей неестественностью, заставляло испытать верх отвращения, теперь воспринималось лишь как попытка подражать реальности, которая зачастую оказывалась куда более омерзительной.

За время странствий по Оргосу она успела не только насмотреться, но и прикоснуться, прочувствовать вещи куда более пугающие. Начиная от кучки перебравших солдат, решивших, что жрица сможет стать прекрасной подружкой на ночь. Один из них, увидев своего дружка мёртвым, не сдержался и исторг всю вливаемую им в себя на протяжении вечера выпивку ей на плащ, так что по итогу пришлось отстирывать не только кровь, но и блевотину. Заканчивая тем случаем, когда к ней пришла женщина с перебинтованной ногой. Снимая повязку, Эктори заметила шевеление под ней и с опаской ещё раз уточнила, какого рода болезнь беспокоит обратившуюся. Та ответила:

— Напороласи у гвоздь. Наш лекарь-то сказувал, чё прижегивание поможете, ну мы-то прижегивали углями. А оно усё не проходить, етить.

Эктори уже приготовилась увидеть самое страшное, но её воображение, способное запросто представить любую свежую рану, на создание той картины, что открылась её глазам, было просто не способно. Резким движением сорвав приклеенную запёкшейся кровью повязку, она на мгновение остолбенела, встретившись взглядом с примерно тринадцатью парами глаз-бусинок, какое-то время смотревших на неё недовольно, а потом вернувшихся к своему пиру в сочащейся зеленоватым липким гноем ране. Полупрозрачные белёсые тела гусениц пульсировали при каждом их движении. Начавшая гнить почерневшая плоть распадалась словно труха, вытекала из раны вместе с кровью, сукровицей и гноем, напоминая размоченный в воде до склизкого состояния шоколадный кекс. Эктори отметила про себя, что, увидь она гусениц где-нибудь в ином месте, их пухлые тела на коротеньких ножках даже показались бы ей милыми. Но сладковатый запах разложения заставлял Эктори радоваться, что она ария и может просто перестать дышать.

Эктори, отстав от ушедшей рассматривать другие скульптуры преподавателя, услышала знакомый голос, явно обращавшийся к ней:

— Госпожа, милая леди?

Ария неспешно обернулась, и её взгляд наткнулся на молодого мужчину с тонкими угловатыми чертами лица и взъерошенными волосами — Скульптора.

Давний знакомый подошёл к Эктори ближе, учтиво поклонившись, и с некоторой печалью в голосе произнёс:

— Вы всё же не носите мою брошь?

Эктори, слегка поджав губы, проговорила:

— По уставу Академии украшения больше одного пэ в диаметре запрещены. — Незаметно сунув кончики пальцев в медальон, всегда носимый ею в кармане, Эктори отыскала подаренную ей коробочку и достала брошь: — Но мы не в Академии, думаю, можно и надеть.

Она приколола вылитую из тёмного металла брошь поверх пуговицы, застёгивающей ворот зелёной блузки, и та встала так, словно это место всегда было для неё предназначено.

Слегка улыбнувшись, Эктори предложила пройтись и поинтересовалась:

— Как Вы меня узнали? Я-то думала, что со времени нашей встречи сильно изменилась.

Скульптор на мгновение замер, скользнув по Эктори изучающим взглядом, и ответил, улыбаясь так, что во всём выражении его лица явственно читалось опасение оскорбить:

— У Вас очень приметные волосы. Я поначалу хотел было окликнуть Вас, уточнить, не знакомы ли Вы с господином Корэром, но потом Вы обернулись, и я увидел Ваши глаза. Вам говорили, какие они у Вас удивительные? Эти глаза ни с чем не спутаешь. Они даже вдохновили меня на одну из работ. Пойдёмте, я Вам её покажу.

Эктори, отыскав взглядом преподавателя, о чём-то спорившую с таким же фанатичным любителем этого странного искусства, пошла следом за Скульптором. Вспомнив его работы, виденные несколько ходов назад, Эктори представила глаза совсем не на лице и в куда большем количестве, чем полагалось бы, и не ошиблась.

Скульптор, остановившись, указал ей на статуэтку, то ли юноши, то ли девушки. Фигура была худа до безобразия, так что грубо вытесанные шарниры выпирали, едва не прорывая кожу. Эктори с интересом присмотрелась внимательнее: выдолбленный из грубого камня «каркас» покрывала матовая полупрозрачная эмаль, она-то и создавала видимость кожи — тонкой и нежной, какой она могла быть разве что у арий. У фигуры не было ни рта, ни носа — на их месте размещались лишь углубления, на краях которых «кожа» натянулась, грозясь порваться. Зато глаз было в избытке. Они, выгравированные из прозрачных зелёных, бирюзовых и синих кристаллов, переходили на лоб, ползли по лысому затылку, распространялись по спине и расходились на разорванных в лохмотья рукавах.

Эктори вздохнула. С каждым новым творением Скульптора ей всё больше казалось, что он был подобен Тиллери — видящим… Или, быть может, в системе оборота этэ между мирами живых и мёртвых произошла ошибка, и у него сохранились воспоминания о минувшем воплощении. Эктори заглянула в глаза Скульптора, надеясь прочесть в них ответы на появившиеся у неё вопросы — подтвердить или опровергнуть предположения. Но деятель искусства истолковал её взгляд иначе и тут же начал рассказывать о процессе создания этой работы, как гранил и устанавливал драгоценные камни, стремясь повторить тот кукольный и холодный блеск, что был в каменных глазах арий.

Эктори хотела было возразить Скульптору, считая красоту глаз арий верхом мастерства творцов, но тут же спохватилась, вспомнив, что первым и самым ярким отличием представителей её вида были именно глаза с узором, проработанным настолько, что просто не мог он быть не рукотворным, с немного неестественным блеском.

Теперь тот, кто раньше представлялся Эктори просто чудаком, помешанным на образах из иных миров, оказался мастером, способным подметить то, что скрылось от её зрения, считавшегося столь хорошим, что сравниться с ним не могло ничьё прочее.

От мыслей арию отвлекла преподаватель, бесцеремонно перебившая воодушевлённо болтавшего Скульптора, приняв его за простого проходимца из-за потрёпанной перепачканной одежды.

Эктори оглядела женщину, что притащила её сюда, воодушевлённо болтавшую про красоту выставки, рассказывающую о мыслях, вложенных автором в свои творения, перевела взгляд на Скульптора, чьё лицо выражало смесь самодовольства и негодования. Ария мысленно усмехнулась потехе Судьбы: она надеялась выпросить для преподавателя какую-нибудь безделицу и этим заполучить больше списанных баллов, которые позволят пропустить занятия, но теперь даже получить автограф будет проблемой.