Чтение онлайн

Преподаватель, словно прочитав на лице Эктори невысказанное замечание, улыбнулась и предложила:

— Мне уже рассказали, как Вы работаете — не будем ходить вокруг да около. Плачу за каждый ур, проведённый там, десятью списанными единицами по любому из предметов.

Эктори тут же заулыбалась:

— Тринадцатью, всё же мы про ЭСиИ* говорим.

Преподаватель, хохотнув, кивнула, сообщила, что выступление состоится через два дня, и рассказала про требования к внешнему виду.

Ария, не теряя ни мгновения, принялась составлять речь, выписывая изречения мыслителей прошлого, подчёркивая особенно интересные с её точки зрения моменты. Её попросили рассказать историю возникновения Имперской системы исчисления, растянуть на монолог в несколько уров очевиднейшие для неё самой истины.

Она всё время писала и дописывала речь, даже находясь на Оргосе, в перерывах между проповедями. Порой её так и подмывало начать рассказывать собравшимся не о том, что в мире есть свои — готовые помочь, и те, кому помощь нужно оказать, и чужие — стремящиеся присвоить блага, принадлежащие им и их братьям по вере, а о причинах выбора Имперцами именно тринадцатеричной системы. Тем более что разговор о цифрах её интересовал больше, чем учения, не всегда согласующиеся с её жизненными принципами.

Проповеди её воспринимались в основном положительно, потому что она понимала: начав говорить, она уже не может допустить ни капли фальши в голосе. А значит, чтобы слушатели поверили ей, она сама должна искренне уверовать в каждое своё слово. На Оргосе она была самоотверженной жрицей милосердной богини, странствующей по дорогам этого мира вот уже больше хода по местному времени, исцелявшей больных, даровавшей успокоение горюющим, советовавшей потерянным. И проповеди её лились сами собой, а текст к рассказу об ИСиИ она всё правила и дополняла, создавая строгую канву выступления.

Перед выступлением Эктори немного волновалась. Даже в самый последний момент она всё пыталась дополнить речь. Потом вышла с планшетом в руках, в тёмно-зелёной форме четвёртого хода Академии, оглядев перешептывающийся зал. Объектом обсуждения стали её волосы — ослепительно белые, остриженные так коротко, как мог бы себе позволить разве что бедняк или солдат. Ария тяжело вздохнула. В Академии все уже давно привыкли к её внешнему виду, тем более все знали, что она из Империи, и на это можно было списать большинство причуд, ведь арии были странным народом, где женщина наравне с мужчиной могла обучаться воинскому делу.

Здесь же пока о ней ничего не знали, потому она поспешила представиться, ведь её имя уже имело некоторое значение в высших кругах, и не только потому что она была дочерью Империи, но и из-за того, как она сама себя показала в исследованиях искусства управления мирами.

Услышав всего две буквы: «Ар», публика тут же затихла. Эктори представила на месте собравшихся аристократов босоту, ведь на Оргосе на неё поначалу смотрели с тем же подозрением, и мысленно усмехнувшись невообразимой схожести своей публики, отложила планшет и заговорила о том, что первым пришло в голову:

— С момента падения Империи многие государства, некогда поддерживающие с ней дружественные отношения, заявляют либо о своём нейтралитете, либо вовсе о враждебности.

По залу прокатился недовольный ропот. Один из молодых аристократов выкрикнул с места:

— А как эта ваша политика с цифрами связана? Мы здесь их обсуждать собрались.

Эктори, ухмыльнувшись, объяснила:

— Моя цель — объяснить историю цифр, а политика, ушедшая в прошлое, уже есть история. Идёт уже третий ход по времени Амперии, как она пала. Итак, вернёмся же к системам исчисления. Почему же те, кого в цивилизованных мирах всё чаще называют Амперцами, выбрали систему с основанием тринадцать? Да, нельзя не согласиться с тем фактом, что у арий по десять пальцев, и энергия подразделяется на девять элементов. Вместе с отсутствием энергии, или, если говорить более точно, с учётом её столь малого потока, что можно считать его за нуль, мы имеем десять типов сигнала. Именно эти десять типов используются для кодировки информации. И всем известно, что Амперия была первой, кто открыл возможность деления энергии по элементам. До неё различали только высокую концентрацию и низкую — единицу и нуль. С учётом всех перечисленных выше факторов было бы весьма логично, если бы Амперия использовала десятичную систему исчисления, которая с момента начала так называемой «Новой истории» набирает всё большую популярность. Но для ответа на заданный ранее вопрос нужно обратиться ко временам куда более далёким — периоду активного изучения энергии. Изначально Амперия располагалась на иной планете, более отдалённой от центра, но находящейся в том же мире и по той же направляющей, что теперь. И потому ход времени там хоть и был быстрее, чем на Ренто, однако наблюдается чёткая пропорциональная зависимость. Амперский день состоит из тридцати шести уров, ур — из ста шестидесяти девяти мигов. Амперский акь включает в себя тринадцать дней. В Амперском ходе пять сезонов, и было это отмерено ещё до изменения орбиты нынешней планеты Амперии. Сезон состоит из ста шестидесяти девяти дней — тринадцати акь. На этом кратность тринадцати не заканчивается. Амперская мера длины, называемая пэ и равная ширине кончика мизинца среднестатистической женщины из арий, разделяется на тринадцать сегментов, равных толщине линии первого, изобретённого в Амперии пишущего пера, а один ноп равен ста шестидесяти девяти пэ. Так, для примера, рост бывшей Амператрицы составлял ровно один ноп, мой рост равен один ноп и одиннадцать пэ, что близко к среднему женскому росту арий.

Один из слушателей, по виду явно преподаватель из числа сопровождающих, поднялся со своего места и задал Эктори вопрос, нацеленный сбить её с хода мысли:

— Всё, что Вы нам сейчас рассказали, подтверждает, что ИСиИ удобна только для Империи. Представителям иных государств она окажется очень неудобна в использовании. Даже колонии Империи не могли использовать её с удобством. Зачем же Империя насаждала столь не универсальную систему представителям иных миров?

Эктори улыбнулась, вышла из-за стойки, за которой стояла всё время своей речи, и заговорила, идя по сцене, вставая так, чтобы оказаться прямо перед спросившим:

— Амперия вовсе ничего не насаждала. Как бы неприятно ни было признавать этот факт гражданам иных государств, но Амперия была достаточно влиятельна и могущественна, чтобы иные государства подстраивались под неё. На своей заре Амперия подарила мирам первую письменность, и её исконный язык стал тем, на котором мы общаемся с силами миров. Многие считают Первый язык очень непрактичным — в его алфавите сорок две буквы, но огромное множество комбинаций-слов, и порой значение слова зависит от интонации, выделенной буквы или слов, его окружающих. Не все виды способны произнести некоторые сочетания букв, из-за чего алфавит нового языка сильно урезан, а произношение букв изменено. Однако, несмотря на это, Первый — на данный момент единственный язык подчинения плоти миров. Пусть существуют умельцы, пытающиеся создать и другие, но их разработки по сути дела являются лишь утилитами-переводчиками, а по итогу миры всё равно получают обращение на Первом языке.

Эктори встала на своё место за трибуной, оглядела слушателей. На лицах некоторых из них была заинтересованность, другие же готовы были спорить с ней. А значит, поставленной цели ария добилась — её слушали, следили за каждым её словом. Воодушевлённая этим, она продолжила речь:

— Бесспорно, многие из разработок Амперии теперь, когда у нас есть возможность сравнить с более поздними творениями, оказываются куда менее удобными в применении за пределами самой Амперии. Но мы и не создаём ничего для массового пользования. Государственное и общественное устройство Амперии таково, что творение должно удовлетворять в первую очередь потребности его создателя. Мы редко думаем о том, чтобы наши разработки применялись не нами. А потому многие творения зачастую требуют глубоких познаний в той или иной области или долгих и сложных мыслительных процессов от представителей других видов. Однако напомню, что планшеты, созданные в Амперии, сейчас используются во всех государственных заведениях и имеют большую популярность у владельцев различного рода производств и рядовых пользователей благодаря своей надёжности, которая обеспечивается сложностью внесения изменений в систему силами пользователя. Но мы сейчас говорим о цифрах. Особенность Амперской системы записи чисел заключается также в том, что у нас нет цифры нуль. Вернее сказать, что она попросту не используется для записи чисел. Однако как знак, обозначающий отсутствие чего-либо, она существует и читается как Ничто. Причиной всему этому наше особое отношение с Судьбой, существованием и пустотой. Ничто — это нуль, возведённый в абсолют, полное отрицание всех объектов и законов. Это пустота за гранью сознания, а потому она просто не может использоваться в качестве цифры. При вычислениях принято использовать сразу слово. На Первом языке ничто читается как Рть и записывается всего одной буквой, ныне не входящей в Имперский алфавит.

Эктори, рассказав ещё несколько фактов об Имперской системе записи и счёта, закончила выступление поклоном, спустилась со сцены и прошла в зал, рассчитывая послушать следующих выступающих, ведь на всех, кто был до неё, ария обратила мало внимания — тогда все её мысли были заняты лишь собственной речью.

Неожиданно преподаватель, уговорившая её на эту затею, тронула арию за плечо, привлекая внимание, и шепнула:

— Очень неплохое выступление. В некоторых местах правда перегнула, отстаивая честь Империи, но это объяснимо принадлежностью к виду. Не хочешь после учёбы пойти в ассистенты к кому-нибудь из преподавателей, пройти пару курсов углубления квалификации и стать преподавателем в Академии? Я за тебя словечко замолвлю.

Эктори тут же живо представила, как будет из хода в ход рассказывать одно и то же, изменяться будут только лица слушателей, а потом проверять работы с повторяющимися из хода в ход ошибками, и тут же отрицательно мотнула головой.

Преподаватель разочарованно вздохнула, протянула Эктори брошюрку и заговорщически подмигнула:

— Никто не проверяет, сидим ли мы здесь или ушли уже. Предлагаю, если уж оказались в музее, спуститься на этаж ниже и посетить выставку одного молодого, но уже довольно популярного скульптора.