Чтение онлайн

Какое-то время, единственными доносящимися от нас звуками было удовлетворенное урчание, да звяканье ножей и вилок по тарелкам...

Закончив завтрак, Нисса поднялась. Теперь она выглядела куда лучше — исчезла мертвенная бледность, появился легкий румянец, в движениях появился намек на сытую уверенность. Но в глазах женщины все еще стояли невыплаканные слезы — по-видимому, она действительно любила моего отца...

— Нам стоит поспешить в храм, твой отец просил о коротких, быстрых похоронах. После будет оглашено завещание. Жрецы обещали к полудню сделать все приготовления и связаться с нужными людьми.

Очень похоже на отца — побыстрее закончить с одним делом, чтобы заняться другим... А потому, положив вилку на пустую тарелку, я последовал за Ниссой. И уже выходя за дверь, мельком услышал слова, громко сказанные одним из городских стражей:

— Говорю вам! Это добром не кончится!..

Похороны отца были короткими и простыми. Насквозь практичный человек, он считал оправданным полное отсутствие помпы и достаточным минимальное количество ритуалов для защиты души, — и не больше. Немногие присутствовали в храме на церемонии.

Отец Честера, невысокий рыжеволосый человек хрупкого телосложения, прочел панегирик.

Нисса плакала, и он тоже смаргивал подступающие слезы...

Я сидел неподвижно, с сухими глазами, понимая, что был единственным, кто не оплакивал Эдуарда. Но я думал, что лживые слезы были бы еще хуже... Воистину, мои слова, сказанные Ниссе, были правдой до последнего слова — пустота, то единственное, что я ощущал в душе, слушая проникновенные слова...

Когда же отец Честера оставил храмовый помост и гроб отца наконец понесли к могиле, я ощутил лишь облегчение — наконец-то все кончилось!

Я помог подняться Ниссе, и мы направились к выходу из храма.

Возле ворот к нам подошел Честер. Он подал заплаканной Ниссе платок, а потом обнял ее. Она тоже на мгновение обняла моего брата, а потом отступила назад, и прикоснулась платком к глазам.

— Да, Честер?

Он мгновение смотрел на нее, потом повернулся ко мне:

— Твой отец сделал меня своим душеприказчиком. Он не планировал делать меня наследником, но ему был нужен кто-то, в ком он был уверен...

Видя мое удивление, и предупреждая вопросы, Честер поднял руки:

— Я не меньше тебя был поражен подобным решением. Пожалуйста! Давай продолжим в моем доме. Нисса, твое присутствие также необходимо. Мой отец тоже там будет.

С этими словами он повернулся и, не оборачиваясь, пошел к боковой улице. Мы с Ниссой переглянулись, и, пожав плечами, шагнули следом...

Дом Честера стоял на окраине, почти у городских стен — маленькое, хорошо сохранившееся одноэтажное здание. Внешне оно выглядело почти новым, а внутри оказалось обставлено небогато, но со вкусом.

Отец Честера уже разместился в большой комнате перед тихо потрескивающим камином. Когда мы вошли, он кивнул, но ничего не сказал.

Нисса села на краешек другого свободного кресла, протянув руки к огню, а я устроился рядом на ковре.

Честер подошел к камину и взял с полки шкатулку. Подтянув рукава повыше, он достал из воздуха металлический ключ. Открыв замок, тут же, как будто случайно выронил ключ — и тот исчез на полпути к земле...

Глаза Ниссы широко открылись при виде такой явной демонстрации магии, но я только ухмыльнулся. В этом был весь Честер — затейник и артист до мозга костей.

С торжественным видом он вынул из шкатулки несколько свитков. Поставив открытую шкатулку обратно на камин, Честер торжественно откашлялся:

— Итак, я могу долго читать всю эту макулатуру, со всеми ее словесами и красивостями или могу объявить волю Эдуарда своими словами и быстро. Что скажете?

Нисса нахмурилась, недовольная его явным неуважением к воле умершего, но я поднял лапу, предупреждая любое недовольство:

— Честер, объяви основное.

Он кивнул:

— Тогда так. Отец... Эдуард завещал тебе лабораторию и все ее содержимое включая его журнал и прочие записи.

Отец Честера кивнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Спасибо, сынок...

— Нисса, тебе он оставил дом и сумму в одну тысячу солидов...

Нисса охнула, да и я сам разинул пасть от удивления. Собственно говоря, я всегда знал, что у отца были деньги, — но я даже не представлял, что их было так много!

Честер улыбнулся:

— Возражений нет? Отлично! Деньги вложены в казначейские векселя Эльфквеллина.

Он извлек из шкатулки разукрашенный печатями и вензелями свиток тончайшего пергамента и подал его Ниссе:

— Депозитный сертификат.

Потом он просмотрел дальше:

— Остальное он оставил тебе, Христофор.

Честер подал мне еще один свиток, — такой же, как у Ниссы, — а я взглянул на общую сумму. О боги! Увиденное поразило меня неимоверно. Я держал в руках сумму, достаточную чтобы жить в достатке до самой смерти, даже если я проживу еще триста лет!

И в то же время я чувствовал, что не вправе принять эти деньги. Я не заработал их... я не заслуживал их... и, демон меня побери, я не знал, что с ними делать!

Сложив лист, я спрятал его во внутреннем кармане рубашки.

Честер взглянул на нас:

— Собственно говоря, это все. Теперь, позвольте мне попрощаться с вами до завтра — я бы хотел отдохнуть...

Он поклонился, и все мы направились к выходу.

После того как Нисса и отец Честера вышли за калитку, я остановился и спросил брата, провожавшего нас:

— Честер? Мы можем поговорить?

Пристально посмотрев на меня, он не сказав ни слова, вернулся в дом. Что ж... я прошел следом.

Он стоял у огня, спиной ко мне. Приблизившись, я остановился в двух шагах позади.

— Честер?

— Чего тебе нужно, Христофор? — его голос звучал устало и чуть отстраненно.

— Я хочу извиниться.

В кои-то веки раз, мне удалось поразить своего брата. Он повернулся, и слегка приподняв брови, уставился на меня:

— Извиниться? В самом деле?

Я улыбнулся:

— Да. За то, что подозревал тебя. За то, что не заметил, как ты изменился... За то, что вообще ничего не замечал, занятый только собой и своими воспоминаниями. За то, что не послушал твоего совета, потому что хотел доказать тебе и самому себе... Сам не знаю что. В общем... Брат, извини меня, за то, что я такой медвежьеголовый придурок! Я такой, какой есть... И другим уже не стану. Вот за это и извини.