Чтение онлайн

? традиционный/культурно-религиозный/куль-турно-психоисторический канон — совокупность культурного и психоисторического канонов этнической системы.

Культурный канон является ядром этнической системы, его серьезные изменения ведут к переформатированию народа, его неизбежному разрушению или разделению, если исчезает консенсус по ключевым пунктам и категориям.

Одним из классиков изучения культурных различий народов и наций является Г. Хофстеде[43], но его понимание культуры, по мнению автора, слишком специализированное и ограниченное. Этот подход базируется на узком социологическом взгляде, упрощении, выхолащивании явлений реального мира и игнорировании большей части специфических отличий и особенностей этнических систем. Применяемый базис (набор категорий) одинаково подходит для сравнения как народов, так и производственных коллективов, людских масс и малых групп, в нем нет чисто этнической спецификации.

Выделенную Г. Хофстеде типологию измерения культур будем рассматривать как присущие обществу черты (общественные черты), составляющие лишь один из пластов культуры этнической системы. Термин «общественные черты» принят по аналогии с личностными чертами и применим ко многим социальным, а не только этническим системам. Выделенные общественные черты являются частью культуры, но не входят в культурный канон и обладают относительно высокой подвижностью и изменчивостью. Например, в последние десятилетия эта категория претерпевала значительные изменения в России. Да, это было неприятно, но не привело к переформатированию нации.

Для общественных черт и смыслов неприменимы оценки «лучше — хуже», «правильно — ложно» и др. Эти две категории могут исследоваться, измеряться и сравниваться социологическими методами с получением ранжированных результатов, для остальных категорий применимы описательные методы. Чтобы не попадать в ловушку естественной ограниченности социологии при изучении этнических систем, вышесказанное необходимо понимать очень четко. В первую очередь это касается попыток ранжирования «в лоб» культурного канона.

Помимо отмеченного очень важным элементом культуры этнической системы являются элитные черты, характеризующие принципы существования и участия элиты в жизни народа или нации, поиска тонкой грани между симбиозом и паразитизмом. Этот слой культуры также не входит в канон, в ином случае любая революция очень жестко бы меняла этническую систему. В то же время элита, являющаяся субъектом этнической системы, практически всегда игнорируется при анализе или нивелируется до уровня «управленца».

Таким образом, принципы «кровь и почва», «язык и вера» уже недостаточны для идентификации этнической системы. На смену приходит принцип «язык и культура». И, да, обучение предметам «русская литература» и «культурология» в рамках школьных курсов не обеспечивает человеку полноценное знакомство с русской культурой.

Существенное изменение культурного или традиционного канонов этнической системы ведет к переформатированию нации. Преемственность по крови и названию сохраняется, а в культурном смысле это уже совершенно другой народ. Вспомните, как смена веры меняла народы, когда веротерпимые кочевники становились нетерпимыми к иноверцам. Другой классический пример — население Эллады, даже само название народа осталось с античных времен, а общего крайне мало.

Если в рамках канона происходит раскол и сильная поляризация, то это становится фундаментом для последующего разделения или даже гибели этнической системы. Чем больше противоречий накапливается внутри традиционного канона этнической системы, тем менее устойчива система и тем выше вероятность распада.

9.2. Имперские принципы

Понятия культуры, культурного и традиционного канонов этнической системы являются междисциплинарными, т. е. их нельзя охватить, рассмотреть и изучить в рамках одной существующей науки. На рис. 38 показаны предметные области традиционных наук, изучающих области культуры этнической системы.

Культурный канон, состоящий из ценностей, норм и правил этнической системы, выделен на рис. 38 пунктиром.

Особенностью держав суши (Германия, Польша, Китай и др.) является стремление к навязыванию мигрантам и интегрируемым народам полного принятия своей культуры. В то же время Россия, сформировавшаяся как империя суши (сетевая держава + держава суши), требовала от покоренных/присоединенных народов соблюдения/принятия исключительно культурного канона. Вера (психоисторические смыслы) не входит в культурный канон, что позволяет замечательно жить вместе сотни лет православным русским и мусульманам — татарам и башкирам.

В Российской империи был культурный канон для высшего сословия, некоторые представители которого могли даже не знать русского языка, в СССР создавали советский традиционный канон (ценности, нормы, правила и смыслы) для всего населения, а в современной России мы стоим перед необходимостью принятия русского культурного канона всем населением. С небольшим допуском можно говорить о преемственности советского и русского культурных канонов с поправкой на время и эпохи.

Для примера, правила и нормы регулирования жизни в исламских странах требуют от женщин ношения хиджабов, что для русского, а тем более советского культурных канонов, наоборот, является четким признаком чужого и вызывает неприятие. Даже в регионах компактного проживания мусульман в Поволжье этот стиль поведения и одежды не является органичным, в то время как приезжающие в исламские страны женщины, вне зависимости от вероисповедания, вынуждены соблюдать местные традиции и правила поведения. И таких примеров можно привести легион как в одну, так и другую сторону.

Проблема с приезжающими в Россию представителями среднеазиатских, да и кавказских народов заключается в демонстративном игнорировании и/или неспособности понять и принять русский культурный канон. Как правило, про всю культуру разговор не ведется.

Автор регулярно затрагивает вопрос бедственного и незавидного будущего Средней Азии с лейтмотивом: «Сами виноваты, помочь вам не сможем». Такая постановка вопроса взывает отклик в стиле: «Как мы можем оставить наших людей?». Встречный вопрос: «Какие именно люди там наши?» Большая часть русскоязычного населения уехала, а компактно живущим оставшимся Россия как раз и будет помогать. Старшее поколение местных училось в СССР и получило советский культурный канон, правда, с влиянием местных культурных традиций. Последующие 30 лет в угаре независимости эти люди очень эффективно изживали из себя всё советское/русское.

Абсолютное большинство тех, кто младше 40 лет, не знакомы и не хотят знакомиться с русским каноном. Исходя из текущих реалий, любой европеец, придерживающийся консервативных ценностей, имеет культуру и канон в разы ближе русскому, чем среднее поколение, а тем более молодежь Средней Азии.

Ностальгия — дело хорошее, но давайте признаем честно, не обманывая себя: большая часть нашего культурного влияния в Средней Азии осталась в прошлом, все нужно начинать практически с нуля. И вот тут возникает вопрос: а надо ли нам тратить огромные ресурсы и время на этот регион или стоит присмотреться к более эффективным альтернативам? Каков КПД использования этих ресурсов для новой борьбы с басмачами и экономической несостоятельностью значительно выросшего по численности населения Средней Азии в сравнении с интеграцией с Восточной Европой?

Аналогична ситуация с Турцией, которая, несомненно, будет стремиться к распространению турецкого культурного канона на все тюркские народы. Это не хорошо и не плохо, это естественно. Нам говорят, что тюрки единый народ, но татарский культурный канон практически полностью синхронизирован и совпадает с русским, а турецкий — нет. Если бы построение общей тюркской идентичности шло от потомков булгар, ситуация была бы не такой острой.

Таким образом, державы суши традиционно требовали от пришельцев полного принятия культуры, в то время как империи ограничивались лишь принятием культурного канона.