Чтение онлайн

– Где она? – воскликнула Аяна.

– Там, – сказал Верделл, показывая пальцем на открытое окно, к которому от кровати тянулась гирлянда из простыней и фиолетовых занавесок, привязанных к опоре балдахина. – Вылезла в окно!

Конда развернулся и огромными шагами понёсся по коридору, и Аяна с Верделлом кинулись за ним, через двери в сад, мимо испуганной Луси, которую Вараделта утешала, держа за руки.

– Лови! – заорал он, бросаясь за девушкой в красном платье и накидке, которая была уже почти возле ограды. – Верделл!

Тот бросился наперерез. Аяна спешила за ними, удивляясь проворству киры Элфрианэм. Кадиар говорил о темнокожих девушках с юга, которые ездят верхом и стреляют из лука, и сами гибкие и страстные, но покорные благодаря воспитанию. Похоже, кира Салке соответствовала описанию лишь... частично.

– Стой! – крикнул Верделл, хватая Элфрианэм за руку. – А ну, стой!

– Пусти! – крикнула она из-под красной накидки. – Не касайся! А-а-а-а-а!

Верделл на миг отпустил её, хватаясь за виски, и она моментально бросилась в сторону боковых ворот.

– Стоять! – Он обогнал её, хватая за плечи. – Не ори! Голова раскалывается!

– Верделл, ты делаешь ей больно! – воскликнула Аяна.

Он вдруг резко остановился и вгляделся в затянутое тёмной тканью окошко в накидке, потом схватился за алую ткань и резко дёрнул наверх.

– Отдай! – заорала кира Салке, прыгая за своей накидкой. – Отдай...

Аяна замерла. Кира Салке, которая вдруг тоже остановилась, вглядываясь в лицо Верделла, явно не была южанкой. Прядь волос, что выбивалась на затылке из-под плотного светлого платка, который оказался под накидкой, напоминала цветом небелёную кудель, а кожа была светлой, почти молочной.

– Верделл... – пробормотала Элфрианэм... – Верделл!!!

– Лойка... Лойка! – воскликнул Верделл, ощупывая лицо Элфрианэм. – Лойка!!!

Лойка медленно обернулась, закрывая лицо ладонями.

– Айи... Конда, это ты?! Как вы...

Вода в купальне, прохладная, освежающая, румянила лицо. Лойка отплёвывалась, протирая чёрные от угля зубы пальцем и размазывая по лицу жуткие пятна сажи вокруг глаз.

– Воло с этим капитаном нашли меня и всё время спорили, куда девать. И я подслушала, что в Ордалле меня ждёт комната без права выходить в сад. И я сбежала. Пряталась два дня, потом голод стал невыносимым. Встретила рыбаков, и они привели меня в тот дом и сказали, мол, вот, нашли... На меня вышел посмотреть кир и сказал, что приютит меня. Заплатил рыбакам десять монет, и они ушли, довольные. Айи, можно мне поесть? Меня накачали их этой травой вчера... Теперь есть дико хочется.

– В общем, кир заплатил им, – сказала она чуть позже, доедая яичницу. – Там быстро выяснилось, что я не мальчик, и я жила взаперти, пока мне не надоело. Я сбежала и на попутной телеге добралась до Ровалла. Ну, как пацан. Наболтала там... В Ровалле я нашла корабль до Ордалла и залезла на него ночью, а когда все спали, выходила поесть. Меня, видно, заметил кто-то из команды, и начались слухи о каком-то бледном духе, который пришёл отмстить за сестру... В общем, я сидела там три дня, а они начали искать ещё и вора, потому что я таскала еду. Есть очень хотелось. Они обвиняли друг друга в воровстве, потом перессорились, и я ушла с корабля. Заснула на телеге с соломой, а проснулась в большом огороженном дворе, и на меня все смотрели как на трёхрогую корову из-за кожи и волос. Кир вышел и посмотрел на меня, потом тоже сказал, что приютит. Мне сказали, что помогут устроиться в жизни. А потом они обнаружили, что я девчонка. Мне выделили три комнаты, выпускали гулять, и со мной везде ездила наставница. Айи, видела бы ты мою кобылу! Красивее я не встречала лошадей. Мне постоянно говорили, что вот-вот, и я стану самостоятельной. Наставница хвалила мою меткость и поражалась, как я могу держаться без седла, и всё нахваливала, какая я послушная. А потом кир Ота сказал, что нашёл для меня возможность устроиться в жизни, и меня перевезут в эйнот. Он что-то намекнул про дом с садом и море. Я обрадовалась, потому что в Кварайше и Ровалле всё огорожено, с такими, знаешь, шипами... Жуть. Я уже немного разобралась, как там всё устроено, и думала, что меня отправят капойо к какой-то госпоже. Но мы не доехали. Мы вышли посреди дороги, и мне сказали надеть красное, показали красную клетку и сказали: "Лезь!". Дело явно жареным запахло, потому что меня схватили за руки, и я пырнула ножом того мужчину и ломанулась в кусты. Там их вообще мало, но мы остановились посреди рощи, так что мне повезло. Я бежала, а потом залезла на дерево и спряталась. Поймала пару каделе. Пожарить хотела. Кто же знал, что это дерево так хорошо загорается!

Аяна с ужасом взглянула на Конду, и он развёл руками.

– Я просто подула, и вся роща за какие-то минуты полыхала. Я выбежала на дорогу. Оказалось, меня всё это время искали. Они были в ужасе... это какое-то дорогое дерево, и род Мар был в связях с родом, кому эта роща принадлежала. Мне объяснили, что я натворила дел. Запихнули в эту клетку и сказали, что выдают замуж в род Рэн и что я теперь Рэн. Оказывается, кир Ота меня записал своей побочной дочерью, и получил за меня неплохие такие деньги. Я пыталась протестовать, но никто не слушал. Меня привезли с музыкой, под которую только хоронить впору, и сунули в комнату, где всё красное. Сказали, сейчас твой муж придёт. Я прямо остолбенела. И он действительно пришёл. Сказал, что я красивая, и полез ко мне с руками, и я схватила кочергу и отметелила его... а потом схватила столовый нож и сказала, что если он подойдёт ко мне ещё раз, я отрежу ему... всё. Он испугался и попросил не резать, тогда я пнула его и ударила по голове, и прибежала его мамочка и начала орать, что мне отрежут уши. Но его отец сказал, что я им слишком дорого обошлась, учитывая рощу и связи, и он не даст калечить меня, а потом сказал, что найдёт, кого осчастливить таким подарком. Меня заперли в комнатах, и я сбежала из окна, но меня поймали, а потом приставили охранника, чтобы я не калечила этого... мужа и других.

– Я думала, охранник должен тебя защищать, – сказала Аяна негромко. – Дэска сказала, ты робкая и к тебе нельзя без стука...

– Я кидалась с ножом на всех, кто пытался ворваться без стука, а когда его отобрали, разбила стакан и кидалась с осколком. Слушайте, а как я тут оказалась? Я думала, меня к мужу везут. Я уже подготовилась. Прости, – посмотрела она на Луси. – Я думала, опять с горничной придёт какой-нибудь сопляк вроде моего предыдущего, и намазалась, чтобы страху нагнать.

– Тебя и привезли к мужу, – сказал Конда. – Вон он.

Верделл сидел, опираясь на локти и запустив пальцы в волосы, и взгляд Лойки скользнул мимо него на Тарделла, который стоял сзади. Она нахмурилась.

– И...

– Нет. Это я, – сказал Верделл. – Это я.

Он поднялся и вышел. Двери в сад хлопнули, и Лойка замерла.

– Вы надо мной шутите сейчас? – спросила она. – Что всё это значит?

– Верделл – твой муж. Его отец вчера подписал бумаги. Он два года провёл на каторге в Рети, и этот брак вытащил его оттуда. К сожалению, ты не можешь развестись с ним сейчас. Но он не полезет к тебе с руками. Он поклялся защищать тебя вчера, когда резал руку над твоей кроватью, – сказала Аяна. – Он не будет вести себя как тот... как ты его назвала... тощий сопляк.

Лойка глянула в сторону и немного порозовела, потом вдруг выскочила из-за стола и вылетела в сад.

– Пусть поговорят, – остановил Конда Аяну, которая дёрнулась вслед за ней. – Он её не бросит, как и поклялся, а вот она однажды уже оставила его. Теперь она нашлась, и он больше не боится за её жизнь, зато вспомнил про свою крепкую обиду.

– Так вот что означал этот тяжёлый взгляд, – сказала Аяна. – Но с тех пор уже ведь три с лишним года прошло. Ей тринадцать было!

– Иногда и одной жизни мало, чтобы забыть. Но обиду он быстро забудет.

Угли изредка потрескивали. Над решёткой висел медный заварник, из-под его крышки вырывался пар, вылетая в открытое окно, и ветер подхватывал его, растворяя в своих потоках и унося прочь, к кипарисам, заливу и облакам. Аяна смотрела в сад, туда, где на скамье примостился Верделл, время от времени ероша вихры, а рядом сидела Лойка и что-то ему рассказывала.

Конда подошёл сзади, обнял её и уткнулся носом в волосы. Аяна закрыла глаза, вдыхая запах сладкого дыма, перца, купресы, смолистого дерева и сушёных фруктовых корочек.

– Как ты нашёл её? – спросила она, глядя, как Лойка осторожно тянется рукой к волосам Верделла, а тот сначала неловко отстраняется, но потом замирает, позволяя ей потрогать новую стрижку.

– Если вкратце, то очень, очень много вкусных почтовых голубей, – сказал Конда, крепко стискивая её, и вовремя, потому что она сразу дёрнулась. – Не бей!

– Ага. проще сразу боевым пропуском прирезать. – Аяна дёрнулась ещё раз, но его хватка была железной, а руки горячими, и то, как он дышал ей в висок, наводило на немного иные мысли. – Ты для этого смотрел во дворце списки родов Рэн и Мар?