Чтение онлайн

Уши действительно уже слегка пекло. Удивляясь заразности стеснения, Аяна сбегала в погреб и вернулась на кухню.

– Вот, – сказала она. – Эликсир раскрепощения. Прозрачный, как чистые слова признания.

Желтоватое прохладное вино с винодельни Бинот в слегка запотевших стаканах, терпковатое, но сладкое, было как глоток лета, как кусочек неба над берегом залива, где стрекотали кузнечики и шелестело разнотравье, слегка подсушенное полуденным солнцем. Смех над столом больше не был неловким, и даже Тарделл протянул опустевший стакан, любуясь на Луси, которая всё же решительно подняла руку и коснулась рукава Ирселе.

– Поздравляем вас, – сказала Аяна. – Счастья вам.

– Поздравляем!

Ишке испуганно повёл ушами и спрыгнул на тумбу под окном, вцепился в потрошёную рыбью тушку и выпрыгнул в сад. "Ум-ум-ум", – рыча, вгрызался он в добычу, и Ирселе рассмеялся.

– Ты явно питаешь к этому коту более нежные чувства, чем он заслуживает своим поведением, – сказал он. – Есть хоть что-то, что ты не могла бы ему простить?

– Было разок, когда он запятнал репутацию моих по, сожрав при этом начинку, – подмигнула Аяна Луси, и та хихикнула, вспоминая угольные отпечатки лап на тесте. – Но нет, такого нет. Я могу орать на него, но я взяла на себя ответственность, прикормив его, а самое главное, я действительно питаю к нему нежные чувства. Знал бы ты, как последний переезд с ним подорвал душевные силы Арчелла!

Теперь смеялись уже все, включая Тарделла, который смущённо потёр нос.

Вино иссякало, от пирога остались лишь крошки, а от беседы – ощущение дружеского тепла.

– Мы поедем, – сказал Верделл, чьи вихры напоминали сеновал после урагана. – Мне завтра с парнями ещё встречаться.

– Я провожу, – сказал Ирселе, глядя на очень весёлую Лойку, и Верделл благодарно кивнул.

– Покатаемся! – воскликнула та, вскакивая. – За мной!

Аяна вздрогнула, представляя, каких дел может натворить слегка пьяная сестра верхом на лошади, и закивала.

– Я провожу вас до конюшни.

Первые звёзды зажигались на светло-синем небе над Ордаллом. Аяна шла, глядя на сплетённые пальцы Верделла и смеющейся Лойки, и пинала камешки, попадавшиеся под ноги.

– Праздновали? – улыбнулся Весейме, и Ирселе радостно кивнул.

Аяна стояла, подставляя лицо тёплому ветру, пока Ирселе принимал поздравления Весейме, а Верделл помогал Лойке забраться на лошадь, уговаривая подождать его и не уноситься в город. Наконец они выехали на дорогу и направились к городу, в синеющие сумерки, под весёлый и пьяненький напев Лойки, а Аяна, проводив их взглядом, зашагала к дому через рощу.

Боковые ворота стояли открытыми, напоминая о доме Эрке, и, одновременно, о доме Пай, в котором такие вот боковые ворота нельзя было миновать без проверки охранником. А уж качели...

Она мягко ступала по саду, прислушиваясь к звукам из окон дома. В детской горел ночник, а в комнате Вараделты за занавешенным окном двигался её тёмный силуэт. Кира Аяна должна была бы прийти и выбранить экономку за то, что та ложится спать, не закончив дел, но она не кира Аяна. Она Аяна, которая была дочерью олем Лали из швейного двора долины, и которой больше не было, потому что всё изменилось. Она не будет тревожить подругу после праздника, на котором все слегка выпили.

Аяна хихикнула и зашла в дом, скользнула на кухню и взяла недопитую бутылку вина и немного сыра, сухого, ароматного, крошащегося, искристого на языке. Раз все заснули, этот вечер будет только её.

Скамейка была жёсткой, а вино холодило горло. Она села на траву, прислонившись спиной к боковине скамьи, и смотрела наверх, в холодный бархат неба, синий, синий, как бархат плаща, которым Конда окутал её в той подворотне. Он обрадуется, когда узнает, что Луси выходит замуж. Как бы только сказать ему, что жених – камьер Воло?

То, что Верделл с Лойкой... подтвердили брак, для него не будет неожиданностью. Хотя для неё самой было неожиданностью то, что Верделл сказал слова союза, принятые в долине. Неужели его намерения настолько серьёзны? Ладно. Зачем загадывать? Он сделает Лойку счастливой, а это главное.

Долина. Мама, отец... Пачу. Ей нужно будет пристойно вести себя, чтобы Пулат разрешил им воспользоваться одним из кораблей. Конечно, "Эйдемас" донёс бы их до долины очень, очень быстро, но и три месяца, про которые говорил Конда, – тоже неплохо. Это если плыть на запад, продолжая путь, начатый Аяной. А можно направиться на восток, по пути "Фидиндо", и посмотреть Телар. Заодно купить там корицы, которая так замечательно оттеняет вкус яблок в рождественском пироге, а ещё помогает при заживлении ран.

Сыр закончился, остатки вина подходили к концу. Три месяца в море, с Киматом, который как язычок пламени, как капля ртути, носится повсюду... Ничего. Уж получше, чем нести его на спине, верхом на Таште, через весь Арнай, вздрагивая, когда он начинает кряхтеть, и судорожно пытаясь успеть вынуть его из керио, пока стирки не прибавилось. Конда справлялся со стиркой в море очень просто – вышвыривал сетку с бельём за борт. Интересно, что сказала бы Аплайя на такое обращение с каким-нибудь из её платьев. Завтра приедет девушка от неё...

Молчаливая лестница вела её наверх, к булочкам с изюмом, про которые она почти забыла. За дверью раздался шорох, и она застонала про себя. Ишке! Добрался до них! Наверняка вывалил всё на пол и облизал верхушки, помазанные яйцом и молоком!

– Ишке! Балбесина! – устало воскликнула она и замерла, перешагнув порог.

В комнате, у открытых дверей шкафчика, стоял Пулат с портретом Конды в руках.

– Здравствуй, – сказал он, откусывая от булочки с изюмом. – Так это правда. Присаживайся.

Аяна стояла, растеряв все слова, с трясущимися руками. Он сел в кресло, прямой, жёсткий, как засохшая корка хлеба, и сверлил её глазами, и от этого взгляда по спине пробежал холодок.

– Я постою, – сказала она неуверенно. – Чем обязана?.. Моя госпожа в отъезде...

– Садись и не дури мне голову, – сморщился он.

Она сделала два неуверенных шага в сторону и села на кресло у двери, перехватила его взгляд и быстро прикрыла рукой кольцо на пальце.

– У тебя неплохая стряпуха. Булочки отменные. Мой сын приехал к Хад и запросил развод с женой, – сказал он, откладывая булку. – Ничего не хочешь мне сказать по этому поводу?

– Я ничего не знаю об этом, – пробормотала Аяна, кусая губу.

– Ты лжёшь. Чуть больше года назад одна актриса сказала киру в эйноте за Чирде, что она является матерью ребёнка из рода Пай. Кир описывал её как светловолосую женщину со светлыми глазами. Мне слишком поздно дошли эти сведения. Тогда, когда кир прислал в мой дом дорогой подарок этому якобы наследнику рода, а его жена подошла на прогулке к моей невестке и поздравила её с воссоединением с мужем. Я предупреждал тебя о вмешательстве в род. У тебя хватило наглости приписывать своему отродью такое происхождение?