Чтение онлайн

Аяна сидела, оцепенев, чувствуя, как ручейки пота пропитывают её нижнее платье на спине и боках.

– Это ребёнок моего брата, – сказала наконец она. – Его мать была издалека... Её больше нет. Брата тоже тут сейчас нет.

Пулат внимательно вглядывался в её лицо, потом встал, подошёл к шкафчику, порылся там и вынул конверт с документами, вернулся в кресло и долго перебирал их.

– Нелит Анвер. Твой брат – тот самый севас, который устроил этот цирк с обучением отбросов грамоте? Нелит Кимат. Нелит Аяна... Попечительства... Ну и связи у вас.

Он поднял на неё глаза и нахмурился.

– Аяна. Ты та капойо в доме на Венеалме, – сказал он, окидывая её взглядом. – Да. Деньги творят чудеса. Муриелл Мериентегриста переписал на твоего брата тот дом. Интересно, за какие заслуги?

Мериентегриста! Ирселе Мериентегриста! Муриелл... Брат, о котором Ирселе говорил! Но катис Эрсет... Хотя сын Эрсета ведь говорил, что у них нет таких домов... Аяна стояла, пытаясь собраться с мыслями, но голова отчаянно кружилась. Зачем она пила?!

– Судя по портрету, эта связь тянется очень давно. Значит, упоминание Верделла в той портовой книге... Хм. Насколько давно?

Корсаж платья нестерпимо душил. К глазам подступала чернота. Письма, письма... Он разузнавал прошлое актрисы, с которой вступил в связь его сын. Как же далеко он успел копнуть?!

– Я жду ответ из Фадо, – сказал он, вставая, и Аяна обмерла, вспоминая, где именно она работала в Фадо. – Я не буду предпринимать никаких действий до того момента, как буду обладать достаточными сведениями.

– Я провожу тебя, кир, – пробормотала Аяна, тоже поднимаясь. – До свидания.

– Я похож на безумца? – спросил Пулат, снова хмурясь. – Ты поедешь со мной. Полагаю, вести о твоём прошлом в Фадо будут удручающими, – сказал он, внимательно глядя на неё. – Вперёд.

– Мне нужно предупредить экономку, – дёрнулась было Аяна, но он выставил руку перед ней.

– Ты держишь меня за глупца?!

– Но мои вещи... – Аяна в отчаянии махнула на сумку, стоявшую на стуле. – Хотя бы бельё...

Он брезгливо посмотрел на тёмные пятна пота на её платье и отвернулся.

– Возьми.

Аяна судорожно дёрнулась к сумке, скидывая в неё со спинки стула камзол, рубашку и штаны, потом запихнула туда нижнее платье. Ком ткани не помещался, торча белыми оборками, и она заплакала.

– Вперёд, – раздражённо бросил Пулат.

Она спустилась по лестнице, оглядываясь на детскую, и в дверях дома резко остановилась. А что если закричать? Но Кимат проснётся... проснётся и заплачет.

– Рейделл, Бакт, помогите девушке сесть в седло, – сказал Пулат, забираясь на лошадь. – Бакт, выясни, где этот Анвер. Хочу поговорить с ним.

Чёрт. Чёрт... Бакт поедет искать Анвера. Он будет искать его долго, очень долго... Он найдёт Харвилла или одного из юных анверов... Гамте! Он притащит его к Пулату, и Като или кто-то из катьонте скажут – нет, не тот! Тот был бородатый и тощий! Тогда Пулат пошлёт кого-то в этот дом, и они найдут Кимата...

– Мой брат в отъезде, – торопливо проговорила она. – Он сейчас не в городе. Он уехал... на какое-то время.

Она смотрела на Пулата, пытаясь разглядеть его лицо в темноте, но он молчал, потирая большое кольцо на указательном пальце.

– Тогда мне нужны гарантии, что я его найду, когда он вернётся. – сказал наконец он. – Рейделл, осмотри дом. Может быть, он оставил тут что-то ценное.

Чернота перед глазами пульсировала красными всполохами. Аяна кинулась, в неистовом, бешеном прыжке пытаясь догнать Рейделла, но Бакт перехватил её, зажимая рот рукой.

– Тихо. Нам не нужны лишние пересуды, – жёстко сказал Пулат. – Хватает того, что мой сын связался с безродной.

Аяна рвалась и билась в руках Бакта. Гамте! Его ладонь приглушала крик, и Аяна заплакала, обмякая, не веря в то, что это всё происходит с ней. В какой момент она допустила ошибку?

– Кир, полагаю, тебе нужно взглянуть, – сказал Рейделл, высовываясь из дома с фонарём в руке.

Кимат! Аяна рванулась было за ним, но Бакт держал её, и она задыхалась, и мир крутился, уносясь куда-то вниз, вниз, в черноту.

Пулат спешился и прошёл в дом мимо них. Аяна смотрела ему в спину, мыча, и снова пытаясь вырваться, но Бакт с силой тряхнул её. Бесполезно. Бесполезно...

Мгновения тянулись, как часы. Дверь открылась. Пулат шагнул через порог, а за ним шла бледная, насмерть перепуганная, всклокоченная Луси.

И на руках у неё, клюя носом, сжимая в руке бархатную лошадку, сидел сонный, вялый Кимат.

Аяна завизжала так, что захлебнулась под ладонью Бакта. Почему, почему она не попросила Конду научить её вырываться из захватов? Нет! Нет! Нет!

– У нас будет о чём поговорить, – сказал Пулат, внимательно всматриваясь в лицо Аяны. – Бакт, сопроводи мою... гостью в покои. Рейделл, возьми ребёнка у этой женщины. Не советую поднимать шум. – Он глянул на Луси так, что она попятилась. – Я полагаю, ты няня?

Луси, бледная, дрожащая, как осина на ветру, кивнула. Аяна отчаянно смотрела на неё, и Луси заплакала.

– Кира, прости! – прошептала она, прижимая Кимата к себе. – Я не успела убежать... Я спала... ничего не слышала!

Аяна зажмурилась, рыдая. Что теперь? Что?

– Давай в седло, – сказал Бакт, подталкивая её к лошади. – Полезай и не вздумай поднимать шум, иначе пойдёшь пешком.

– Отпусти меня! – воскликнула она, как только он убрал руку. – Кир Пулат, отпусти нас!

– Замолчи. Ты мешаешь мне думать, – тихо сказал Пулат, морщась. – Сейчас же, иначе Бакт угомонит тебя.

Аяна затравленно глянула на Бакта, который мрачно смотрел на неё, похожий на угрюмую собаку, и закрыла лицо руками. Может, упасть в обморок? Но тогда её просто забросят поперёк лошади или потащат на руках. Да и в ином случае... Куда она убежит без Кимата? А с ним – далеко ли? Нет, нет... Думай, Аяна!

– Кир, что с ребёнком? – спросил Рейделл, перехватывая сонного Кимата поудобнее.

– Неси тихо. Проснётся – будет шум, – сказал Пулат, залезая на светло-серую, почти белую, лошадь. – Завтра разберёмся, что делать. Катьонте, я предупреждаю, – повернулся он к Луси. – Чтобы ни звука.

Бакт вёл в поводу лошадь Аяны, и она сидела, дрожа, не понимая, что делать. Если разбудить Кимата, он начнёт вопить и привлечёт внимание, но выйдет ли кто-то к ним? Крик ребёнка посреди ночи... Он лишь испугается. Дадут ли ей утешить его?