Чтение онлайн

Однако отчего-то просыпаюсь среди ночи и у меня больше не выходит заснуть. То ли из-за раскатистого храпа Фединого отца, то ли просто от нервов. Лежу и думаю о вчерашнем.

Вбивать почтение к Богу с помощью кулаков — не самая хорошая идея. Я невольно вспоминаю Наденькину гимназию. Учитель закона Божьего требовал зубрить свой предмет от корки до корки.

И что же? Некоторые девочки здорово возмущались. Понятное дело, в своём кругу, чтобы взрослые не слышали. Причём не только деспотом-педагогом, но и самим предметом. Высмеивали его даже. Мол, зачем это в современном мире с его научным и техническим прогрессом?

Так стоит ли удивляться, что те самые дети, в мозги которых так старательно впихивали закон Божий, подросли и отбросили всё, чему их учили? А некоторые из них и вовсе взрывали храмы и расстреливали верующих.

Я ведь успела неплохо изучить нашу Коломну. И обнаружила, что в Питере двадцать первого века нет тех церквей, что сейчас украшают здешние улицы. Получается, их просто уничтожили!

Лично у меня сложные отношения с религией. Однако крушить исторические памятники — точно не дело!

С утра пораньше отправляюсь в уже знакомую лавочку за свежей выпечкой. Уж очень она тут вкусная! Я даже за свою фигуру переживать начинаю. Но пока вроде ничего такого не заметно. Скорее наоборот — телу прежней Наденьки не помешает немного округлиться.

Галин муж с Федей уходят на работу ни свет, ни заря. Хозяйка вручает им небольшую кошёлку с остатками вчерашней еды.

Глаша выходит из дома сразу после них. Ей хорошо, работа совсем рядом.

Я опять принимаюсь думать, куда бы устроиться. Может, попробовать податься в какой-нибудь модный магазин? Или куда-нибудь в бюро, печатать на машинке? А что, я на клавиатуре компьютера текст вслепую набирала!

Правда, здесь алфавит немного другой. С ятями и прочими значками. Но я вроде уже привыкла. В общем, надо будет купить газету с объявлениями о вакансиях.

Ещё думаю, как же мне всё-таки покончить с доставшейся от прежней Наденьки изоляцией от людей и мира. И принимаюсь вспоминать, с кем из её прежних подруг можно было бы попытаться восстановить отношения.

Конечно же, с Верочкой Новосельцевой! Она — одна из немногих, кто не отвернулся от Наденьки после катастрофы с отцом.

На меня накатывают воспоминания, как Наденька вернулась в гимназию после похорон Павла Григорьевича и обнаружила, что никто не хочет сидеть с ней за одной партой. Одна только Вера согласилась.

Ох, Наденька, Наденька… Сложно её осуждать, конечно. Пережить такое — не шутка. Но зачем же было так отдаляться от людей?

Впрочем, тут скорее Елизавета Петровна подала дурной пример. И её тоже надо как-то вытаскивать из этого печального состояния.

Ну ничего. Обживёмся в нашей комнатке — обязательно этим займусь. Я же психолог, в конце концов! Хоть и недоучившийся.

Я наблюдаю, как Маша старательно чистит картошку. Умница просто! Так ловко управляется с ножиком. Совершенно невероятное достижение для большинства её ровесниц в моём прежнем мире.

Надо бы сходить в нашу комнатку. Посмотреть, как там и что.

Печник, оказывается, ещё вчера всё исправил. Хозяин говорит, вечером можно будет начинать топить.

Это, конечно, здорово, вот только в комнате теперь жуткая грязища. Хорошо хоть мы с мамой тщательно накрыли простынями кровати со сложенными на них вещами.

Делать нечего, после обеда иду убираться. Галя даже Машу свою мне в помощь отправляет.

С бойкой малышкой работа действительно спорится быстрее. Она — просто прелесть!

Я придумываю игру в рычащих зверей. Чтобы научить её выговаривать звук «р». Маша старается изо всех сил, подражая тиграм и львам. Надеюсь, это поможет. Ей в школу на следующий год, не хотелось бы, чтобы дразнили за неправильную речь.

Со школами здесь, кстати, вовсе не так уж плохо. При желании родителей отправить ребёнка учиться это совсем несложно осуществить. Даже самым бедным. По крайней мере, в городах и на уровне начального обучения.

Помимо церковно-приходских школ здесь имеются и частные, причём порой абсолютно бесплатные. Очень многие обеспеченные люди охотно жертвуют деньги на народное просвещение. Порой даже владельцы заводов организуют школы для детей рабочих.

Да что там, даже на уровне правительства вовсю обсуждается введение бесплатного и всеобщего четырёхклассного обучения по всей стране. Причём про это я ещё в своём прежнем мире читала в какой-то исторической статье. Так, значит, уверения, что до революции простые люди не имели возможности учиться — просто лживая пропаганда?

Утром следующего дня мы с мамой благополучно перебираемся в нашу новую комнату. Вот только Маша едва не плачет. Не желает расставаться со мной и Карлушей. Я уверяю её, что она сможет приходить к нам в гости.

Одновременно с поисками работы я решаю сходить к Верочке Новосельцевой. Кажется, она сейчас учится в университете на филологическом.

Однако застать её дома оказывается довольно непросто. Она рано уходит и возвращается обычно поздно. Потому что посещает какой-то студенческий кружок.

Лишь на третий день мне улыбается удача. Вот только я не верю своим глазам! В памяти Наденьки Верочка отпечаталась, как милая элегантно одетая девушка с пышной причёской.

Сейчас же я вижу перед собой коротко подстриженную особу в шляпе, похожей на мужскую. И в тёмно-синем пальто мужского же фасона, начисто скрадывающего все изгибы женской фигуры. Это просто уму непостижимо!

— Наденька!

Она всё-таки узнаёт меня.

— Здравствуйте, Верочка!

Мы даже обнимаемся.

— Как вы, учитесь? — спрашивает она. — Совсем пропали! Мы думали, вы за границу уехали!

— Да нет, что вы! У себя, в Коломне. Только квартиру сменили. А насчёт учёбы — нет, не учусь. Работу ищу.

— Может, вам помощь нужна?

— Если только с работой, — отвечаю я.

— У вас совсем всё плохо?

Я молча киваю.

— Зайдите к нам! Я с мамой поговорю. Она с графиней Закревской и ещё кое-кем музыкальную школу для детишек открыла. Там постоянно требуется ноты переписывать. Всё лучше, чем ничего!

Вот это мне счастье привалило! — соображаю я.

Отдаю одежду прислуге и вхожу в гостиную. Мне навстречу буквально выпархивает женщина с высокой причёской и целым ворохом воздушных кружев на платье. Полная противоположность своей дочери.

— Наденька, милая, очень рада тебя видеть! — улыбается она.

Мы садимся пить чай. Верочка принимается объяснять, что мы стеснены в финансах и я ищу работу. В итоге я и правда получаю заказ на переписывание нот! Вот мама обрадуется!

Верочка провожает меня с толстой папкой в руках. А в моём кошельке деньги на покупку нотной бумаги и даже аванс. Это просто чудо!