Чтение онлайн

Я шутливо интересуюсь, чем вызвана столь радикальная смена причёски.

Варя напрягается. Потом вдруг выпрямляется и решительно произносит:

— Мне надоело быть послушной куклой! Я — эмансипированная женщина!

Я принимаюсь уверять, что она — самая настоящая умница. Героически побеждает свою болезнь и слабость. Трудится и идёт к успеху. Пытаюсь донести до неё, что она нисколько не уступает в этом мужчинам. Наоборот, многие их них могут только ей позавидовать.

Она слегка успокаивается. Но всё равно продолжает бурчать про отжившие традиции и порабощение. Не понимаю, кто её порабощает-то? Вижу ведь, как её отец в лепёшку разбивается, чтобы дать ей всё самое лучшее, вплоть до исполнения малейших капризов.

Не хватало ещё, чтобы она курить начала или с народовольцами общаться. Хотя, может, уже. Бедный Игорь Васильевич!

Он как-то упоминал, что не раз сталкивался с тем, что ниточки расследуемых им циничных и грязных преступлений вели в народовольческие круги. А теперь это вползает в его собственный дом!

Как-то не получается у меня остаться равнодушной. Я принимаюсь рассказывать Варе про свой взгляд на пресловутый женский вопрос. Про то, что надо не подражать внешним атрибутам, присущим мужчинам, а учиться и развиваться. Чтобы помогать людям и строить светлое будущее. Да даже рожать детей и воспитывать их достойными людьми — это ведь тоже служение высокому и светлому!

Упоминаю про наш кружок и свой рассказ.

— Так это вы — Надежда Б.? — восклицает вдруг Варя и срывается с места.

Не успеваю удивиться, как она приносит тот самый журнал с моим рассказом. Меня даже слегка пугает, что она смотрит на меня с восторженным обожанием.

— У тебя ведь контрольная по немецкому скоро! — мягко произношу я.

Несколько дней спустя я возвращаюсь домой от Закревских. В воздухе пахнет весной. Звук капели и упоённое чириканье воробьёв не дадут соврать.

Перед богатым особняком припаркованы два автомобиля. Рядом с одним из них стоят и разговаривают двое мужчин.

Ничего себе, там Благовольский! Его собеседник в небрежно накинутом дорогом пальто и костюме с галстуком — явно кто-то высокопоставленный. Ну, или просто очень обеспеченный.

Что их может связывать, интересно? — недоумеваю я. Благовольский так увлечён беседой, что даже не замечает, как я прохожу мимо. Это совсем на него не похоже.

Интересно, с кем же он разговаривал? Я ловлю вдруг себя на том, что не могу воспроизвести в памяти лица того человека. Старательно напрягаюсь, но безуспешно. Как такое может быть? Я же только что видела его совсем близко и хорошо рассмотрела!

Наверное, просто устала! — утешаю я себя. Или Благовольский всё внимание на себя перетянул. Я улыбаюсь и шагаю дальше. Скоро весна!

На очередной консультации Порфирий Андреевич рассказывает мне о ментальных щитах. И даже объясняет, как их ставить. Обещает, что в следующий раз мы даже попрактикуемся. Если я, конечно, буду добросовестно выполнять упражнения.

Я уже чувствую ментальное поле! Хоть и совсем чуть-чуть, потому что меня сразу из него выносит. Где бы ещё сил и времени взять, чтобы всё успеть?

Заканчиваю уроки у Закревских. Иду к выходу и внезапно ощущаю сползающий с ноги чулок. Надо поправить!

Я приоткрываю первую попавшуюся дверь. Покашливаю слегка. Вроде никого. Вхожу в комнату. Кажется, это одна из гостевых.

Но только задираю платье и принимаюсь за дело, слышу шаги за дверью. Ой, как неудобно! Бросаюсь к тяжёлой гардине, что свисает до самого пола и прячусь. Может, вообще мимо пройдут.

Увы. Причём это даже не один человек, а двое.

— Натали, вы должны меня выслушать! — раздаётся взволнованный мужской голос.

Я тотчас узнаю графа, супруга моей работодательницы. Вот ведь занесла меня нелёгкая!

— Мне больше не о чем с вами говорить! — звучит ответ.

Голос графини кажется искажённым. Как будто сдавленный или сквозь слёзы. У них что-то случилось?

— Как вы могли? — продолжает она. — Так низко! Так подло! Особенно теперь, когда я вновь готовлюсь стать матерью вашего ребёнка!

Ого, вот так новость! — соображаю я. По ней пока не заметно ничего.

— Поймите, Натали, я ни в малейшей степени не хотел вас расстроить! Но вы должны меня понять!

— Понять что? Что вы променяли вашу законную супругу на эту? Где ваша брезгливость, в конце концов? Она же не только с вами путается!

— Натали, поверьте, я никогда в жизни не променяю вас ни на кого бы то ни было! Вы — моя единственная! Вы просто должны понимать, что я — мужчина! И у меня есть половой инстинкт! А так как доктор запретил вам...

— Молчите! Это так низменно! — перебивает его графиня.

— Это всего лишь природа! Мы ведь приматы! А этим существам в принципе не свойственна моногамия!

— О чём вы, Серж? Я не желаю слушать этот бред!

— Это не бред! Это наука! Теория происхождения видов!

Это ложь и гнусность! — возмущённо произносит графиня. — Человек — венец творенья! Призван к совершенству! К высокому и светлому! А вы...

Сердце сжимается от жалости к несчастной женщине. Да ещё и в положении... Господи, хоть бы это на её здоровье не отразилось!

Как же я её понимаю. У самой на глазах слёзы выступают. Я ведь тоже такое пережила.

— Ну, хотите, я перед вами на колени встану? — продолжает граф. — Я люблю только вас, поверьте!

— Оставьте меня! — всхлипывает несчастная. — Уходите прочь! К этой вашей... обезьяне!

Шаги. Громко хлопает дверь. Но граф всё ещё здесь. Я слышу, как он чертыхается и принимается метаться по комнате. Наконец, выскакивает. Многострадальная дверь захлопывается с таким грохотом, что аж карниз над моей головой трясётся.

Подождав немного, я выхожу и бегу домой. Бедная Натали!

В голову приходит, что я только что нащупала один из ответов на загадку популярности пропаганды народовольцев. В памяти встают давно, казалось бы, забытые строки пошленького детского стишка:

— Хорошо быть кисою,

Хорошо — собакою:

Где хочу — пописаю,

Где хочу — покакаю!

У взрослых, понятное дело, другие развлечения. Но смысл всё тот же. Вера в Бога мешает людям жить! Заставляет ограничивать свои не слишком приличные желания.

А пресловутый дарвинизм даёт полное оправдание грязным страстям и уничтожает муки совести! Ну, что взять с выходца из животного мира?

Вместо подлости и предательства — всего лишь инстинкты. Вполне возможно, что и мой Игорёк в родном XXI веке думал точно так же.