Чтение онлайн

— Я поспрашиваю своих знакомых, — произносит Борис. — Только надо бы сделать печатные копии.

— Очень кстати напомнил, — отвечает Натали. — Есть девушка в весьма затруднительном положении, знакомая Надежды. Ей нужна печатная машинка! Я могу попросить тебя это организовать?

— Конечно! — кивает Борис.

— Тогда я начну собирать деньги! — говорю я. — Хорошо было бы сделать ей подарок к окончанию курсов!

Князь развозит нас с Верочкой по домам на своём автомобиле. Мы с подругой сидим сзади и я пытаюсь её разговорить. Увы, безуспешно. Она ведёт себя, как... зомби! Вот такое страшное впечатление у меня складывается. И что с этим делать — ума не приложу.

Даже если я кому-то об этом сообщу — где доказательства? Некоторые и вовсе могут подумать, что я просто не поделила с Верочкой ухажёра и теперь выдумываю Бог знает что.

Вот и особняк Новосельцевых. Борис останавливает машину, выходит и открывает Верочке дверь. Мне становится не по себе, ведь дальше мы поедем наедине.

— Вы не могли бы представить меня своей матери? — спрашивает вдруг Борис.

— Только не сейчас! — обеспокоенно отвечаю я. — Она будет очень смущена столь неожиданным визитом!

— Да-да, конечно! — соглашается он. — Как-нибудь в другой раз.

Повисает молчание.

— Я хочу сказать ей, — неожиданно произносит Борис, — кое-что о вашем покойном отце. Простите, если всколыхнул болезненное. Просто и вы, и она должны знать, что есть те, кто считает происшедшее с ним чудовищной ошибкой!

Такое чувство, что сердце пропускает удар. Я не сразу прихожу в себя, чтобы ответить:

— Я уверена, он не мог этого сделать! Даже если бы и был виноват, что тоже абсолютно невозможно, он точно не наложил бы на себя руки! Он был искренне верующим человеком, поймите!

— Я... наслышан, — кивает князь.

— Я всё время думаю, что он стал жертвой! — продолжаю я. — Только как доказать?

— Трудный вопрос, — задумчиво произносит Борис.

Надо же, как быстро мы приехали. Даже жалко. Хотя, может, и к лучшему. Теперь всю ночь не засну после этого разговора. И Верочка ещё.

Князь распахивает дверцу и поддерживает меня своей твёрдой рукой.

— Я провожу вас до квартиры! — настаивает он.

— Здесь не опасно! — улыбаюсь я. — И потом, у меня всё-таки дар! Когда на меня Ерошка напал...

— Как?! На вас напали?

Боже, зачем я это ляпнула? Разволновалась совсем. Понесло.

— Это так, пустяки! Просто один придурошный купеческий сынок.

— Расскажите!

— Уже поздно! Да и зачем? Право, это совершенно не заслуживает внимания!

— Если вам кто-то угрожает, я настоятельно прошу немедленно сообщить об этом мне! — твёрдо произносит Борис. — И даже не думайте ни о каком стеснении и неудобстве!

— Ну вот, я вас расстроила! Наговорила всякой ерунды! Не обращайте внимания!

Мы поднимаемся по лестнице.

— Берегите себя, Надежда! — просит Борис, прежде чем попрощаться.

Я накидываю засов и раздеваюсь в крошечной выгородке. Мама всё ещё сидит над своими нотами. Я уже даже грозилась, что не буду ей вообще их больше приносить. Бесполезно. Она говорит, что ей так легче.

Передать слова Бориса про отца? Нет, не могу сейчас. Да и знаю, что она точно начнёт плакать. Потом. Завтра. А сейчас — спать! Если получится, конечно.

Передо мной вновь и вновь встаёт светлое и радостное лицо Бориса. Он — просто замечательный!

Мне становится горько оттого, что у нас нет никакого будущего. А ведь меня к нему тянет! Правда тянет! И с этим надо что-то делать. А что — непонятно. Как не дать себе влюбиться и потерять голову?

Вновь и вновь прокручиваю в памяти тот кошмарный сон. Увещеваю себя, что именно это будет итогом наших отношений. А я должна всё изменить! Мне ведь ясно сказали, что это — возможно! Да и отец Иоанн...

Может, мне вообще ни к чему замуж выходить? Ведь это очень трудно — совместить общественную деятельность с семейной жизнью. А я уже наметила для себя кое-что!

Надо каким-то образом соединить людей, увлечённых наукой. Создать некое общество, которое в том числе будет помогать тем, у кого нет средств на исследования. При этом оно однозначно должно позиционировать себя, как христианское!

Ещё в прежнем мире я наткнулась на высказывание, что мир — это своего рода книга, свидетельствующая о его Творце. Следовательно, изучение Вселенной — тоже своего рода служение Богу.

Мы дадим бой эволюционистам! Тем, кто полагает, что человек — всего лишь разновидность животного. Ничтожный, одержимый низкими инстинктами примат. Мы не позволим этому учению породить ГУЛАГ и фашизм!

Ох, кем я себя возомнила? Может, у меня самая настоящая мания величия? Но не могу я равнодушно смотреть на то, что происходит! Потому что знаю, к чему всё идёт.

Наутро я рассказываю маме про Бориса. И про то, что он говорил об отце. Ещё не дослушав до конца, она тянется за платком. Прикладывает к глазам.

Я ощущаю вдруг, что она изо всех сил делает вид, что с ней всё в порядке. А на самом деле ощущает себя летящей в бездну.

Я обнимаю её крепко-крепко. И шепчу на ухо, что она — самая лучшая и я её люблю.

Что это было? Неужели и правда тот самый ментальный дар? Но ведь это здорово даже! Почему Порфирий Андреевич меня пугал? Ведь наоборот — хорошо же! Понимая, что люди на самом деле чувствуют — можно им помочь!

Я возвращаюсь мыслями в родной мир. Именно это и было, пожалуй, основным мотивом моего выбора стать психологом. Значит, я правильно иду!

Я обегаю знакомых по кружку и собираю деньги для Ольги. Передаю их Натали. Она обещает добавить недостающее и раздобыть через Бориса печатную машинку. Скоро у Ольги будет верный кусок хлеба для себя и ребёнка!

На очередной встрече нашего кружка я спрашиваю Валуевых про Верочку Новосельцеву. Они всё-таки хоть как-то общаются.

Катя Валуева, которая учится вместе с моей несчастной подругой, тоже здорово за неё переживает. Говорит, в последнее время она регулярно пропускает занятия.