Чтение онлайн

Я прекрасно понимаю: она говорит о директрисе Крауч. За короткое время, проведенное мною здесь, я успела заметить, что не только воспитанницы, но и многие преподаватели ее побаиваются.

— Так что приступайте к работе. И с душой, девочки!

Катушки с разноцветными нитками есть на каждом столе. Я отмеряю себе длинную оранжевую нитку: буду вышивать тигра. Придется изобразить зверя в прыжке, иначе я не смогу закрыть пятно крови, которое оставила на платочке в прошлую пятницу, сильно уколов палец.

Элоди решила вышить на своем платочке символ колледжа — павлина. Ожидаемо и предельно банально. Ее пальчики проворно и очень аккуратно кладут стежок за стежком. Краем глаза она, посмеиваясь, наблюдает за Руби, которая все еще пытается просунуть нитку в иголку. От старания даже язык высунула, и «висящий клинок» между ее бровями снова стал заметен

— Ой, Руби, какая у тебя замечательная лягушка! — язвит Элоди. — Наверное, принц заметит ее далеко не сразу, но зато как раскрывается в ней твоя личность!

Руби краснеет как рак. Я прекрасно понимаю, что Элоди вкладывает в свои слова просто тонну яда. Может, она намекает даже на то, что мне еще неизвестно…

— Это… не лягушка. Это… листочек, — смущенно бормочет Руби.

— Листочек? Что ж, личность раскрывается и в листочках, почему нет? — С этими слонами Элоди облизывает свои пальчики и завязывает декоративный французский узелок на одном из перьев павлина. — А твой-то кавалер придет на этот завтрак, Франческа? Опять забыла, как там его?

Франческа медленно поднимает глаза, услышав свое имя. При этом ее длинные ресницы странно подрагивают.

— Маркус учится в Уилкс-колледже, это правда, поэтому вполне вероятно, что он тоже придет. Но я не его секретарь.

Элоди делает загадочное лицо:

— Ой, только не говори мне, что вы поссорились.

Франческа молчит, но вышивать начинает намного быстрее. С такой скоростью она разошьет к концу занятия весь платочек!

— Вообще, в последнее время ты все чаще ходишь в капеллу, — не унимается Элоди. — Ну на органе играешь…

— Отец Гудвин — священнослужитель! — вспыхивает Франческа. — А такие намеки с твоей стороны…

— Ой, не будь ханжой, дорогуша. Мы же все знаем, что у него есть фаворитка, эдакая кокотка!

— Эдакая… кто? — переспрашиваю я.

Франческа и Элоди готовы вцепиться друг другу в волосы. Руби смотрит на обеих, широко раскрыв рот. Какое там вышивание! Миссис Митчелл тем временем помогает Хэрри распутать нитки и не замечает, какой гордиев узел завязывается у нее за спиной.

Элоди поясняет шепотом:

— Ну, у него есть любимая сладкоголосая маленькая птичка. Уже все не раз удивлялись, почему это он то и дело вызывает ее в капеллу для дополнительных репетиций…

Вот же змея подколодная! Разве можно даже подумать такое о Франческе?!

Услышав это, последняя белеет как мел:

— Наглая ложь, как тебе не стыдно!

— Есть только один способ узнать правду, — пытаюсь я разрядить обстановку.

Все трое заинтересованно смотрят на меня. Я поднимаю правую руку:

— Хиромантия! Гадание по руке очень распространено в Китае, — как и у вас, кстати. И в Китае ни один брак не устраивается без консультации хироманта.

Франческу передергивает. Элоди недоверчиво щурится. Руби в задумчивости затягивает узел на пальце так, что тот начинает синеть.

— Разве хиромантия — не богохульство?

— Возможно. Но только это не умаляет ее точности. Никто — уж по крайней мере в Китае — не хочет жениться на неудачнике, недотепе или, что еще ужаснее, деспоте.

— Ерунда эта твоя хиромантия! — презрительно фыркает Элоди.

Ох, помолчала бы ты…

— Вот дай-ка мне свою правую руку, — обращаюсь я к Франческе.

Она нехотя протягивает мне правую ладонь, которую я слегка пожимаю, давая понять, что ничего плохого не сделаю. Потом бережно кладу руку на стол раскрытой ладонью вверх. У Франчески длинные и ровные, но далеко не слабые пальцы с крепкими ногтями. Кожа бархатистая и мягкая, словно тончайшие перчатки. Эти руки могут как исполнять прекрасную музыку, так и в два счета свернуть шею курице.

— Вот это линия Нептуна, называется также линией сердца, — с важным видом сообщаю я, указывая на складку, идущую от мизинца до указательного пальца. — Смотрите, как выглядит. Если бы она была похожа на цепочку из множества звеньев, это указывало бы на большое число сложных и порой даже запутанных отношений. А у Франчески она ровненькая и прямая, так что ее ждет одна-единственная крепкая любовь на всю жизнь. И да, Франческа, поздравляю: у тебя будет двое очаровательных деток!

В плане гаданий по ладони я успела многому научиться у мамы…

Элоди бурчит что-то неразборчивое. Зато глаза Франчески загораются:

— Девочек или мальчиков?

— Не знаю. Но точно здоровеньких.

Франческа прямо расплывается в улыбке.

— О! — вздыхает Руби, протягивая свою руку. — А мне погадаешь?

Я тихонько прикасаюсь к ее жилистой ладони. Она широкая, с короткими пальцами. Я слегка взволнована: не увижу ли на ней что-то нехорошее? Смотрю сначала на линию брака (между основанием мизинца и линией сердца) и — ура! — вижу всего одну-единственную бороздку.

— Ты найдешь свою настоящую любовь, хотя на это может понадобиться чуть больше времени, потому что у тебя очень высокие требования и стандарты.

Руби прикрывает рот другой рукой, но глаза светятся от радости. Перед тем как отпустить ее ладонь, я замечаю, что нефритовая колонна — центральная линия судьбы, отвечающая за отношения человека с миром и целом, — короче обычного. Бот это уже тревожный знак…

— Что там еще? — спрашивает Руби, глядя на меня в упор. «Висящий клинок» исчезает с ее лица.

Мне очень хочется сказать, чтобы она поменьше нервничала, так как это может привести к серьезным хроническим заболеваниям или даже несчастному случаю. И что таких круглолицых людей с огромными глазами очень любят, потому что они честны и им можно доверять. Но мама очень осудила бы меня за такие слова, ведь по-настоящему предсказывать судьбу на основании только хиромантии нельзя. Нужно изучить звездную карту личности и много чего еще. И даже то, когда человек последний раз ходил в туалет, имеет значение.