Чтение онлайн

— Подождите здесь, пожалуйста. — С этими словами он исчезает за одной из массивных красных дверей, ведущих в главный зал для заседаний.

Знакомый до боли запах благовоний заполняет пространство вокруг. Элоди вся сжалась в комок. Она явно не в своей тарелке. Стоило ли вообще брать ее с собой? Но мои размышления прерывает Том, приглашающий нас в зал для заседаний.

Ну, была не была! Пришло время продавать шоколад в Чайна-тауне.

Шестеро, сидя за длинным столом, расположенным на небольшом подиуме, смотрят на нас во все глаза. И хотя я выросла среди этих людей, мне никогда не доводилось видеть их вместе за этим столом, да еще и с такими серьезными лицами. Я поневоле вытягиваюсь в струнку.

Четверо из них выглядят примерно одинаково — в традиционных китайских костюмах сам-фу: брюках и куртках; на головах — маленькие круглые шапочки, из-под которых свисают черные тонкие косички. А вот Просто Боб, который всегда был мне симпатичнее остальных и сейчас приветственно машущий мне, одет в обычную светлую фланелевую рубашку с плотными налокотниками. Он может позволить себе ходить в одеждах «иностранных дьяволов», потому что и так большую часть времени выглядит как дьявол, орудуя своим тесаком в фартуке, забрызганном кровью. В конце стола развалился грузный мистер Круз, вытянув в сторону свою подагрическую ногу. Он тоже может ходить в западных одеждах, потому что наполовину португалец.

— Добрый день, господа! — здороваюсь я по-китайски, слегка кланяясь. И улавливаю тонкий запах чая с лепестками хризантем, который они пьют. Я бы тоже с удовольствием сделала пару глотков, чтобы слегка успокоить нервы. — Прежде всего позвольте поблагодарить вас за то. что вы любезно согласились выслушать предложение маленькой скромной девушки.

Я представляю дочь мистера дю Лака. Она делает глубокий книксен, и членам комитета приходится наклониться вперед, чтобы разглядеть ее получше.

— Вы опоздали! — выпаливает мистер Нго по-китайски. После этого недовольно откидывается в своем кресле, отчего его голова совсем вжимается в плечи. Мама говорит, что люди с такой короткой шеей чрезвычайно вспыльчивы и агрессивны.

— Тысяча извинений, син-санг Нго. Простите мои нерасторопные ноги.

Мистер Нго недовольно откашливается. Элоди смотрит на меня в надежде, что я наконец начну переводить. Но мне не до этого, и я ее просто игнорирую. Кроме того, у нас столько культурных различий, что перевод требуется очень вдумчивый, а некоторые фразы лучше вообще не объяснять.

Мистер Леджунг шепотом пытается урезонить мистера Нго, а потом говорит нам:

— Садитесь, пожалуйста!

Мы опускаемся на двухместную скамеечку. Между нами — коробка с трюфелями. Том садится поодаль за маленький столик. Он здесь исполняет роль стенографиста. Том аккуратно обмакивает перо в чернильницу — ему одинаково виртуозно удается владеть как пером, так и лопатой.

И тут на углу стола я вижу розовую коробку с печеньями из «Пекарни Номер Девять». Внутри меня все переворачивается. Ох уж эти гадюки! Не мытьем, так катаньем! Том не тратит деньги на сладости. Значит, это подарок Линг-Линг и ее матери. Да уж, они тут зря время не теряют, это точно!

Элоди перехватывает мой взгляд.

— Я слышал, что ты учишься в новой школе, Мерси, — говорит мистер Леджунг по-английски с легким китайским акцентом. Тем временем мистер Чоу переводит для отца Тома — единственного, кто не говорит на этом «варварском крякающем» языке. — Молодец, что не останавливаешься на достигнутом!

— Благодарю вас, син-санг Леджунг!

Мистер Нго снова наклоняется вперед, опираясь локтями на стол. Ему трудно долго сидеть в одной и той же позе. Он говорит по-китайски:

— Девочкам совсем не нужно высшее образование. Найди себе приличного жениха, выходи замуж и рожай как можно больше деток. Нам в Чайна-тауне нужны дети.

Мистер Леджунг опять что-то шепчет мистеру Нго и снова обращается к нам по-английски:

— Мисс дю Лак, родители знают, что вы здесь?

— Нет. Так сложились обстоятельства.

— А почему месье дю Лак не присутствует на заседании лично? — спрашивает мистер Круз так грозно и громко, что того и гляди лопнут чашечки из тончайшего китайского фарфора. Но португальцы просто не умеют говорить тихо.

— Месье дю Лаку пришлось срочно покинуть город, но он очень доверяет своей дочери и уполномочил ее приехать на эту встречу и принимать любые решения. Она наследница его бизнеса, кроме всего прочего.

Месье Леджунг складывает ладони в замок и задумчиво смотрит на нас. Я вдруг понимаю, что само присутствие Элоди вызывает куда большее доверие к моей идее, чем если бы здесь был сам месье дю Лак. Мистеру Нго, например, показалась бы очень странной моя связь с таким немолодым и опытным бизнесменом.

Просто Боб закатывает рукава. Его правая рука, которой он ежедневно по много часов рубит туши, намного мускулистее девой.

— От тебя всегда можно было ожидать чего угодно, Мерси! — говорит он мне с улыбкой, а потом обращается к остальным: — Мать дала ей пять фунтов и послала за курицей. Мерси было семь. Она пришла ко мне и заявила, что ей нужно пять фунтов куриных ножек. Какая разница? Курица же! — Он хохочет, а я вынуждена потупить глаза.

— О, вы так добры, что до сих пор помните тот случай, Просто Боб!

— Да ладно тебе! Так о чем вы хотите сейчас поговорить? — нетерпеливо спрашивает мистер Нго.

— Как вы все прекрасно знаете, фабрика дю Лаков — самый крупный в стране производитель шоколада и всевозможных изделий из него. Теперь они хотели бы заручиться вашим разрешением продавать их продукцию на территории Чайна-тауна. Я полагаю, что это позволит нам — выходцам из Китая — убедительно доказать всем, что мы способны наладить бизнес и с квай ло. — Я не перевожу этот нелестный термин, означающий «белый дьявол». — Чем больше мы развиваем бизнес с такими именитыми американскими и европейскими квай ло, как месье дю Лак, тем выше будет рейтинг Чайна-тауна в целом как перспективной торговой площадки.

Мистер Нго недовольно ворчит:

— Этого партнерства не будет никогда. Квай ло не уважают нас. Они только и думают о том, как обхитрить и нажиться за наш счет.

— При всем моем глубочайшем почтении к вам, мистер Нго, позвольте напомнить одну мудрость: путь в тысячу миль начинается с одного шага.

Моя мать часто повторяла эту мудрость, когда никак не могла вытащить меня из кровати.

Члены комитета начинают спорить по-китайски, но мистер Леджунг поднимает руку — и снова воцаряется тишина.