Чтение онлайн

– Ох, нет, милая, - Надирия потянув за руку, усадила рядом с собой Аику. – Ты знаешь, я не считаю, что потеряла Танаса. Удивительно, но мне кажется, что это я куда-то уехала по делам... – она посмотрела в окно, туда, где виднелись горы.
– Что он ждёт меня дома. И я вернусь. Чуть позже. Когда закончу со всем, что удерживает меня вдали. Мои дети – это то, что удерживает меня здесь, - она удивлённо оглянулась на Аику, которая крепко сжала её руку. – Нет, нет, это не то, что ты подумала. Сафи и Даис… Аика, ради своего ребёнка мать готова вынести многое. И тоска по любимому - не самое страшное.

– Я знаю, - глухо сказала Аика, и в ответ на снисходительный взгляд, пояснила: - Друг дедушки – лекарь, он отговаривал маму рожать, говорил, что это опасно для неё. Мне рассказывали, что она никого не слушала и буквально светилась от счастья, пока была беременна…

– Значит, ты действительно понимаешь, что такое счастье матери, - сказала Надирия, поглаживая руку Аики. – И для отца дети не менее важны, поверь мне. Ты должна сказать ему…

– Нет! – Аика выдернула руку.

– Он имеет право…

– Нет! – вскочив с дивана, Аика отошла к окну.

– Вспомни своего отца.

– Дел… Он не такой, как ин Мерти. Он захочет, чтобы я избавилась от ребёнка.

– Но ты ведь не хочешь?

Аика положила ладонь на живот, словно оберегая:

– Нет, конечно. Раньше я осуждала свою мать, но теперь знаю, что подвигло её на такой шаг, - произнесла она, обернувшись.

– Если ты не хочешь, то никто не заставит тебя это сделать. Ты под моей защитой. – Надирия подошла к падчерице. – Но Аика, ты должна дать ему возможность самому сделать этот выбор. И… не лишай себя шанса на счастье.

– Счастье?! – воскликнула Аика. – Счастье! – повторила она.
– Всю свою жизнь я провела в поисках этого счастья. Пока я была ребёнком, думала, что всё, что мне нужно это мама и папа, не понимая, что дедушка с бабушкой дали мне больше, чем иные родители дают своим детям. Я так и не осознала, что была счастлива, пока они не умерли. А когда осознала, то чуть не сошла с ума. Ин Мерти… папа, он спас меня в ту ночь, когда прячась от соседей, пришёл ко мне. Мы просидели с ним до рассвета. Я не отпускала его, терзая вопросами. Он гладил меня по голове и рассказывал всё о своей жизни, о семье. Он прислал ко мне Русмана и Каити. – Аика подняла глаза на Надирию. – У меня появились приёмные родители, которые стали мне друзьями. Но мне этого было мало. Я продолжала искать счастье, не догадываясь, что оно рядом. Серьёзный, вдумчивый Русман и жизнерадостная Каити, они дали мне так много! А я поехала в столицу, думая, что там-то я уж точно найду то, что ищу. Я внушила себе, что влюбилась, и блаженствовала. И только потом поняла, что это было что-то искусственное. – Аика замолчала и, переведя дыхание, тихо продолжила: - Я была счастлива последний месяц. Но снова упустила это время, хныча над своей судьбой и утопая в жалости к себе. Хватит! – последнее слово прозвучало громко. – Теперь я стала умнее. У меня есть семья, о которой я могла только мечтать. Я зарабатываю себе на жизнь рисуя, используя свой дар. У меня есть крыша над головой… Это и есть счастье.

Надирия, молча слушавшая Аику, провела рукой по её щеке:

– Я думала для тебя счастье это то, что ты нарисовала, - тихо произнесла она и пояснила: - Та картина, на которой закат…

Аика прикрыла глаза, скрывая их выражение:

– Мы люди, - сказала она, - а людям свойственно мечтать. Эта картина… просто мечта. – Аика отвернулась и шепотом добавила: - Нарисованная мечта.

Повисло молчание. Надирия решила отступить. Она попытается ещё раз. Потом.

– Ну, ладно. Поговорили о серьёзном, и хватит на сегодня. – Женщина мягко улыбнулась. Аика растянула губы в ответ. – Утром звонили из школы. Мне нужно идти.

– Что-то случилось с Сафи? – забеспокоилась Аика.

– Нет, нет. Всё в порядке. Просто при переводе кое-каких бумаг не досчитались. Нужно разобраться. Хочешь пойти со мной?

Аика покачала головой.

– Мне нужно дорисовать пару картинок. Ин Жинак просил уже завтра занести к печатникам книгу, чтобы они успели до выходных её набрать. – Девушка демонстративно закатила глаза. – Мы ведь недавно начали работать, не будем создавать себе репутацию непунктуальных и необязательных.

Надирия рассмеялась.

– Не будем, - согласилась она.

Дождавшись, когда она переоденется и уйдёт, Аика заперла дверь и отправилась в столовую. Там самый светлый угол отгородили ширмами, чтобы как выразилась Сафи: «Художница могла творить»

Здесь стоял мольберт, освещённый светом, льющимся из большого окна. На небольшом столике были разбросаны листки с рисунками. Готовые картины стояли на полу, прислонённые к стене. Аика вытащила одну из них и присела на подоконник. Это о ней говорила Надирия: «Та, на которой закат». И действительно, по правому краю полотна за горизонт уходило солнце, которое своими прощальными лучами целовало пронзительное небо. Редкие облака стыдливо зарделись, глядя на это. А внизу, на лугу, что растелился зелёным ковром, украшенным причудливым узором полевых цветов, сидели двое: женщина и ребёнок. Они тоже наблюдали за трогательным прощанием небесного светила. И не замечали, как позади них, сойдя с желтой ленты пыльной дороги, к ним направляется мужчина. Он был по-военному коротко стрижен…

Борат Уван почувствовал слежку. Несмотря на все ухищрения, он не увидел того, кто следит, но его интуиция никогда не подводила. Всё говорило о том, что это не законники напали на его след. Этих он вычислял быстро. Значит, как и в прошлый раз, его ведут ищейки Дасила. «Э, нет. Второй раз я вам не попадусь», - усмехнулся Борат. Он чуть ускорился. Ему необходимо было добраться до храма. С каждым шагом чувство опасности усиливалось. Это говорило о том, что охота началась. Борат уже не оглядывался. Он не собирался заигрывать с агентами. Он торопился как мог, стараясь при этом не переходить на бег. Его чутьё терзало мозг тревожным свистом, когда он увидел арочный проём храмовых дверей. Вознеся благодарность Эйдолу, он, отбросив осторожность, открыто побежал. Ворвавшись в храм, Борат вцепился в руку первому попавшему жрецу и сунул ему под нос медальон.

– Мне нужно спрятаться, - прошипел он.

Жрец оказался сообразительным, разглядев украшение, он втолкнул бесцеремонного прихожанина в тёмную нишу и, повозившись в углу, открыл потайную дверь. Они оба успели туда юркнуть, когда в залу вошёл худощавый мужчина с продолговатым лицом и волосами, заплетёнными в косу. Борат прильнул к щёлке, рассматривая вошедшего. Тот ни разу не оглядевшись, вскинул два указательных пальца, и зашептал молитву. Затем он медленно зашагал по изразцовому полу к величественной беломраморной статуе Эйдола, одетой в золотые одежды. Подойдя к алтарю, похожему на большую чашу с отверстием, мужчина опустился на колени. Послышался звон монет. Подношение с шумом посыпалось вниз. Прихожанин оставался коленопреклонённым. Но, несмотря на то, что он не сделал ни одного лишнего движения, несмотря на то, что на лице его не дрогнул ни один мускул, Борат, чисто интуитивно, догадался – он по его душу. Ухмыльнувшись, Борат позволил себя увести по слабоосвещённому узкому проходу…

Зазвонил связник. Делар, не выпускавший его из рук, ответил сразу.

– Я его упустил, - по-военному коротко доложил Хистан, как и положено – не оправдываясь.

Ничего не говоря, Делар прервал связь. Он сидел, уставившись в какую-то точку, когда постучавшись, в кабинет вошёл Рик.

– Мой рентой, в приёмной молодой человек, говорит, что по важному делу.

Делар перевёл на помощника невидящий взгляд.

– Меня ни для кого нет, - глухо пробормотал он.

Рик благоразумно начал отступать, когда наткнулся спиной на… гостя. Он попытался помешать ему, прорваться в кабинет, но не успел. Только Рик не собирался сдаваться. Плюнув на этикет, он бросился выталкивать настырного посетителя, который вцепился в косяк.

– Что вы как трус, прячетесь здесь?
– закричал визитёр, сражаясь с помощником. – Вас убить мало за то, что вы с Аикой сделали… - дальше было слышно только пыхтение двух молодых людей, каждый из которых пытался выиграть эту битву.

Но громогласное «Рик!» заставило их обоих замереть, тяжело дыша, в нелепых позах - чуть ли не в обнимку.

– Оставь нас, - уже спокойным тоном потребовал Делар.

Рик отпустил противника и поправил китель. Коротко кивнув, он вышел. Гость проводил помощника торжествующим взглядом. Но когда за Риком закрылась дверь, на него налетело что-то, что снесло его к стене и буквально пришпилило к ней.