Чтение онлайн

–  А мне не по себе, когда я слышу: "Бретиль", - возразила Морвен.

Тут Хурин вдруг расхохотался и сказал:

–  И о чем мы спорим? Это ведь всего лишь тени ночных кошмаров. Нам не дано предвидеть будущего. И не может быть, чтобы случилось худшее. Но если случится - я доверяю твоему мужеству и уму. Делай, как повелит тебе сердце. Но не медли. Ну, а если победим, короли эльфов вернут потомкам Беора все его владения и земли - богатое наследство достанется нашему сыну.

Ночью Турину сквозь сон почудилось, что отец с матерью с о свечами в руках склонились над его кроваткой и смотрят на него - но их лиц он не видел.

На день рождения Хурин подарил сыну эльфийский нож, в серебряных вороненых ножнах и с серебряной рукоятью.

–  Вот мой подарок, наследник дома Хадора, - сказал Хурин.
– Но будь осторожен! Клинок острый, а сталь служит лишь тем, кто умеет владеть ею. Иначе она не будет разбирать, где дерево, а где твои руки.

Потом отец поставил Турина на стол, поцеловал и сказал:

–  Вот, сын Морвен, ты уже выше меня - а скоро ты и без подставки будешь таким же высоким. Тогда клинок твой будет страшен многим.

Турин выбежал из дома и пошел бродить один. Слова отца грели ему душу, как весеннее солнышко греет мерзлую землю, пробуждая травы. "Наследник дома Хадора!" - повторял мальчик. Но тут вспомнились ему другие слова: "Будь щедр, но раздавай лишь свое". Тогда он побежал к Садору и воскликнул:

–  Лабадал, Лабадал! Сегодня у меня день рождения! День рождения наследника дома Хадора! И я принес тебе подарок. Вот такой нож, как тебе нужен: острый как бритва, все что хочешь разрежет!

Садор смутился - он ведь знал, что Турин сам только что получил этот нож в подарок. Но в те времена считалось дурной приметой отказываться от дара, что предложен от чистого сердца, кто бы ни дарил. Поэтому Садор серьезно ответил мальчику:

–  Ты щедр, как и весь твой род, Турин сын Хурина. Я ничем не заслужил такого подарка - боюсь, что и за всю оставшуюся жизнь не смогу отплатить тебе. Но буду рад, если получится.

Достав нож, Садор радостно воскликнул:

–  Эльфийский клинок! Да, вот подарок так подарок! Давно не держал я в руках эльфийской стали.

Хурин вскоре заметил, что Турин не носит ножа, и спросил его:

–  В чем дело? Быть может, ты и впрямь боишься порезаться?

–  Нет, - ответил Турин.
– Я отдал нож Садору-столяру.

–  Ты что, не дорожишь отцовским подарком?
– спросила Морвен.

–  Дорожу, - ответил Турин.
– Просто я люблю Садора, и мне его жалко.

И Хурин сказал:

–  Все три дара в твоей власти, Турин: любовь, жалость, и нож - наименьший из трех. Ты волен одарять ими, кого пожелаешь.

–  Только не знаю, заслуживает ли этого Садор, - заметила Морвен.
– Он же покалечился по собственной неуклюжести, и не торопится делать, что ему велено - все возится с какими-то безделушками.

–  А все же он достоин жалости, - возразил Хурин. Честная рука и верное сердце могут промахнуться, а такая рана болит сильнее, чем нанесенная вражьей рукой.

–  Но новый нож ты получишь нескоро, - сказала Морвен.
– Вот тогда это будет настоящий дар - за свой счет.

Однако Турин заметил, что с Садором стали обходиться приветливее. Ему даже поручили сделать новый трон для владыки.

Однажды, ясным утром месяца лотрона, Турин проснулся от пения труб. Он бросился на улицу, и увидел, что двор полон пеших и конных воинов в боевом вооружении. Хурин стоял на крыльце и отдавал приказы. Турин узнал, что они выступают сегодня к Барад Эйтель. Во дворе были только дружинники и слуги Хурина, но в поход отправлялись все воины Дор-ломина. Часть войска уже ушла вперед - их вел Хуор, брат Хурина. Многие должны были присоединиться к владыке Дор-ломина по дороге на большой сбор верховного короля.

Морвен попрощалась с Хурином. Она не плакала.

–  Я сохраню все, что ты оставляешь на мое попечение, - сказала она, - то, что есть, и то, что будет.

–  Прощай, владычица Дор-ломина, - ответил ей Хурин.
– Много лет не ведали мы такой надежды, как ныне. Пусть наш зимний пир будет радостнее всех предыдущих. а за зимой настанет весна без страхов!

Он поднял Турина на плечо, и крикнул своим воинам:

–  А ну, покажите наследнику дома Хадора, как сияют ваши мечи!

Пятьдесят ослепительных клинков взметнулись к небу, и двор огласился боевым кличем северных аданов:

–  Лахо калад! Дрего морн! Сияй, Свет! Беги, Ночь!

И вот Хурин взметнулся в седло, и развернулось золотое знамя, и трубы запели в утренней тишине. Так уезжал Хурин Талион на битву Нирнаэт Арноэдиад.

А Морвен и Турин все стояли на крыльце, пока ветер не донес издалека отзвук трубы - то Хурин в последний раз оглянулся на дом, прежде чем скрыться за перевалом.

Речи Хурина и Моргота.

Много песен сложено эльфами о Нирнаэт Арноэдиад, во многих преданиях говорится об этой битве, битве Бессчетных слез, где пал Фингон и увял цвет эльдаров. Жизни человеческой не хватит пересказать их все[2]. Но ныне будет поведано лишь о том, что случилось с Хурином, сыном Галдора, владыкой Дор-ломина, после того как близ потока Ривиля взяли его в плен живым по приказу Моргота и приволокли в Ангбанд.

Хурина привели к Морготу, ибо тот вызнал колдовством и через шпионов, что Хурин в дружбе с королем Гондолина. Моргот пытался запугать Хурина своим ужасным взглядом. Но Xурин еще не ведал страха, и отвечал Морготу с дерзостью. И Моргот велел заковать его в цепи и подвергнуть медленной пытке. Но вскоре он явился к Хурину и предложил, на выбор, либо отпустить его на все четыре стороны, либо облечь его высшей властью и чином верховного военачальника Ангбанда, если только он, Хурин, выдаст, где находится крепость Тургона, и все, что ведомо ему из замыслов короля. Но Хурин Стойкий лишь посмеялся над ним и ответил так:

–  Ты слепец, Моргот Бауглир, и навек останешься слеп, ибо видишь лишь тьму. Неведомо тебе, что имеет власть над душами людей, а если бы ты и знал, не в твоей власти дать нам то, чего мы ищем. И лишь глупец верит посулам Моргота. Ты возьмешь плату, и не сдержишь обещаний. Расскажи я тебе то, о чем ты спрашиваешь - лишь смерть будет мне наградой.

Тогда Моргот расхохотался и сказал:

–  О, ты еще будешь молить меня о смерти, словно о милости.

Он отвел Хурина на Хауд-эн-Нирнаэт. Этот курган тогда был только что построен, и над ним висел тяжелый смрад мертвечины. Моргот поднялся с Хурином на вершину кургана и велел взглянуть в сторону Хитлума. и подумать о жене, о сыне и всех своих родичах.

–  Ведь теперь это моя земля, и родичи твои в моей власти, и жизнь их зависит от моего снисхождения.

–  Ты не ведаешь снисхождения, - ответил Хурин.
– Но до Тургона тебе через моих родичей не добраться - они не знают его тайн.

Тогда гнев обуял Моргота, и он прошипел:

–  Зато я доберусь до тебя, и твоего проклятого рода, и воля моя сломит вас всех, будь вы хоть стальными!

И он поднял с земли длинный меч, и сломал его перед лицом Хурина. Осколок отлетел и вонзился Хурину в лицо, но тот не шелохнулся. Тогда Моргот протянул могучую длань в сторону Дор-ломина и проклял Хурина и Морвен, и всех их отпрысков, сказав так: