Чтение онлайн

Взошло солнце, озаряя своими лучами весь Лондонъ и даже соблаговоливъ, въ своемъ великомъ безпристрастіи, зажечь веселыя искорки въ бакенбардахъ мистера Альфреда Ламля. А мистеръ Альфредъ Ламль нуждался таки въ освщеніи извн; судя по его виду, внутри у него было темно, ибо онъ казался очень разстроеннымъ и недовольнымъ.

Мистрисъ Ламль сидла противъ своего супруга. Счастливая чета мошенниковъ, удобно и прочно связанныхъ тмъ, что они обманули другъ друга, молчала, угрюмо разглядывая скатерть на стол. Все было до того угрюмо и мрачно въ этой столовой, хотя она выходила окнами на солнечную сторону Саквилль-Стрита, что если бы который-нибудь изъ поставщиковъ ея хозяевъ заглянулъ въ нее теперь подъ опущенную штору, онъ, вроятно, поторопился бы прислать свой счетъ съ требованіемъ немедленной уплаты. Впрочемъ, говоря откровенно, большинство поставщиковъ догадалось сдлать это и безъ того.

— У васъ, мн кажется, не было ни гроша за душой съ тхъ поръ, какъ мы женаты? — сказала мистрисъ Ламль.

— Вамъ, можетъ быть, и не напрасно кажется. Пожалуй, что такъ оно и было. Но это ничего не значитъ, — сказалъ мистеръ Ламль.

Была ли то особенность супруговъ Ламль, или такъ бываетъ со всми влюбленными парочками, но только въ своихъ супружескихъ бесдахъ они никогда не обращались другъ къ другу, а всегда къ какому-то невидимому существу, которое очень кстати оказывалось между ними, когда являлась въ немъ надобность. Не домашній ли скелетъ выходилъ въ такихъ случаяхъ изъ шкапа, чтобы было къ кому обращаться?

— Никогда за все время я не видала денегъ въ этомъ дом, если не считать моихъ денегъ, моего годового дохода, я побожиться готова! — сказала мистрисъ Ламль скелету.

— Не трудитесь божиться, — сказалъ скелету мистеръ Ламль. — Повторяю: это ничего не значитъ. Вы никогда не тратили своего дохода съ такой выгодой для себя.

— Выгодой! Какимъ это образомъ? — спросила мистрисъ Ламль.

— А такимъ, что имли кредитъ и хорошо жили, — отвтилъ мистеръ Ламль.

Возможно, что скелетъ презрительно засмялся, когда ему въ уста вложили этотъ вопросъ и этотъ отвть; достоврно во всякомъ случа то, что засмялась и засмялся мистеръ Ламль и мистрисъ Ламль.

— Ну, а что будетъ потомъ? — спросила мистрисъ Ламль у скелета.

— А потомъ будетъ крахъ, — отвчалъ мистеръ Ламль, обращаясь къ тому же авторитету.

Мистрисъ Ламль съ презрніемъ взглянула на скелетъ (не переводя взгляда на мистера Ламля) и опустила глаза. Мистеръ Ламль въ свою очередь продлалъ то же и тоже опустилъ глаза. Тутъ въ комнату вошла горничная съ гренками на блюд, и потому скелетъ удалился въ свой шкапъ и плотно притворилъ за собой дверцы.

— Софронія! — заговорилъ мистеръ Ламль, когда служанка вышла. — Софронія! — повторилъ онъ погромче, не получая отвта.

— Что?

— Выслушайте меня, прошу васъ. — Онъ упорно и строго смотрлъ на нее, пока она не обнаружила признаковъ вниманія, и затмъ продолжалъ: — Я хочу съ вами посовтоваться. Нтъ, нтъ, шутки въ сторону; я говорю серьезно. Вы помните нашъ союзъ и нашъ договоръ? Въ нашихъ общихъ интересахъ мы должны дйствовать заодно. Вы тоже мастеръ своего дла, не хуже меня, иначе мы не жили бы вмст. Что намъ предпринять? Мы прижаты къ стн. Что же намъ длать?

— У васъ нтъ никакого готоваго плана на этотъ счетъ?

Мистеръ Ламль нырнулъ въ свои бакенбарды за вразумленіемъ и вынырнулъ безъ надежды.

— Нтъ. Мы авантюристы и, чтобы имть шансы на большой выигрышъ, принуждены вести большую игру. А за послднее время намъ не везло.

Она начала было опять: — Не можете ли вы?… — но онъ ее перебилъ:

— Мы, Софронія! Мы, мы, мы.

— Не можемъ ли предать чего-нибудь?

— Чорта съ два! Я выдалъ вексель одному жиду на всю нашу движимость, и онъ можетъ все у насъ отобрать завтра, сегодня, сейчасъ. Онъ бы давно отобралъ, я думаю, если бы не Фледжби.

— Какое отношеніе можетъ имть къ нему Фледжби?

— Онъ его знаетъ. Предостерегалъ меня отъ него еще раньше, чмъ я попалъ къ нему въ лапы. Просилъ его за кого-то другого, но безуспшно.

— Неужели вы хотите сказать, что Фледжби старался убдить его не слишкомъ васъ прижимать?

— Насъ Софронія! Насъ, насъ, насъ.

— Насъ.

— Я хочу только сказать, что жидъ еще не сдлалъ того, на что иметъ право, и что если врить Фледжби, то это онъ его удержалъ.

— А вы врите Фледжби?

— Софронія, я никому не врю и никогда не врилъ съ тхъ поръ, какъ однажды поврилъ вамъ. Но тутъ оно похоже на правду.

Напомнивъ ей такимъ образомъ мятежныя слова, съ какими она когда-то обращалась къ скелету, мистеръ Ламль всталъ изъ за стола, можетъ быть, затмъ, чтобы лучше скрыть улыбку и два-три блыхъ пятна, проступившихъ у него вокругъ носа, прошелся къ ковру и вернулся къ камину.

— Если бы мы успли окрутить эту скотину съ Джорджіаной… Но что объ этомъ толковать! Потеряннаго не воротишь.

Подобравъ фалды своего халата и стоя спиною къ огню, мистеръ Ламль сказалъ это, глядя на жену. Она поблднла и потупилась. Сознавая свое вроломство, а можетъ быть, испытывая страхъ за свою личную безопасность (потому что она боялась его, боялась руки его, его ноги, хотя онъ никогда не прибгалъ къ физическому насилію въ отношенія ея), она поторопилась оправдаться въ его глазахъ:

— Если бъ мы могли занять денегъ, Альфредъ…

— Выпросить денегъ, занять, украсть, — не все ли намъ равно, Софронія? — вставилъ супругъ.

— …тогда мы, можетъ быть, могли бы извернуться.

— Безспорно. Могу вамъ сказать и другую оригинальную и неоспоримую истину, мой другъ, дважды два — четыре.

Но, видя, что она что-то взвшиваетъ въ своемъ ум, онъ снова подобралъ фалды халата, прижалъ ихъ къ боку локтемъ одной руки, а другою собралъ въ кустъ свои густыя бакенбарды и молча уставился на нее.

— Въ нашемъ критическомъ положеніи, Альфредъ, — заговорила она, робко поднимая на него глаза, — прежде всего, естественно, приходятъ на умъ самые богатые изъ нашихъ знакомыхъ и самые простодушные.

— Совершенно врно, Софронія.

— Боффины.

— Совершенно врно, Софронія.

— Нельзя ли обработать ихъ?

— Какъ бы это ихъ обработать, Софронія?

Она снова углубилась въ свои мысли. Онъ продолжалъ смотрть на нее.

— Я много разъ думалъ о Боффинахъ, Софронія, — заговорилъ онъ наконецъ, напрасно прождавъ, что она скажетъ, — но ничего не могъ придумать. Ихъ хорошо стерегуть. Этотъ проклятый секретарь стоить между ними и порядочными людьми.

— А если бы отдлаться отъ него? — проговорила она посл новой минуты размышленія, замтно повеселвъ.