Чтение онлайн

Обаятельный Фледжби, напротивъ, пришелъ посл его ухода въ такое веселое настроеніе, что принужденъ былъ подойти къ окну, чтобъ скрыть свое лицо, и, облокотившись обими руками на раму ширмочки, сталъ беззвучно смяться, повернувшись спиной къ своему подчиненному. Когда онъ снова обернулся къ нему, ужъ съ спокойнымъ лицомъ, тотъ все еще стоялъ на прежнемъ мст, а маленькая швея сидла въ своемъ углу за дверью, съ ужасомъ въ глазахъ.

— Э! вы позабыли объ этой молодой особ, мистеръ Райя, а она ужъ давненько дожидается васъ! — воскликнулъ мистеръ Фледжби. — Отпустите ей товаръ, да отмрьте пощедре, если вы хоть разъ въ жизни можете ршиться быть щедрымъ.

Съ минуту онъ смотрлъ, какъ старый еврей наполнялъ ея корзиночку остатками, какіе она обыкновенно покупала, но, почувствовавъ новый приступъ веселости, долженъ былъ снова отвернуться къ окну и опереться руками о ширмочку.

— Ну вотъ, моя милая Сандрильона, корзиночка ваша полна, — сказалъ ей шепотомъ старикъ, съ усталымъ взглядомъ. — Теперь уходите и да хранить васъ Богъ!

— Не зовите меня вашей милой Сандрильоной! — вскрикнула миссъ Ренъ. — Жестокая, злая крестная!

И на прощанье она погрозила ему своимъ выразительнымъ пальчикомъ такъ сердито, съ такой укоризной, какъ никогда не грозила даже своему порочному старому ребенку, который ждалъ ее дома.

— Вы даже совсмъ не крестная моя! — прибавила она. — Вы волкъ изъ сказки, злой волкъ! И если мн скажутъ, что мою дорогую Лиззи обманули и предали, я буду знать, кто предалъ ее.

Почтивъ своимъ присутствіемъ нсколько вечернихъ чтеній въ Павильон, наполненныхъ жизнеописаніями скупцовъ, мистеръ Винасъ сдлался почти необходимымъ на этотъ сеансъ. Наличность еще одного слушателя чудесъ, раскрываемыхъ мистеромъ Веггомъ, и, такъ сказать, еще одного помощника для вычисленія гиней, находимыхъ въ чайникахъ, въ трубахъ, въ ясляхъ, на сновалахъ и въ другихъ ссудосберегательныхъ кассахъ этого рода, видимо, безмрно усугубляла наслажденіе мистера Боффина. Съ другой же стороны и Сайлесъ Веггъ, несмотря на свой ревнивый характеръ, который при обыкновенныхъ обстоятельствахъ едва ли допустилъ бы анатома войти такимъ образомъ въ милость, теперь такъ боялся спустить съ глазъ этого джентльмена, чтобы, предоставленный себ самому, онъ какъ-нибудь не поддался бы искушенію сыграть скверную штуку съ хранившимся у него документомъ, что никогда не упускалъ случая рекомендовать его вниманію мистера Боффина, какъ третьяго всегда желательнаго компаньона въ ихъ бесдахъ. Не мене регулярно давалъ ему мистеръ Веггъ и другое доказательство своей дружбы. Посл каждаго чтенія и посл отъзда хозяина мистеръ Веггъ неизмнно провожалъ своего друга домой. Само собою разумется, что такъ же неизмнно онъ изъявлялъ при этомъ желаніе освжиться видомъ имущества (извстной намъ бумаги), въ которомъ онъ состоялъ пайщикомъ, но, впрочемъ, никогда не забывалъ замтить, что только величайшее удовольствіе, какое, всегда доставляетъ ему возвышающая душу бесда мистера Винаса, незамтно завлекло его до самаго Клеркенвеля, а разъ уже, завлеченный общественными талантами мистера Винаса, онъ очутился здсь, то онъ, конечно, проситъ его продлать эту маленькую процедуру съ документомъ, единственно для проформы. «Потому что», прибавлялъ мистеръ Веггъ въ такихъ случаяхъ, «я вдь знаю, что человкъ съ вашими деликатными чувствами всегда радъ лишній разъ отдать отчетъ въ своихъ дйствіяхъ. Такъ зачмъ же стану я перечить вашимъ чувствамъ?» Нкоторая, если можно такъ выразиться, ржавость, вообще свойственная мистеру Винасу и никогда не уступавшая масляной смазк мистера Вегга настолько, чтобы подъ нажимомъ винта этого джентльмена онъ не упирался и не скриплъ, около этого времени была очень замтна. Такъ, напримръ, на литературныхъ вечерахъ въ Павильон онъ раза два или три заходилъ такъ далеко, что поправлялъ мистера Вегга, когда тотъ, читая, перевиралъ слова, благодаря чему у него выходила безсмыслица. Въ виду этого мистеръ Веггъ началъ даже принимать свои мры — готовиться къ чтенію въ теченіе дня, дабы вечеромъ обходить подводныя скалы, не натыкаясь на нихъ. Особенно пугался онъ всякаго намека на анатомію и, если видлъ на дорог кость впереди, то былъ готовъ сдлать какой угодно крюкъ, лишь бы не назвать ее по имени.

Однажды вечеромъ враждебнымъ стихіямъ угодно было окружить корабль мистера Вегга цлымъ архипелагомъ самыхъ трудныхъ многосложныхъ словъ, такъ что онъ совершенно запутался въ нихъ. Необходимость ежеминутно длать промры, съ величайшей осторожностью прокладывая себ путь, поглотила все вниманіе мистера Вегга. И тутъ-то, пользуясь затруднительнымъ положеніемъ своего друга, мистеръ Винасъ сунулъ лоскутокъ бумаги въ руку мистера Боффина, приложивъ при этомъ палецъ къ губамъ.

Вернувшись домой, мистеръ Боффннъ развернулъ бумажку и увидлъ карточку мистера Винаса, а на ней такія слова: «Буду радъ, если вы почтите меня своимъ посщеніемъ какъ-нибудь въ сумерки или вечеромъ пораньше. Дло касается васъ».

Вечеръ слдующаго же дня засталъ мистера Боффина заглядывающимъ на препарированныхъ лягушекъ въ окошечко лавки мистера Винаса, а мистера Винаса на наблюдательномъ посту караулящимъ мистера Боффина. И какъ только мистеръ Винасъ увидлъ мистера Боффина, онъ сдлалъ ему знакъ войти. Мистеръ Боффинъ вошелъ и получилъ приглашеніе приссть къ камину на ящикъ съ человческими костями. Онъ слъ, обводя лавку изумленными глазами. Огонь въ камин погасалъ, слабо вспыхивая, и въ полумрак комнаты вс препараты, казалось, щурились и мигали, какъ и самъ мистеръ Винасъ. Французскій джентльменъ, хоть и безглазый, не отставалъ отъ другихъ: по мр того, какъ разгоралось и опадало пламя, онъ то широко раскрывалъ, то закрывалъ свои пустыя орбиты съ такою же неукоснительной правильностью, какъ собаки, кошки и разныя птицы — свои стекляные глаза. Не мене старательно способствовали общему эффекту и смшные головастые младенцы въ спирту.

— Какъ видите, мистеръ Винасъ, я не терялъ времени. Я здсь, — сказалъ мистеръ Боффинъ.

— Вы здсь, сэръ, — подтвердилъ мистеръ Винасъ.

— Я не люблю таинственности, говоря вообще, — продолжалъ мистеръ Боффинъ, — и я надюсь, вы представите мн всякіе резоны въ объясненіе того, что заставило васъ такъ таинственно вызвать меня.

— Представлю, сэръ, — отвчалъ Винасъ.

— Хорошо… Вы не ждете Вегга, конечно?

— Нтъ, сэръ. Я не ждалъ никого, кром присутствующаго здсь общества.

Мистеръ Боффинъ оглядлся кругомъ, какъ будто подводя подъ это собирательное имя французскаго джентльмена и всю компанію, среди которой тотъ стоялъ, и повторилъ слова Винаса:

— Кром присутствующаго здсь общества.

— Сэръ! — заговорилъ мистеръ Винасъ. — Прежде, чмъ приступить къ длу, я попрошу васъ поручиться словомъ и честью, что все, что вы здсь услышите, останется тайной между нами.

— Погодите немножко. Дайте мн сообразить, что вы хотите сказать, — перебилъ его мистеръ Боффинъ. — Останется тайной… Надолго? Навсегда, что ли?

— Я понимаю васъ, сэръ, — сказалъ Винасъ. — Вы думаете, что мое сообщеніе можетъ, пожалуй, оказаться такого свойства, что, выслушавъ его, вы сочтете невозможнымъ хранить его въ тайн.

— Можетъ быть, и такъ, — согласился мистеръ Боффинъ, недоврчиво взглянувъ на него.

— Вы нравы, сэръ. Въ такомъ случа (тутъ мистеръ Винасъ взъерошилъ свои пыльные волосы для прочищенія мозговъ)… въ такомъ случа, сэръ, выразимъ это иначе. Я начинаю съ вами дло, полагаясь на ваше честное слово, что вы ничего не предпримете въ этомъ дл безъ моего вдома и, безъ моего разршенія, никому не скажете о моемъ участіи въ немъ.

— Вотъ это я понимаю, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — На это я согласенъ.

— Вы мн ручаетесь словомъ и честью?

— Любезный другъ, я вамъ ручаюсь словомъ, а можно ли ручаться словомъ такъ, чтобъ честь осталась въ сторон,- ужъ этого я не могу вамъ сказать, — отвчалъ мистеръ Боффинъ. — Я въ свое время пересортировалъ пропасть мусору и никогда не видалъ, чтобъ эти дв штуки клались въ разныя кучи.

Это замчаніе видимо сконфузило мистера Винаса. Онъ произнесъ нершительно: «Сущая правда, сэръ», и опять: «Сущая правда», прежде, чмъ снова поймалъ нить своей рчи.

— Мистеръ Боффинъ, когда я вамъ сознаюсь, что, поддавшись соблазну, я принялъ было участіе въ заговор противъ васъ (чего я не долженъ былъ длать), то, я надюсь, вы мн позволите сказать въ свое оправданіе и милостиво примете въ соображеніе тотъ фактъ, что я находился тогда въ подавленномъ состояніи духа.

Опершись скрещенными руками на набалдашникъ своей толстой палки и положивъ на нихъ подбородокъ, золотой мусорщикъ, съ бгающимъ въ глазахъ его насмшливыми огонькомъ, кивнулъ головой и сказалъ:

— Такъ, Винасъ.

— Этотъ заговоръ противъ васъ быль подлымъ нарушеніемъ вашего доврія, сэръ, до такой степени подлымъ, что мн слдовало, не откладывая, сообщить о немъ вамъ. Но я не сдлалъ этого, мистеръ Боффинъ. Я поддался искушенію.

Не шевельнувъ пальцемъ, не моргнувъ глазомъ, мистеръ Боффинъ снова кивнулъ и повторилъ:

— Такъ, Винасъ.

— Поврьте, сэръ, сердцемъ я не участвовалъ въ этомъ дл,- продолжалъ каяться мистеръ Винась. — Я ежечасно упрекалъ себя за то, что свернулъ со стези науки на стезю… — Онъ хотлъ было сказать: «подлости», но, не желая быть слишкомъ строгимъ къ себ, докончилъ очень торжественно: «на стезю вегговщины».