Чтение онлайн

— Ты сегодня какая-то другая, — нагретая кофейным теплом ладонь коснулась моей руки, — Такая спокойная, задумчивая и печальная. Что-то не так, Лали?

Хороший вопрос, Виталий. Жаль только, что я не знаю на него ответа. Интересно, если человек нравится по-настоящему, можно ли в нём разочароваться только из-за неудачного выбора места для свидания? Наверное, нет. Ведь если с человеком хорошо — нет разницы, где находиться. Главное, что вы вместе. Значит, Виталий не нравился мне. Но его прикосновения по-прежнему были приятны, А это что-то да значит.

— Всё в порядке, — сказала я глупейшую фразу, — Просто натёрла ноги. Дурацкие шпильки.

В его глазах облегчение. Он несмело улыбнулся, крепче сжав мои пальцы.

— Тогда до дома я понесу тебя на руках.

— Спятил, да? Сама дойду, — я аккуратно высвободила ладонь и взялась за чашку. Кофе давно остыл, но я любила пить его холодным. Разговор то и дело провисал в воздухе, но я с упорством стоика делала вид, что всё в порядке. Мало-помалу стемнело. Виталий расплатился, и мы вышли в холодные осенние сумерки. Конечно, он вызвался меня проводить. На улице разговор немного выровнялся, мы заговорили о детстве, вспоминая забавные случаи. У Виталия их было не в пример больше. Мы от души смеялась над его историями, и я всё больше утверждалась в решении дать ему ещё один шанс. Рассказывая о детстве, он был чертовски милым и неуклюжим, напоминая большого щенка. И ему шли эти истории, смех, улыбка, от которой на щеках образовывались ямочки. И я тоже улыбалась, подпитываясь его весельем, как лампочка электричеством.

Понедельника я ждала с лёгким волнением. Понимая, что Николай Владимирович меня спросит, на большой перемене я лихорадочно листала учебник, потом бросала его и начинала в десятый раз перечитывать сочинение. Тамара, которую я посвятила в детали провалившейся шпионской операции, только хмыкала, видя мои метания.

— Чего тебя так колбасит? — она развалилась на парте, прямо на тетрадях, дирижируя руками в воздухе, — Подумаешь, увидел в магазине.

— Тебе подумаешь, а я была готова сквозь землю провалиться, — буркнула я, устраивая учебник у неё на пузе, — Не дёргайся, у меня из-за тебя буквы пляшут.

— Крыша у тебя пляшет, — Тамара поднялась, уронив учебник, — И вообще, сколько можно тебя колоть по поводу свидания с Виталиком? — его имя она произнесла с придыханием.

— Я тебе всё рассказала, чего ещё ты от меня хочешь?

–  “Гуляли по набережной и сидели в кафе” это называется “всё рассказала”? — возмущённо ахнула Тамара, — Тоже мне подруга. Господи, впервые в жизни мне интересны все эти девчачьи штучки, а ты так жёстко меня обламываешь.

— А ты мне понравилась как раз за отсутствие интереса к девчачьим штучкам, — я подняла учебник.

— Но поддержать-то подругу в её желании можно, — Тамара боднула меня лбом в плечо, — Ладно, я переживу эту обиду, так и быть.

— Моя ж ты радость.

В класс зашёл Гром, отсалютовав мне. Он так делал каждый раз, заходя в кабинет. Первое время после дискотеки о нас шептались, но быстро поняли, что мы ведём себя просто как друзья, без перегибов. Поэтому сплетни и слухи умерли в зародыше. Да и вообще, кажется, с нашими новыми знакомыми ему понравилось общаться больше, чем со мной. Я посмотрела на дисплей мобильного: до конца перемены оставалось пять минут.

— Блин, скорее бы уже звонок, надоело мучиться!

— Спорим, что половина класса ничего не сделала? Лично я только сочинение написала, стих не выучила, к опросу не готовилась. Мне вообще эта литература кажется жутко скучной. Русская поинтереснее будет. О, Маш, ты все задания Коляна сделала? — спросила Тамара идущую к своему месту Машу.

— Ага, триста раз. Сочинение написала и всё.

— Наш человек! Вот видишь, Лали, не парься.

Николай Владимирович зашёл в класс со звонком. Как обычно метким движением швырнул журнал на кафедру. Как обычно уселся на стол, закинув ногу на ногу. От волнения я начала сдирать кожу с околоногтевого пространства.

— Приветствую, господа. Скучали? — спросил он, глядя на класс исподлобья.

— Да, с нетерпением ждали, когда вы вернётесь и расскажете нам про Эпоху Возрождения. Сами не читали, чтобы сохранить интригу, — сказал Гром. Со всех сторон послышались смешки.

— В таком случае сохраним её подольше. Ведь сейчас я буду проводить опрос, — он потянулся за журналом, — А ваши сочинения в конце урока должны лежать у меня на столе. Так-так, я люблю диссонанс, поэтому вопросы будут разной сложности. Может быть так, что кому-то достанется простой, а кому-то — гигантский, с моей вежливой просьбой указать примеры и отсылки. Вот такой я коварный.

— Вы ездили курсы по оподлению проходить, что ли? — протянула Танька.

— Я ездил их проводить, — и первой он вызвал Леру. Ей достался пустяковый вопрос, на который она тут же ответила, — Что же, начало положено, — он что-то пометил в журнале, — А теперь я хочу услышать Доманскую Лали. Прошу за кафедру.

— Э, а почему Лера с места отвечала? — возмутился Гром, — Несправедливо!

— Диссонанс, мой юный крикливый друг. Доманская, прошу.

“Я с тобой”, шепнула Тамара и ободряюще улыбнулась. В ответ я вымучила улыбку, одёрнула юбку и обречённо поплелась за кафедру, вцепившись в неё вспотевшими руками. Он едва заметно улыбнулся и задал первый вопрос. Тот оказался на удивление лёгким. Стоило мне на него ответить, он задал второй, затем третий, и всё вопросы были простыми. “Усыпляет бдительность”, подумала я. Но руки уже не так сильно тряслись, и можно было не сжимать судорожно кафедру. Я немного расслабилась.

— Шекспира вы, конечно, читали? — спросил он. Я кивнула, — Помнится, я просил ваш класс прочитать за время моего отсутствия одну его трагедию и одну комедию. Начнём с трагедии, оставив смешное напоследок. Какую вы выбрали?

–  “Король Лир”.

— Прекрасный выбор. Рассказывайте.

— Эээ, что? — не поняла я.

— Всё, что поняли о трагедии. В вольном изложении. Представьте, что читаете лекцию.

Класс притих. Никто не ожидал от учителя такого зверства. Зашуршали страницы, даже Гром нехотя принялся перелистывать учебник.

— Хорошо. Тогда начнём с того, что Лир — дурак.

— Неожиданный вывод. Продолжайте, мне нравится ход ваших мыслей.

— Он дурак потому, что решает разделить страну, а значит разделить власть, которая в средневековье, как вы нам говорили на первом уроке, считалась данной Богом. А следовательно, к началу трагедии он не только дурак, но и преступник, так как король не может сам отречься от престола. Ведь в таком случае он идёт против Бога. Но это для умной публики. А простой публике важна наглядность, поэтому Шекспир берёт за основу притчу о трёх дочерях.

Я рассказывала и рассказывала, с каждым словом обретая уверенность, ведь он меня не перебивал. Значит, мои слова были правильными. Мне даже показалось, что он немного в шоке. Я почувствовала мрачное торжество от того, что не облажалась, как он, наверное, ожидал.

— Прекрасно, Лали. Я почти повержен вашими знаниями, — от этих слов я смутилась и закусила губу. Меня вновь начало потряхивать, — Скажите, а вы поняли, чем сюжет отличается от фабулы?

И я вновь принялась объяснять. Казалось, он уже забыл про свой опрос, продолжая задавать мне вопросы и дополнять мои ответы. Класс сидел в лёгком обалдении. Наконец звонок прервал нашу интеллектуальную беседу.