Чтение онлайн

– Ну что, побазарим о делах наших скорбных, - предложил он.

– Насколько я понял, у тебя война, - отметил Пробитый.

– Ты верно понял.

– И ты хочешь смотреть по телевизору похороны Шамиля, - утвердительно произнес Пробитый.

– Именно. И обеспечишь тело для похорон ты.

– Я уже это понял... Вопрос в цене. Кореец.

– Сколько?

– Семьдесят,-бросил небрежно Пробитый.

– Семьдесят чего?
– спросил Кореец.

– Семьдесят тысяч долларов США.

– Ты серьезно?

– Куда серьезнее.

– Слушай, Пробитый, я тебя раньше не трогал.
– Кореец пристально смотрел на собеседника.
– Ты у меня был на привилегированном положении. И неплохие деньги имел, ничего не делая.

– И от безделья уложил двоих гавриков?.. Кореец, я за твои интересы их убил. Чтобы все знали - с Корейцем лучше не связываться. Его ребята сразу валят... А сейчас за то, что я тебе верно служил, меня ищет милиция.

– Я тебе велел валить тех бедолаг?
– Взгляд Корейца будто налился свинцом и пытался расплющить Пробитого.

– А, оставь, Кореец. Чего зря тереть? Мне нужно бежать из страны. Ты же знаешь.

– Семьдесят - это не разговор.

– А какой разговор?

Торговались они ожесточенно. Семьдесят тысяч долларов - это действительно было несерьезно. В конце концов цена сползла до тридцати.

– Это дело смазать надо.
– Ломоносов достал из сумки, которую принес с собой, бутылку виски.

– Надо... Сейчас приду.
– Пробитый встал, отряхнул брюки от прилипшей стружки - на стуле что-то пилили Недавно, значит, какая-то деятельность тут происходила.

– Куда?
– спросил Кореец.

– В сортир. Хочешь за компанию?

– Можешь далеко не ходить, - усмехнулся Ломоносов.

– Ладно.
– Пробитый вышел на крыльцо, вздохнул полной грудью сладкий воздух. Поднял глаза.

На небо высыпали яркие звезды. Вдалеке, в лесу, голосила ночная птица. Было прозрачно и чисто. Было спокойно.

Пробитый вздохнул еще глубже. По его телу прошла сладостная дрожь. Голова немного болела, но не больше, чем обычно. Он привык...

Он подошел к шоферу, который скучал, присев на сиденье "Лендровера" и поставив ногу на подножку. Он зевал. Из приемника разносилась негромкая музыка.

– Чего, скоро наговоритесь?
– спросил шофер. Пистолет "ТТ" лежал рядом с ним.

– Чего вооружились? Меня боитесь?
– усмехнулся Пробитый.

– Кроме тебя, есть кого бояться, - буркнул шофер.
– Знаешь, сколько уродов расплодилось.

– Вся беда, что все кого-то боятся, - отметил Пробитый.
– Надо жить проще.

– Знаем. Только жить охота.

– Да. Охота, - кивнул Пробитый.

И рванул вперед молнией. Он зажал рот водителя так, что тот не вскрикнул, когда нож вошел в грудь - прямехонько в сердце. Пробитый прекрасно знал, куда и как бить. Надавил на лезвие сильнее, чуть провернул...

Шофер дернулся. Забился в конвульсиях. Обмяк. Лезвие вошло точно и аккуратно... Пробитый никогда раньше не убивал человека ножом. Но рассчитывал на такие варианты. И тренировался, протыкал лезвием мешки с песком, изучал анатомию. Не раз прорисовывал это в сознании. Да и в армии учили, как это делается. И сейчас все получилось как нельзя лучше.

– Дурак. Бояться надо было лучше, - едва слышно прошептал Пробитый.

Вернувшись к дому, он нагнулся к, крыльцу, а когда поднялся, в его руках были припрятанные заранее граната и пистолет.

Он выдернул кольцо. Распахнул дверь. Кинул внутрь гранату. Закрыл дверь.

В помещении ухнуло.

– Окончательный расчет.
– Пробитый передернул затвор пистолета и шагнул в дом, провел лучом фонарика.

Вряд ли кто из лежащих здесь людей нуждался в контрольном выстреле взрыва в закрытом помещении гранаты "Ф-1" более чем достаточно. Но работа должна быть сделана качественно...

Кореец с самого начала беседы испытывал тревогу. Он ощущал в Пробитом сдерживаемое возбуждение, но считал, что тот "вибрирует" в предвкушении больших денег. Но когда киллер вышел на улицу, он вдруг подумал, что подобное возбуждение у этого отморозка обычно бывает не в предчувствии денег, а в предчувствии крови. Притом крови близкой.

– Этот черт тебе странным не показался?
– тихо произнес Кореец, вставая и устремляясь к окну, чтобы посмотреть, где сейчас Пробитый.

Тут распахнулась дверь. И со стуком покатилась по дощатому полу граната.

Кореец не зря был мастером единоборств. Какой-то компьютер, действующий вне зависимости от сознания, включился и взял управление телом на себя. ан бросился на пол, переворачивая массивный обеденный стол и скрываясь за прочной крышкой.

Тряхнуло, взрывная волна прошла по закрытому помещению, ломая, корежа, калеча, сметая все на своем пути. Осколки разлетались, впиваясь в дерево и человеческую плоть, не оставляя шанса ничему живому.

Корейца будто закрутило в смерч, по ушам ударило так, что он на миг потерял сознание, но тут же вынырнул из темного водоворота обратно, правда, уже в другой мир, отделенный прозрачной перегородкой, гасящей звуки и цвета.

Водоворот грозил затянуть Корейца вновь в черноту, но огромным усилием воли он держался, потому что знал: потерять сознание сейчас - верная смерть. Надо действовать. Он хотел жить, и эта жажда жизни заставляла его держаться на поверхности и двигаться.

Стол, послуживший ему защитой и прикрывший от взрывной волны и осколков, накрывал его теперь как одеялом. Осторожно освободившись от него, Кореец изогнулся. Попытался вытащить сзади из-за пояса шестнадцатизарядный "глок", вдавившийся глубоко в спину.

Он услышал с улицы щелчок передергиваемого затвора. Плохо слушающийся палец скользнул по предохранителю. Только с третьей попытки Кореец снял с предохранителя свой "глок" - затвор его был взведен всегда.

– Есть живые?
– со смешком крикнул Пробитый.

В комнате была темень - взрывная волна смела вместе со столом и свечу. Зрачок карандашика-фонаря, который киллер держал в кармане как авторучку, пополз по комнате, выдергивая из темноты очертания изломанных предметов.

Грянул выстрел, который прозвучал для Корейца отдаленно, с трудом пробиваясь через звон в ушах, будто был произведен из пистолета с глушителем, барабанные перепонки после взрыва гранаты не воспринимали звуки.

Пуля, выпущенная из "ТТ", вошла в тело... Тело Ломоносова, лежащее в углу...

– Есть, - прошептал через силу Кореец и нажал деревянным пальцем на спусковой крючок "глока". Все вокруг виделось размытым, да еще слабость накатила такая, что он рисковал промахнуться с четырех метров...

– Бля!
– Фигура Пробитого качнулась. Присела... Кореец нажал еще на спусковой крючок, понимая, что пули уходят не туда.

Пробитый схватился за бок и вывалился на крыльцо.

– Скотина, - прошептал Кореец. Его сознание уплывало. И в голове билась только одна мысль - если его сейчас придут добивать, сопротивления он оказать не сможет никакого. Его просто добьют и еще пнут ногой со злости. Но он этого не почувствует. Потому что это уже будет не его тело.