Чтение онлайн

Посторонние появлялись здесь крайне редко. Неделю назад забрела группа из трех сопливых, худосочных парней с нагло-испуганными мордами и одной девчонки черные следопыты, рыскающие в лесах в поисках оружия, оставшегося со времен Второй мировой войны. Этого железа здесь валялось немало, порой попадалось промасленное, способное хоть сейчас к бою, не потерявшее более чем за полвека своих убийственных свойств оружие. Его ремонтировали, продавали, и оно исправно работало, продолжая уносить человеческие жизни.

– Вы не по адресу, шпана, - бросил пренебрежительно Пробитый, выходя из домика и оглядывая насмешливо гостей, нацелившихся на его домишко.

Один пацан задиристо хотел что-то возразить, но другой, присмотревшись к Пробитому, понял - они действительно заехали не по адресу. Что гости узнают его по изображению, растиражированному газетами и телепрограммой "Сирена", и заложат - Пробитый не боялся. Для этой публики милиция - враг конкретный и ненавистный, от которого она предпочитает держаться подальше.

Скучно ему было невероятно. Сначала казалось, что он не выдержит в убежище и дня. Но проходил день, за ним еще, и он все глубже погружался в тину ничегонеделания и затянувшегося ожидания... А натура требовала действия. Беспокойный, отчаянный, злой бес, в последнее время прочно обосновавшийся в нем, жаждал развлечений. И иногда на Пробитого накатывало раскаяние, тогда особенно неудобно становилось перед Иосиком, который вообще ни за что пострадал, попал под горячую руку. И было жутковато от воспоминаний о потерянном контроле в критический момент, когда не смог сдержать палец на спусковом крючке. Но эти чувства проходили быстро.

Слишком долго отлеживаться здесь нельзя. Надо вскоре будет что-то решать. Или двигать за границу, или пробираться в Россию, где легче затеряться и где полно корешей.

Что ему сейчас нужно было больше всего? Деньги! Накоплений его было явно недостаточно для того, чтобы чувствовать себя спокойно в новом качестве беглого преступника. Хорошо, конечно, иметь по-настоящему серьезные деньги они бы дали возможность сделать пластическую операцию, улететь в Южную Америку и жить там поживать да кокаином торговать. Он знал, что со своими способностями без труда нашел бы в тех благодатных краях свое место. Но деньги! Где их взять столько?

Он вспомнил недавнюю, прогремевшую на всю страну историю, как бывший кандидат в губернаторы одной области заказал киллеру губернатора другой области. Сам факт Пробитого нисколько не удивил - страна такая, что губернаторы с помощью киллеров выясняют отношений.

Поразила суммам которую предлагали исполнителю, семь сотен тысяч зеленых. Да за такие деньги Пробитый перебил бы всю областную администрацию и еще УВД прихватил бы. Семьсот тысяч долларов! Это цены! Это уровень!..

Пробитый опустил руку и нащупал на полу у ножки дивана сотовый телефон, взял его, подержал и вернул на место. Время от времени возникало искушение взять эту пластмассовую коробочку, вдавить с силой кнопку, посмотреть на загоревшийся дисплей и сделать несколько звонков. Он улыбался, представляя, как засуетятся на том конце, как заерзают. Но пока не время. Пока он должен гнить здесь и любоваться на неухоженный сад, посаженный еще немцами. Должен лежать вот так на диване, изучая почерневший, влажный потолок.

Говорили, что у него что-то сдвинулось в голове после того, как на учениях его приложило - попал он под взрыв случайно, почему-то какой-то болван посчитал, что в этом секторе чисто, и навел туда артиллерию. После госпиталя Пробитый стал страдать систематическими мучительными головными болями, от которых хотелось лезть на стенку и выть. В такие моменты мир для него отодвигался куда-то в сторону, покрывался клейкой массой, в которой вязли звуки и цвета, все становилось нереальным, а реальной оставалась только боль.

После ранения он заметно очерствел к остальному человечеству. Родных у него не осталось. Своих девок, которые липли к нему репьем, он за людей особо не считал. А потому в мире не числилось ни одного человека, за кого он бы мог переживать. Однажды, обдумав свою жизнь, он решил, что никому ничего не должен. В мире есть единственная величина, с которой стоит считаться, - он сам. Все остальное - лишь фон для его существования. И он ощутил могущество человека, который понял, что может делать все, что ему заблагорассудится.

В том, что приходится убивать людей, Пробитый ничего зазорного не находил. Наоборот, ему это было даже приятно. Он ощущал себя хищником, выходящим на охоту. Хищнику нужна кровь, поэтому моральная сторона дела его волновала не больше, чем таяние ледяного покрова Антарктиды.

Ощущение власти над жизнью других людей манило, заставляло искать его снова и снова. Походя, как таракана, раздавить человека - это настоящая сила. Поэтому он и испытывал такой кайф, постреляв тех придурков в "Ручейке" , а затем пустив пулю в Иосика...

Страх давно перестал быть для Пробитого сдерживающим фактором, как-то поблек, стал второстепенным чувством, на которое можно и не обращать внимания. С окружающим миром у бывшего морпеха отношения складывались все более сложные, неопределенные, а головные боли донимали его в последнее время слишком сильно, чтобы имело смысл чересчур цепко держаться за жизнь. Хотя свою шкуру он ценил выше, чем все остальные шкуры мира, но мысль о том, что в ней могут сделать несколько дырок, не очень-то страшила его. Сделают и сделают. Пробитый был фаталистом. Как будет, так и будет. А чему не быть, тому и не быть. Все очень просто. Если думаешь по-иному, то страх и неуверенность рано или поздно толкнут тебя в могилу.

Если бы перед тем, как что-то сделать, он мучился сомнениями, то лежал бы сейчас в гробу или сидел бы в камере. Тот мент у магазинчика на дороге подстрелил бы его и сегодня уже орден прикручивал бы к кителю за поимку страшного уголовника. Но вышел победителем опять он, Пробитый. Потому что жил на рефлексах и за свою жизнь отлично научился искусству выживать... И убивать...

Ветер подвывал на улице. На душе было как-то ровно, Умиротворенно, но время от времени это состояние нарушалось неожиданными резкими вспышками безотчетной тревоги. Он прикрыл глаза, и перед ними мелькали картинки недавнего прошлого, будто выхватываемые из темноты лучом карманного фонарика.

Кореец... Перестрелка у границы... Запах пороха... С тех пор прошла целая вечность. Или той жизни вообще никогда не было? И видел он ее лишь в старом черно-белом фильме?

Кряхтя, Пробитый поднялся, прошел в угол комнаты, зачерпнул воды из умывальника, смочил лицо. Влажная прохлада возвращала его из мутного мира грез и воспоминаний к не менее мутной жизни.

Он подошел к столу, на котором стояла синяя пузатая магнитола с проигрывателем лазерных дисков "Самсунг". Эта штука ежедневно напоминала ему, что он живет в Полесской области, а не на чужой планете, где люди давно вымерли и остались жалкие следы их деятельности - вот эти самые сады. Батарейками он запасся с лихвой, так же как и хорошим набором аудиокассет и лазерных дисков. Он слушал только западную итальянскую эстраду семидесятых-восьмидесятых. Эта музыка навевала легкую грусть. Ему было приятно уноситься куда-то вдаль на этих волнах красивых мелодий. И в такие моменты ему хотелось верить, что на белом свете есть что-то лучшее, чем та скорлупа, в которой он заперт жизнью.